Часть 26 (1/2)

Что ты опять здесь делаешь? Я знаю, что книги не умеют перемещаться с одного места на другое!

Мелла начала усердно дожидаться ответа. Она написала Тому, когда все гриффиндорцы уже давно спали.

Ты хотела избавиться от меня?

Конечно же хотела.

Я тебе неприятен?

Представь себе. Я вообще с тебя поражаюсь. Ты такой настойчивый, просто ужас. Понятно, почему моя мать тебя не полюбила.

Что?

Ты ведь любил мою мать.

Я никогда не любил ее. Я был ее другом. А когда узнал, что Мередит стала встречаться с твоим отцом, пытался разубедить ее. Я считал, что она достойна большего.

Мелла, осознавая, что опять может совершить ошибку, захлопнула дневник. Пора бы действительно от него избавиться. Хотя бы бороться с искушением написать в него что-то.

А потом ее посетила идея. Она быстро подбежала к соседней кровати. На ней мирно спала Маргарет. Русые пряди вьющихся волос рассыпались по ее лицу, светло-голубые глаза были закрыты. Мелла всегда думала, что у всех Тетчеттов выраженная особенность — это карие или голубые глаза, а так же кудрявые волосы.

Мелла дотронулась до ее плеча и потрясла, надеясь, что Мег проснётся. Она долго не открывала глаза, но когда все же это сделала, устало потянулась.

— Мелла… Ты видишь, что за окном ночь или нет?

— Я хочу доказать, что не лгала.

Маргарет присела на кровати, а Мелла села рядом с заранее заготовленным пером в руке.

Том, я считаю, моя мать была вольна делать то, что она хочет.

Мелла повернулась в сторону Мег, взгляд которой был прикован к пергаменту. Мелле не терпелось, чтобы она наконец поверила ей.

А я думаю, что это бред.

Мелла победно посмотрела на Маргарет, которая, завороженно смотря на всплывшие от кого-то слова, хмурилась.

— Мелла… Ты можешь закрыть его?

Она, пожав плечами, исполнила ее просьбу. Мег, долго вглядываясь в написанный на обложке текст, помотала головой в нерешительности.

— Что? — Недоуменно спросила Мелла.

— Прости меня! — Воскликнула Маргарет. Та посмотрела на нее еще более удивленно. — Я… я, однажды двигаясь в сторону поля для квиддича, нашла этот дневник. На нем не было написано имя обладателя, но я помнила, что ты писала что-то в нем вечером. Я положила его к тебе в тумбочку, совсем забыв об этом сообщить. А оказывается… Оказывается, что я сделала все только хуже! Так еще и потом, когда Дамблдор вызвал меня, я забрала этот дневник у него со стола. Не знаю, что тогда происходило со мной…

Маргарет сжала губы, нервно опустив глаза в пол, затеребила шнурок от верха пижамы.

Мелла положила ей на плечи руки.

— Ты ведь не знала, что этот дневник на меня влияет. Я почему-то думаю, что он обладает настолько мощной энергетикой, что будто бы притягивает к себе людей на расстоянии. Заставляет нести его ко мне. Ты не виновата.

Маргарет смотрела на неё, а затем крепко обняла. Мелла улыбнулась, постепенно предаваясь мысли, что все не так уж и плохо. С одной стороны. Не считая состояние, которое было для Меллы отвратительным: видеть, как Северус целуется с кем-то.

— Ты тоже прости меня… — Шепнула Мелла, чувствуя, как становится немного счастливее.

Мелла, когда Маргарет снова уснула, собралась и пошла к Дамблдору. Она была старостой и имела право это сделать.

Дневник Тома Реддла Мелла оставила в тумбочке. Ей показалось, что нет смысла нести его Дамблдору. Ведь дневник все равно вернётся.

Мелла шла по коридорам. Она думала о Северусе. С одной стороны, она являлась его подругой и должна была за него порадоваться. Но у нее не получалось.

Мелла услышала шаги по коридору и тут же нахмурилась. Кажется, сейчас ей придётся исполнять свои обязанности.

Но увидела Лили Эванс. Мелла нахмурилась так сильно, как никогда раньше.

— Эванс, ну как, поразвлеклась с Поттером? А теперь быстро в башню! И минус двадцать очков Гриффиндору, чтобы больше не шастала здесь по ночам!

— Кто тебе про Поттера такую глупость сказал?

— Да пол-Гриффиндора в курсе, что вы встречаетесь!

Лили заметно напрягалась. Она со страхом глядела на бывшую подругу, вероятно страшно сконфузившись, что кто-то понял, что между ней и Джеймсом есть что-то действительно.

— Мелла, ты уже совсем…

— Не хочу ничего слышать. Сейчас же в башню, Эванс.

Лили обижено надула губы, подробно осматривая Меллу. Она обвела взглядом ее уши, зацепившись им за сережки-змейки.

— Нюниус подарил их, да? — Строго спросила Лили. Мелла начала внутренне гореть от гнева.

— Да. И что с того?

— А то, что он тебя, видимо, любит. Вы друг друга стоите. Снейп станет Пожирателем смерти, а ты, влюблённая дурочка, увяжешься за ним.

— Я не влюблённая. И не дурочка. Северус не станет Пожирателем. И мне не за кем будет увязываться. А теперь отойди, пока я в спокойном состоянии. — Мелла толкнула Лили плечом, невероятно возмутившись от ее слов. Она поняла, что Лили полностью провалилась в ее глазах. Что Эванс, некогда защищая Северуса, теперь мало того, что бросила его, так еще и встречается с его злейшим врагом. Конечно, Джеймс был чуть менее безбашенный, чем его друг Сириус. Но тем не менее. Северус искренне его ненавидел. Как и Мелла, собственно.

Мелла заявилась в кабинет Дамблдора. Он немного испугался, ведь подумал, что Мелла опять находится в трансе. Хотя и знал, что дневник у него. Точнее, он так думал. Ведь это было не так.

— Доброй ночи, профессор. Я пришла сообщить вам, что дневник… он пропал.

Дамблдор поправил на носу очки. Мелла решила не вдаваться в подробности, сообщать, что дневник принесла Маргарет.

— Печально. Том Реддл очень влияет на своих жертв. Наверное, влияние распространяется на весь Хогвартс. — Дамблдор, видя, что Мелла напряжена, улыбнулся. — Съешь лимонную дольку. И лучше присядь.

Мелла, подозрительно прожигая его взглядом, присела, однако от дольки вежливо отказалась. Она их ненавидела, если сказать по правде. Но последнее предложение ее изумило.

— Я надеялся, что мне не придётся сообщать тебе об этом, ведь думал, что дневник можно нейтрализовать. Но, как я вижу, это достаточно тяжело. Поэтому… — Дамблдор выдержал трагичную паузу. — Я скажу. Том Реддл, на самом деле — это Волан-де-Морт. Это прошлый образ его прежней жизни.

Она, не веря своим ушам, помотала головой. Мелла почему-то отказывалась в это верить.

— Он конечно засранец, но не до такой ведь степени…

— Как раз именно до такой. — Директор взял лист пергамента со стола и присел в кресло напротив. Дамблдор начал писать что-то, а потом отдал лист студентке. Мелла вцепилась в бумагу, несколько раз подряд прочитав то, что там написано.

Том Марволо Реддл.

Лорд Волан-де-Морт.

Мелла поняла, в чем дело, и ей стало не по себе. Буквы. Буквы в полном имени Тома были переставлены. И выходил ужасающий результат.

— Съешь лимонную дольку, — Вздохнул Дамблдор, видя, какое у нее было ошеломление. Мелла, пытаясь сохранить самообладание, все же решилась и взяла сладость. Ей надо было правильно воспринять информацию.

***</p>— Мелла, может ты прекратишь обижаться на него? Ты ведь не встречаешься с Северусом. А ему нужна твоя поддержка. Он не простил бы тебе, если бы ты бросила общение с ним только из-за этого.

— Я не бросаю с ним общение, Мег, — Ответила Мелла, надевая платье голубого цвета. Она сейчас гостила дома у Тетчеттов последние пару дней. — Просто… я не понимаю, как так вышло. Мы ведь были такими хорошими друзьями, а он целуется с первой попавшейся слизеринкой. Он ведь ничего мне не рассказывал о ней…

Маргарет явно хотела съязвить, сказать: «Что тебя в этом так обидело?», но промолчала. Она всегда смотрела на неё с интересом, когда Мелла говорила о Северусе, что немало ее раздражало. Но Мелла понимала, что Мег никогда бы не хотела ее обижать. Ее характер был достаточно мягким, но не до такой степени, как у ее матери.

В дверь постучали. Мег подбежала к ней и открыла, когда убедилась, что подруга одета полностью. Фабиан просунул голову в дверной проем и спросил:

— Вы готовы?

Мелла, хватая со стола расчёску, ответила:

— Почти. Скажи Гидеону, что нам нужно еще пару минут.

Фабиан исполнительно кивнул и вновь скрылся за дверью. Мелла расчесала волосы и начала усиленно думать, что же надеть на ноги. Наконец она сдалась и решила проконсультироваться у Маргарет.

— О, у меня есть кое-какие туфли, — Она подлетела к шкафу и достала оттуда пару туфель, которые очень хорошо подходили к платью. Они были на высоком и тонком каблуке, что Меллу, правда, оттолкнуло.

— Я не люблю туфли на высоком каблуке.

— Мелла, ты с ума сошла? Они тебе очень пойдут, просто померь. — Помотала головой Мег, протягивая их ей. Мелла, с неуверенностью осмотрев туфли, все же надела их. Дискомфорта пока Мелла не испытывала, но что-то ей подсказывало, что это ненадолго. Но она знала, что они уже опаздывают, поэтому неумело, немного раскачиваясь из стороны в сторону, пошла на выход из комнаты. За Меллой вышла Маргарет. Она была одета в замечательное и воздушное, блестящее, шоколадного цвета платье. Оно очень неплохо сочеталось с ее волосами.

Мелла и Маргарет спустились на первый этаж к Гидеону и Фабиану. Они светились счастьем, ведь очень любили старшую сестру.

Аристид и Клэрети тоже вскоре были готовы. Они одарили светящимся в предвкушении церемонии взглядом и переглянулись. На лицах родителей Маргарет заиграли счастливые улыбки.

— А помнишь, Клэрети, как ты чудесно тогда выглядела на нашей свадьбе? Я очень надеюсь, что ты еще наденешь тот самый золотой ободок. Уж очень он тебе идёт.

— Ари, а я очень надеюсь, что ты больше никогда не наденешь тот пиджак. — Засмеялась она, и тот последовал ее примеру.

— Да, тот пиджак действительно был не для меня. — Аристид поцеловал жену, широко улыбаясь. Он направился на кухню и через минуту принёс большой букет красных роз для Молли Пруэтт.

— Таких ты мне не дарил уже давно, — Обиделась Клэрети.

— Это от нас обоих для невесты, — Ответил Аристид, усмехнувшись. — Ты же знаешь, я люблю тебя больше всех своих картин.

— Что для художника необычно, — Добавила мать Маргарет. Тот кивнул.

— Именно. Если хочешь, я подарю тебе десять таких букетов, только попроси. И напишу еще десятки твоих портретов.

Клэрети улыбнулась, покачав головой. Ведь на самом деле не хотела всех этих букетов и даже портретов. Ей важен был именно муж.

Тетчетты, Пруэтты и сама Мелла наконец были готовы трансгрессировать.

Мелла оглянулась. Они оказались на огромном поле, а позади располагался высокий многоэтажный дом. Скорее всего, та самая Нора.

— Жаль, что Энтони не смог прийти, — С грустью произнесла Милэй. Клэрети кивнула и тяжело вздохнула:

— Да. Я до сих пор помню, как он прибегал к нам в два часа ночи, потому что его мучали кошмары… А сейчас он так вырос…

Мелла слабо улыбнулась, ощущая, как лёгкий ветерок пробирается сквозь ткань платья. Мелла терпеть не могла платья. Но к каждому случаю приходится одеваться по-особенному.

Из двери этого внушительных размеров дома появились люди. Девушка с медно-рыжими волосами в пышном, пусть и не очень дорогом белом платье и явно пылающая от счастья.

За ней вышел такой же рыжеволосый парень, которому, по виду, было довольно-таки неудобно в его парадном костюме. Молодые люди, увидев собравшуюся компанию, засияли еще больше. Молли Пруэтт, а вернее уже почти Уизли, понеслась к новоприбывшим.

— Гидеон! Фабиан!

Братья стиснули её в крепких объятиях, а Молли заулыбалась с новой силой.

— Мы тебя поздравляем. Знал, что ты выйдешь за достойного человека.

Артур, который наконец догнал будущую жену, расплылся в широкой улыбке, будучи польщенным такой похвалой от братьев его невесты.

— Я надеюсь, вы тоже встретите достойных людей. И вы поймёте, как я счастлива из-за того, что выхожу за Артура. А также потому, что пришли вы и привели своих замечательных друзей.

Аристид Тетчетт испытал приятную гордость, внезапно подступившую к нему, ведь тоже относил себя к «замечательным друзьям». Мелла заметила это по его заблестевшим глазам.

— Мисс Пруэтт и мистер Уизли, позвольте мне и моей жене поздравить вас с сегодняшним вашим праздником, — Торжественно произнес он, протягивая им обоим букет цветов. Молли даже обняла его за плечи, предаваясь огромной радости.

— О, мистер Тетчетт, вам не стоило так заморачиваться!

— Нет-нет, я же понимаю, что вам хочется, чтобы сегодня все было так, как вы задумали. Девушки очень любят цветы. Мне ли не знать. — Аристид хитро и одновременно нежно поглядел на жену, а та усмехнулась.

— Я слышал, что ваша семья состоит из маглорожденных волшебников, да? — С искренним интересом спросил Артур. Аристид важно кивнул, совершенно этого не стесняясь. Мистер Уизли по-настоящему восхитился.

— Как же я обожаю маглов! — Воскликнул он. Тетчетты были довольно удивлены от такой реакции чистокровного волшебника, ведь обычно слышали прямо противоположное.

— Что ж, это похвально. — Выдал мистер Тетчетт, раздуваясь от гордости. Он привык, что им обычно восхищались. Ведь был известен благодаря матери и благодаря своим картинам.

— Да, они такие интересные, недалёкие, нелепые! Странные люди. Вот скажите, зачем они делают обычные фотографии, которые не двигаются? Это же здорово, когда можно таким образом общаться с теми, кого уже нет!

— Ох, Артур! — Негодующе произнесла Молли.

Мистер Тетчетт сейчас пребывал в лёгком раздражении оттого, что его назвали недалёким и нелепым. Мистер Уизли, заметив это, поспешил объясниться.

— Я имел в виду тех, кто живет в неведении о нашем мире. Я подумал, что вы, как маглорожденный могли бы это знать.

— Я считаю, они просто умеют испытывать чувства, глядя на фотографии, такие, что не приходится подвергать их движению. Ведь мои картины тоже обычно не движутся. Но в них столько души, столько моей души, что это бессмысленное метание не требуется…

Маргарет вздохнула и усмехнулась. Для ее отца, картины стояли на втором месте в жизни. На первом находилась семья.