II (2/2)
Томас заправил огромные штаны в ботинки, хорошенько утрамбовав их. Насвистывая простенькую мелодию, мальчишка вновь взглянул на Эдит, подмечая приятные ему внешние черты. Бейкер выглядела именно как та девочка, которой мог бы доверять одиннадцатилетний Том.
— Ничего, труд закаляет человека, делает его стойким и сильным. Вам-то, аристократичным белоручкам, ничего и делать не надо! Служанки всё на блюдечке принесут! — Загоготал блондин, гордо подняв голову.
Черноволосая красавица едва ли не поперхнулась чаем, держа чашку прямо перед накрахмаленным воротником. На голове у бледнолицей аристократки виднелась шикарнейшая чёрная шляпа, обрамлённая розами и лентами. Вспомнив свою скромненькую соломенную лепёшку, Эдит сглотнула и попыталась вспомнить слова матери «счастье не в деньгах». Но как можно быть счастливой без этого прекрасного чёрного платья, всяких разных оборок, чулок, туфелек… Да любая девушка отдаст всё за то, чтобы выглядеть как наряженная кукла с прекрасным личиком без единого изъяна!
— Есть труд куда более благородный, чем осквернение могил. — Добавила рядом сидящая девочка, выглядящая намного скромнее своей соседки.
— Какие умные слова! Как жаль, что они ничего не значат для меня! — Воскликнул Томас, вновь удобно усевшись возле камина.
Девочка лишь благоразумно промолчала, поднеся чашку ко рту. Иногда она пристально рассматривала Эдит, но когда видела, что та обращает на неё внимание, стыдливо отводила взгляд вбок, в отличии от Алисы, которая бессовестно глядела тебе прямо в душу.
— Какой же Томас дурак! — Воскликнула Алиса, усевшись прямо рядом с девочкой в простеньком голубом платье.
— Каким бы дураком он ни был, это не даёт тебе права обзывать его, Алиса… — Вздохнула сестра, погладив малышку по голове.
— Сегодня я познакомилась с Эдит! С ней очень весело проводить время, правда она какая-то странная время от времени. — Засвистела Коуэл, качаясь на стуле.
Джейн, закатив глаза, попыталась угомонить Алису, заставив её принять нормальное положение, но младшая сестрёнка продолжала дурачиться, не обращая внимание на наставления сестры.
— Можешь к нам присоединится… — Наспех произнесла Джейн, будто бы чувствуя вину за содеянное, хотя на самом деле ничего страшного не произошло.
Эдит, недолго думая уселась рядом с аристократкой, почувствовав запах дорогого парфюма. Девушка, сжав пухлые губки, намазанные алой, еле заметной помадой пододвинула в сторону гостьи поднос с пудингом. Так как Бейкер не ела целый день и была голодной, словно дикий зверь, она с удовольствием принялась за еду, конечно при этом стараясь вести себя «правильно», дабы не упасть в глазах у светской дамы. Хотя, какая там разница, если они попали неизвестно куда и непонятно, выберутся ли они? На первый план выходит выживание, а не изящность и манеры.
— Ой… — запачкав щеки кремом, протянула Эдит.
Девушка в чёрных одеяниях рассматривала Эдит, как диковинку, с особым интересом наблюдая за тем, как ест её новая знакомая. Прижав руки к груди, та замерла, вдыхая воздух в худощавую грудную клетку.
— Что же, теперь понятно кому предназначался седьмой набор посуды, — томным голосом сказала черноволосая леди с едва заметным акцентом. Она внимательно наблюдала за новенькой, отчего Эдит было неловко, но она была слишком голодной, чтобы бояться упасть в грязь лицом перед благородной девой. — Я вижу, Вам очень нравится пудинг, мисс Бейкер.
Смущённая таким вниманием к своей персоне, Эдит улыбнулась.
— Очень нравится, мисс…
— Луиза Гибсон. — Своим ангельским голосом подсказала леди. — Рада знакомству.
— Какое необычное и прекрасное имя! — Искренне восхитилась Эдит.
— Его выбрала моя maman. Она француженка по происхождению, — ответила Луиза.
— Ох, тогда понятно, в кого у вас такой изысканный и утончённый вкус! — Продолжала сыпать комплиментами Бейкер, явно желая растопить сердце благородной леди.
Та, действительно, заметно подобрела: говорила мягче и смотрела не так высокомерно, так что разговор продолжился в куда более дружеской атмосфере. Они были такими разными, но почему-то их первый разговор завязался сам собой, без каких-либо ссор или оскорблений в адрес друг друга. Бейкер была полной противоположностью Гибсон — желтое платьице, брошка в виде ромашки на воротнике, заплетенная коса и смугловатая кожа, покрытая очаровательными веснушками. Эти девушки выглядели как солнце и луна, словно противоположности, способные притягиваться.
— Меня до сих пор удивляет факт того, что еда тут появляется сама собой. — вздохнула Джейн, сжав переносицу. — Да уж, спустя несколько дней придётся вымывать полы, к сожалению…
— Не стоит беспокоиться. Мы обязательно отсюда выберемся, сестрёнка! Мы приедем домой и выучим новые песни, будем распевать их на весь дом, чтобы все услышали! — Алиса крепко-накрепко обняла сестренку, нависнув сверху.
— Не думаю, что нам удастся это сделать. Я начинаю беспокоиться… — вздохнула Коуэл-старшая, взглянув на остальных узников особняка. — Надеюсь, что Эдит наша последняя гостья. Чем больше людей, тем больше паники, шума и обмана.
Брюнетка скрестила руки на груди, всё ещё позволяя младшей сестре сидеть у неё на шее в прямом и переносном смыслах.
— Джейн, не сгущай тучи над головой! Всё не настолько плохо. В этом особняке тепло, полно вкусной еды, чего жаловаться? — Разлёгся на полу Томас, положив одну ногу на другую.
— А полное отсутствие свободы тебя не смущает? Мы даже с родными и близкими встретиться не можем. — Возразила Джейн.
— К чему эта свобода? Я свободен? Абсолютно, но счастлив ли я? Вовсе нет. Поверь, закрытый от всего мира особняк всё же лучше лондонских трущоб. — Ответил парниша, вспоминая бедное и голодное детство.
Джейн пыталась сдержаться, дабы не пошутить про полное отсутствие семьи у бедного Томаса, она понимала, что насмехаться над чужими травмами — ужасно и отвратительно, но ей так не нравился его бессовестный тон и желание доказать свою правоту. Хотя может, она просто делает из мухи слона, выискивая лишь недостатки в чужих людях. «Успокойся, Джейн, прояви терпимость и сострадание к бедному мальчику. Не будь врединой.» — Словно медитируя, шептала себе под нос Коуэл, не обращая внимания на негативные мысли.
— Пусть каждый останется при своём мнении. — Спокойно ответила Коуэл-старшая, встав с излюбленного места.
Девушка задвинула за собой стул, убрав грязную посуду и сложив её в тазик. После сытного полдника она снова будет чистой и блестящей, словно утренний снег. На скатерти остались крошки и пролитые капли чая, и Луиза начала рассматривать кружевные узоры на ней, ожидая подругу.
Эдит с особым энтузиазмом наблюдала за всей этой сценой, разворачивавшейся прямо перед ней. Каждый из героев и героинь был занят чем-то своим, чем-то совершенно противоположным от других. Все резвились вокруг гостьи, пытаясь устаканить всё перед небольшим серьёзным разговором с «новенькой». Наконец, этот момент настал. Джейн, Луиза, Алиса и Томас окружили Бейкер, настроившись на речь.
— Каждому заключённому достаётся личная комната. Ключ с собой имеется? — Поинтересовалась Коуэл-старшая.
Бейкер была в замешательстве. Какой ещё ключ? Она в первый раз слышит про него, неужели бедняжка останется без спальни и будет проводить ночь в коридоре? О, какой ужас…
— Карманы проверь. — Настоятельно порекомендовала Джейн, показав пальцем на белый фартук Эдит.
Брюнетка недоуменно усмехнулась над своей невнимательностью, прошарив в карманах. В самом глубоком, в том, который находился внутри фартука Эдит нащупала форму ключа, наконец освободив его из заключения.
Ключик был обычным. Ничего примечательного, на медной форме красовалась выжженная цифра «7», намекающая на номер будущей комнаты. Вытерев наступивший пот со лба, Эдит с облегчением вздохнула, зажав находку в кулачке.
— Можно мне с вами?! — подпрыгнул Томас, взмахнув руками. — Я хочу посмотреть на реакцию мисс Эдит!
Девочки сдержали наступивший смешок, узрев удивленные глаза бесфамильного бедняка, недоумевающего, почему же он вызвал смех у дам.
— Увидишь. А пока посиди внизу. — произнесла Луиза, подняв складки платья, дабы с комфортом подняться по лестнице.
— Ещё обязательно встретимся, Томас. — Эдит пожала руку мальчику на прощание, запрыгав по ступенькам.
— Не болтайся на пути! — прошипела Алиса, возвысившись на цыпочках перед парнишкой. Коуэл младшая дала ему пощечину, не сильную, но неприятный удар пришёлся прямо по лицу Томаса, задев нос…
— Чёрт! — взвыл Томас, почувствовав боль. Натирая больное место одной рукой, тот повернулся в сторону большой и просторной гостиной, пнув уголёк, встретившийся на пути. Поняв, что он испачкал прекрасный белоснежный ковёр, блондин лишь усмехнулся над этой ситуацией, пожав плечами.