III (2/2)
— Конечно могу! — воскликнула Анна, встряхнув своими коротко стриженными волосами.
— Да ты просто кладезь талантов! Я восхищена тобой. Завидую тебе белой завистью. — Эдит пожала руку Верн, и рыжеволосая путешественница никак не сопротивлялась этому дружественному жесту.
— Что, хвастаешь своими способностями, Анна Верн?
Незнакомец в шикарном костюме поправив воротник рубашки, с лукавой ухмылкой пройдя мимо девушек. Увидев их искреннее рукопожатие, тот скривил свою мерзкую улыбку ещё сильнее, наводя то ли ужас, то ли брезгливость на девочек. Его шаги были изящными, тихими, словно у хищника, подкрадывающийся к своей жертве. Он готовился сказать какую-то гадость, способную подорвать моральный дух всех присутствующих.
— Vous resterez toujours insignifiant, peu importe à quel point vous essayez de vous dépasser... — тихо прошептал блондин, пройдя прямо между невинными попаданками.
— Scélérat!* — рявкнула Анна, сжав кулак.
Его сладкий, нежный голос, способный свести с ума кого угодно, вновь запутал и без того растерянную в пространстве Бейкер. Несколько внутренних голосов пытались как-то справиться с этой заразой, выдвигая всё новые и новые решения. Что сказать, как поступить? — сейчас Эдит была самым главным врагом для себя самой, медленно погружаясь в полное отчаяние и уныние.
— Эдит, просто доверься мне. Люди, которые слишком много знают, представляют большую опасность для таких наивных девушек, как ты. Пошли со мной.
Этот подонок вытянул вперёд свою красивую руку, будто бы заманивая Бейкер за собой. Дочери простого пекаря даже было страшно представлять, какие делишки он вытворял этими ладонями…
Почему ей снова приходится пугаться незнакомых людей? Только она успела прижиться с самыми разнообразными обитателями, так на голову свалились ещё новые. Что происходит в их черепной коробочке, погрязшей в семи смертных грехах, известно лишь одному Богу. Но Эдит простая девочка. Она не способна читать мысли, она слишком глупа для того, чтобы улавливать мысль между строчек. По крайней мере, она себе давно это внушила. Может быть, все лишь притворяются добрыми и хорошими, когда настоящая сущность она тут, прямо перед тобой, ухмыляется и пытается увести за собой, не оставив ни единого шанса на спасение.
Сердце заколотилось ещё сильнее. Его мимика и слова насторожили испуганную девочку. Собрав всю волю в кулак, та напрягла голосовые связки, ударив незнакомца по руке до такой степени, пока не послышался сочный хруст костяшек.
— Нет! — крикнула она, выбежав вперёд. Не оглядываясь по сторонам, та продолжала бежать, невзирая на страх, затаённый где-то внутри. Пробежав по длинному и мрачному коридору общежития, та неустанно продолжала повторять себе под нос слова поддержки, перепрыгивая ступени. Виды, простирающиеся перед глазами жертвы сменялись одни за другим, образуя месиво из цветов и форм. Было то светло, то снова темно, и так по новой, образуя круг из сменяющихся друг друга картинок. В итоге Эдит не очень удачно приземлилась на пол, подвернув ногу.
Да, ей было больно, но останавливаться было нельзя. Конечность продолжала изнывать от растяжения, сопротивляясь какой-либо нагрузке. Ещё совсем немного… ещё совсем немного и она окажется на тёплой улице, в окружении зелени и птичьего щебетания…
Вот она и оказалась там, откуда начала свой путь. То место, с которого всё началось все также благоухало. На солнце всё ещё блестела трава, а пушистые облачка расплывались с голубом горизонте, заставляя погрузиться в мечтания. Вон то, большое облако напоминало огромную рыбу, маленькое — на лицо какого-то злого человека, а облако среднего размера с проседью — на лист дерева. Эдит прихрамывала, держась за ногу, будто бы совершенно забыв про погоню. Причудливые формы очаровали её, словно маленького мечтательного ребёнка, внезапно отвлеченного природной красотой.
— А твоя любовь прекрасна и нежна, словно в небе плывущие облака… — тишину прервал хриплый, но в то же время певучий голосок, читающий свои замечательные стихи. Эдит наконец отвлеклась от рассматривания белых масс, взглянув на обладателя столь поэтичных строк. Он расположился прямо напротив неё, на задней стороне особняка. Было видно, что этот человек предпочитал веселой и шумной толпе внутренние переживания, искренне наслаждаясь ими. Либо он был гением, либо социофобом, неспособным нормально контактировать с обществом.
— Замечательные строки… — плюхнувшись на траву рядом с пареньком, протянула Эдит.
Зрачки юного поэта уменьшились, а сам он попятился назад, заикаясь на каждом слове, произнесенным из уст.
— С-спасибо… — поблагодарил девочку черноволосый творец, уткнувшись в листы измазанной чернилами бумаги.
Расправив складки платья на траве, Бейкер-младшая с облегчением вздохнула, опрокинув голову назад. Она очень устала и хотела расслабиться, не создавая себе лишних проблем. Между ними снова нависла тишина. Мальчик продолжал отводить взгляд, прижимая коленки к своему телу. Неужели он пугается каждого шороха? Если это так, то ему несладко придётся в этом большом и страшном особняке, полного тайн и загадок, скрытых от людских глаз. Эдит зевнула, растянувшись по зелёному травяному ковру. Видимо, её поведение смутило парнишку.
— Ты почему один? — спросила Бейкер-младшая, ладонью прогоняя мух, решивших сесть на нос.
— Ну я… — поправив чернила, дабы они не упали, промямлил поэт. — Просто хочу писать стихи в полном одиночестве. Не хочу, чтобы меня кто-то осуждал…
— Да не обращай внимания на людей, которым не нравится твоё творчество. — произнесла Эдит, повернув голову вбок.
Паренёк замолчал, чуть ли не откусив большой палец от волнения и смущения.
— Я не могу так… По природе я ранимый и слабый духом человек. Да и не только духом, телом тоже. — грустно вздохнул поэт, ища различные способы выставить себя в плохом свете.
— Ты думаешь, я такая сильная? — тут же опровергла его Эдит, вспоминая свою беспомощность перед стариком-незнакомцем, приведшим бедную девочку в это странное место. — Когда я только проснулась здесь, у меня была ужасная головная боль, конечности немели, а в горле будто бы ком застрял. Не очень приятный сюрприз, знаешь ли.
Мальчишку будто бы позабавили россказни Эдит, мол, для него все эти проблемы пустяковы, и не с таким сталкивался.
— Когда я оказался здесь, я чудом поднялся на ноги и лёг в постель, пролежав там около дня, может и больше… — после этих слов меланхоличный поэт сильно закашлял, Эдит показалось, что ещё чуть-чуть, и он выхаркает лёгкие наружу, настолько болезненно и отвратительно он кашлял.
— Чёрт! Тебе следует отойти от меня. Б-быстрее…
Эдит намеренно игнорировала его, не поддаваясь провокациям. Ей не хотелось расстраивать и без того грустного, обделённого парнишку, для которого не существовало других радостей, кроме стихов. Какая разница, чем он там болеет - холерой или тифом, хотелось умереть от этих мучительных болезней вместе с ним, лишь бы не видеть этих слёз.
— П-пожалуйста… — вновь протянул он, отвернувшись в сторону. Поэт прополз на несколько шагов от Эдит, скорчившись в три погибели. Наконец он откашлялся, вытерев тыльной стороной ладони оставшуюся слюну.
— Будь здоров. — стыдливо, с некой жалостью в голове произнесла Бейкер-младшая, отведя взгляд.
— Ах, если бы…
Попаданец вновь пополз к девочке, прижав все имеющиеся под рукой листы к груди.
— Можно ли мне узнать ваше имя? Если вам не составит труда произнести его… — галантно спросил поэт, рассматривая всю девичью красоту, появившейся перед его проницательным взглядом.
— Эдит Бейкер. — в очередной раз произнесла своё имя девочка, уже устав от его звучания.
— Ну а я Эдгар Бронте. У вас очень красивое имя, созвучное, мне нравится… Именно так я назову главную героиню своей новой поэмы. — ответил кареглазый парень, уже готовясь взять в руку перо.
— Забавно, что наши имена и фамилии начинаются на одну букву, так ведь? — хихикнула Эдит, решив немного поднять настроение своему новому другу.
Эдгар улыбнулся. Это была нежная, невинная улыбка, лишённая какой-либо пошлости и фальши. Лицо Эдгара было миловидным, но больным и бледным, словно у умирающего лебедя. Добавьте к этому худое, даже тощее телосложение, чёрные кукольные глаза и темные одеяния, вы получите типичный образ поэта-меланхолика, грезящий о любовных похождениях и героических победах, но совершенно не способного что-либо изменить в своей никчемной, лишенной радости жизни…
Эдит наконец полностью сформулировала тот вопрос, который она хотела задать Эдгару ещё с самого начала. Уж больно въелся он ей в память, не давая покоя кажется, двадцати минут.
— Что ты думаешь о юноше в цилиндре? — спросила Бейкер-младшая, проводя рукой по больной ноге, которая время от времени словно пульсировала под её движениями.
— Ты про Г-генри Ульямса? — спросил Эдгар, покраснев то ли от стыда, то ли от страха.
— Если бы не ты, возможно я бы не узнала, как его зовут. Да, кажется, речь идёт о нем… — сглотнула Эдит, вспоминая побег.
— Он меня пугает и привлекает своими повадками одновременно. — вслихпнул Эдгар, сжавшись в траву.
Как с языка снял. Оказывается, у Эдгара отличная интуиция!
— Даже не знаю, что добавить. Он меня здорово напугал в библиотеке. Ещё там я познакомилась с Анной Верн. — начала свой рассказ Эдит, расхваливая рыжеволосую путешественницу.
— О, Анна… Она милая и хорошая девочка, но лучше её не злить. А ещё она очень болтлива и иногда слишком погружается в свои мысли, но я её не виню. — продолжил Эдгар, подняв взгляд на небо. Он начал бубнить себе под нос самые разные рифмы, выбирая самые красивые. Кажется, с каждой минутой стих начинал обретать всё более изящные и красивые формы, способные удивить даже самых привередливых читателей.
— Смогла бы ты написать красивые строки? — спросил Бронте, взглянув на Эдит.
Брюнетка задумалась, рассматривая свои грязные от земли сапоги. Подобного опыта у неё не было. Единственное, на что она способна — небольшие рассказики средней паршивости, что говорить о лирических стихах.
— Не думаю. Мой максимум — простой белый стишок, и то без какого-либо глубинного смысла. — ответила Бейкер-младшая, с удовольствием принимая солнечные ванны.
— А зачем везде искать глубинный смысл? Можно находить прекрасное и в простых вещах вроде плывущих в небе облаков, например… — скромно усмехнулся Эдгар, еле сдерживая притёкшую к голове свежую кровь.
— Ты прав, ты прав без каких-либо сомнений.
Эдит не оставалось ничего, как согласиться с умными мыслями поэта, обсуждая с ним философские вопросы. Бейкер редко разговаривала с противоположным полом, оказывается, мальчики могут быть славными и способными поддержать беседу на любую тему…
Казалось, что за разговорами прошло несколько, а то и больше часов. Они могли бы остаться здесь ещё надолго, обговаривая скрытый и очевидный смысл следующей строки, но внезапно их планы прервал громкий голос Джейн, в миг отрезвивший их поэтичный разум.
— Эдгар, Эдит, ждём вас в гостиной! Идите пить чай! — несколько раз воскликала Коуэл-младшая, надрывая голосовые связки.
— Нам пора…
Эдит чудом поднялась без посторонней помощи, забавно прихрамывая на ходу. Нога хоть и перестала так сильно болеть, но заживать полностью даже и не собиралась, сдавшись пустяковой травме. Бронте подошел к брюнетке, в привычной для себе манере скорчив спину. Что же с ним будет в взрослом возрасте с такой отвратительной осанкой?
— Если вам ничего не останется, виноваты не буде-е-ем! — ещё громче протянула Алиса через другую сторону особняка.
— Ну идём, идём… — жалостно протянул Эдгар, заткнув уши для того, чтобы не слышать этот отвратительный писк.
Парочка наконец оказалась на переднем дворике, узрев перед собой парадный вход особняка. Дверь была настежь открыта, а на пороге виднелись сестры Коуэл, недовольно топая, словно отчитывая время этими звуками.
— Наконец-то появились! Мы их дождались, сестрёнка!
— Входите. — полусонная Джейн показала рукой во внутрь, запуская заблудшие души в уютную гостиную, в которой собралась вся компания.
Костлявая фигура Эдгара прошла мимо Алисы, вызвав у девочки кучу негативных эмоций. Прошептав себе под нос «ходячий труп», да закатила глаза, в завершение громко фыркнув.
— Добро пожаловать домой, мисс Эдит. — с большой любезностью произнесла мадам Гибсон, держа в руках чашечку зелёного чая.
Эдит вновь покорила её невероятная красота — она все такая же нежная, как фарфоровая кукла, в новом темно-голубом платье, украшенным самым дорогим кружевом, восхитительной шляпе с атласными лентами и алой помадой на губах. Выглядеть каждый день, как при параде непросто, и Бейкер-младшая не переставала восхищаться её шикарными образами.
— Присаживайся. — без каких-либо проблем Луиза задвинула стул специально для Эдит, усаживая на него гостью. — Какой чай предпочитаешь — зелёный или чёрный?
Она даже взяла в руки красивый расписной чайник, держа его в воздухе специально для того, чтобы налить напиток в чашку подруги.
— Зелёный. — произнесла Бейкер-младшая, наблюдая за тем, как посуда наполняется горячим напитком.
Томас набивал полный рот зефиром и кексами, тщательно их пережевывая. Да, главный противник роскошной жизни с удовольствием ел десерт типичного аристократа.
— Не облизывай пальцы, фу, как некрасиво! — визгнула Алиса, показав язык мальчику.
— Ты бы лучше молчала. Думаешь, я забыл про пощечину? — сквозь набитый рот мямлил бродяга, проглатывая огромные порции сахара.
— Будешь некрасиво себя вести за столом — будет вторая! — словно старая истеричка закричала Коуэл-младшая, еле сдерживая себя.
— Тише, тише… — Джейн попыталась успокоить вопиющую толпу. — Сейчас мы поедим и вас будет ждать небольшое выступление. Все готовы его увидеть?
— Хлеба и зрелищ! — воскликнул Томас, прыгнув на стол, чуть ли не опрокинув дорогущий фарфоровый сервис своей вычурной фигурой.
Послышались крики и овации.