Часть 9 (2/2)

Всё было не так плохо, как изначально решил для себя Сынмин. Он всегда надеется на худшее, предполагая самые ужасные варианты развития событий, чтобы точно не упустить ничего. Даже сейчас он берёт экспресс анализ крови, хотя такое делают, обычно, только в совсем критических ситуациях, в список которых течка не входила. Но в связи с последними, ещё не подтвердившимися диагнозами Минхо, Сынмин просто не мог позволить себе не сделать этого. Присматривать за такими, как Минхо, — его работа. И он отлично с ней справляется.

— Почему сейчас? — тяжело вздыхает Минхо, которому стало немного легче с тех пор, как он не выпускает из рук толстовку Джисона.

— Сколько у тебя не было течки? — игнорируя вопрос, спрашивает Сынмин, всё ещё ожидая результат анализа крови.

Минхо отвечает быстро, точно уверенный в этой цифре.

— Почти шестнадцать месяцев.

— И сколько ты уже спишь с Ханом?

А вот этот вопрос заставляет Минхо задуматься. Действительно, сколько? И как давно они вообще познакомились и начали общаться? Минхо кажется, что целую вечность. Рабочие будни настолько сжирали его время, что он начинал путаться в нём. Но сейчас нужна была конкретика, так что пришлось сильно напрячь мозги.

Скрывать правду (да и вообще то, что они спят вместе) перед Сынмином, когда тот видит в каком Минхо состоянии, было бы крайне глупо, так что он говорит, как есть.

— Около двух месяцев?

Сынмин задумывается. Не о том, что Минхо просто взял и выдал ему всё, а реально серьёзные подсчёты в голове проводит.

— Почти сразу после того, как закончил курс своих препаратов?

Минхо кивает, на что доктор только хмыкает (с явным облегчением).

— Вот и делай выводы.

После этих слов Сынмина ему приходится задуматься обо всём случившемся.

Ответ получается воистину ироничным. Чёртова череда случайностей, которая обошлась Минхо адскими спазмами и тошнотой.

Выходит, так уж совпало, что почти сразу после того, как Минхо перестал пичкать свой организм какой-то синтетикой для искусственного поддержания репродуктивной системы, он начал подвергать себя влиянию одного и того же сильного альфьего феромона на постоянной основе. Если проще, то вместо заслуженного отдыха вся репродуктивная система омеги получила нагрузку в несколько раз превышающую прошлую.

Полный восторг, праздник и фейерверки. Это сарказм, естественно.

Любой был бы в шоке от такого. Вот, видимо, и организм Минхо оказался бомбой замедленного действия.

После такой шоковой терапии ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, а после отомстить Минхо по полной.

Минхо лишь цокает, прикрывая рукой, согнутой в локте, глаза.

— Я кретин.

— Я рад, что ты это понял.

К этому моменту как раз готов анализ крови, и Сынмин смеряет его серьёзным взглядом, но почти сразу облегчённо выдыхает, откладывая небольшой листок с результатами в сторону.

— На твоё счастье — ничего страшного. Просто твой организм такой же мстительный, как ты. Решил напомнить тебе о своём существовании очень своеобразным способом. — Сынмин усмехается и достаёт шприц из своей сумки, а следом ещё несколько вещей. — Я вколю тебе лёгкое обезболивающее, чтобы тебя отпустило, а дальше ты уж как-нибудь сам разбирайся. — Доктор делает небольшую паузу и смотрит на закрытую дверь, намекая слишком уж очевидно. — Если ещё не забыл, как.

Сынмин усмехается и готовит препарат для инъекции, пока Минхо недовольно бурчит что-то, ложась на спину.

Что ж, не первый раз ему делают укол в живот. Это он уж точно переживёт, в отличие от продолжения этих адских спазмов. К тому же, Сынмин очень осторожный и делает инъекцию почти незаметно. Правда, после укола Минхо всё равно не шевелится ещё некоторое время, но это уже его личные проблемы. Он всего-то глушит отголоски болезненных ощущений. Зато, когда Сынмин уже собирается уходить, Минхо в состоянии поднять себя на ноги.

Они проходят мимо Джисона, которой при виде Минхо подскакивает с насиженного на диване места, но омега жестом говорит ему сесть обратно, и тот слушается, оставаясь там, где был.

— Не говори никому пока про меня и Хана, — говорит Минхо прежде, чем Сынмин успевает открыть входную дверь.

Доктор лишь усмехается и хлопает друга по плечу.

— Хёнджин ждёт меня в машине, и я не думаю, что он внезапно лишился своего нюха. Но я передам ему твои пожелания.

После этого он уходит, оставляя удивлённого Минхо и дальше стоять в прихожей.

Сынмин просто обязан был это сказать. Именно ради такой реакции Минхо.

И когда Сынмин такой довольный садится в машину к Хёнджину, тот сначала опешивает. На его лице вообще миллион эмоций сменяется за несколько секунд, потому что сначала эта чудесная улыбка на лице омеги вводит его в транс, затем он ощущает хорошо знакомый феромон Минхо, буквально въевшийся в одежду Сынмина, а затем, чуть принюхавшись, понимает, что ничуть не меньше к омеге пристал ещё и феромон какого-то альфы, отчего на Хёнджина накатывает неудержимый всплеск агрессии. Но почти также быстро, как приходит, — эмоция отступает. Хёнджин понимает в чём вся соль.

— Это феромон Хана на тебе?

— Ага, — довольно говорит Сынмин, абсолютно точно не собираясь передавать альфе ни одно из слов Минхо. Ни в каком виде.

— Он с Лино? — Хёнджин удивлённо вскидывает брови.

Ну да. Он-то никаких теорий заговора против этих двоих не строил. В отличие от Феликса, который ещё просто не успел поделиться ни с кем программой, запланированной лично им, счастливой свадьбы Минхо с Джисоном.

— Да. Долгая история. Отвезёшь меня домой переодеться, а потом на свидание, или ты с первого раза не понимаешь?

Сынмин не знает откуда в нём столько уверенности и наглости. Чувствует только, что после встречи с Минхо на душе стало так… легко? Чёрт его знает с чем это связано, возможно разрешение истории друга так повлияло на него, а может быть что-то ещё, но сейчас он был безумно решителен.

Может быть, это передалось ему от Хёнджина, не так давно ворвавшегося к нему на работу, а может быть и нет.

Это не так важно, как довольная улыбка Хёнджина, как его большая ладонь поверх ладони Сынмина, и совершенно точно не так важно, как пухлые губы альфы, которые оставляют нежный поцелуй на щеке омеги.

Сынмин чувствует, как его щёки краснеют (взрослый человек и всё ещё смущается таких простых жестов), и отворачивается к окну.

Кто бы мог подумать, что именно такое стечение обстоятельств, поможет им разрешить повисшую давным-давно проблему?