Часть 8 (2/2)
— Я, по-твоему, кто? Белка?
Возмущается он, кстати, ужасно мило. Действительно милый, как домашний грызун. Это настолько вдруг развлекает Минхо, что он улыбается и кивает, поглаживая Джисона по голове так, как обычно гладят домашних питомцев (Минхо так обычно своих котов гладит).
— Ага, или плоскогубцы.
Теперь они оба смеются, пока Джисон довольно подставляется под руку Минхо.
Ну вот, он же квокка, а не волчара позорный, чтобы ему загривок чесать. Придётся Минхо пересмотреть принадлежность Хана к животному миру. Точнее уточнить вид, к которому его нужно относить.
— Так и быть. — Вдруг соглашается Минхо. Видимо улыбка альфы всё же растопила его ледяное сердце. — Я покажу тебе свою комнату, но сначала мы поедим. Только посмей притащить туда еду.
— Я понял. — Джисон показывает победный палец вверх. — Никакой еды в твоём гнезде.
— О боги, — Минхо оборачивается обратно к плите, чтобы уже закончить с едой.
Они даже нормально обедают. За столом, как все цивилизованные люди (а не как обычно они едят на какой-то подъездной лавке). Ещё и приличную еду, а не какой-то фаст-фуд. Прямо-таки сказка.
Ещё больше всё это начинает походить на сказку, когда Минхо показывает Джисону свою комнату. Она очень уютная и сразу нравится Хану (особенно то, что кровать омеги довольно большая и действительно больше похожа на гнездо). А когда альфа говорит о своих впечатления Минхо — его оценка комнаты могла бы сойти за подробный отзыв продукта из икеи, при том ещё и положительный, — тот становится совсем добрым.
Они вдвоём занимают его — Минхо — кровать, чтобы продолжить смотреть ту дораму, что начали, но теперь уже здесь. И это, кажется, самое значимое событие в жизни омеги.
То есть, Минхо, который к своему гнезду (а это, чёрт возьми, именно оно, потому что Минхо хоть и мастер в обманывании самого себя, но не в этот раз) не подпускает никого — даже Феликса, не говоря уже о Хёнджине, — взял и сам пригласил Джисона досмотреть здесь дораму. Буквально словами через рот пригласил. Без подтекста.
Ещё раз.
Минхо позволил Джисону, с его ярким альфьим феромоном, забраться к нему в гнездо и оставить здесь свой запах. В гнездо, которое каждый омега делает себе, как самое безопасное место, в котором они будут чувствовать себя в безопасности, так?
Это похлеще предложения руки и сердца.
Как и то, что Минхо быстро засыпает, прижавшись к боку альфы, и закинув на него ногу.
До Джисона вся суть ситуации доходит не сразу (только когда Минхо уже спит в его объятиях), и он ощущает себя полным идиотом за то, что насильно уговорил омегу показать свою комнату. Почему до него всегда настолько медленно доходят настолько важные вещи? И почему он никогда не видит край, даже когда его тычут в него носом?
С другой стороны, если бы он этого не сделал, то лежали бы они сейчас вот так?
Окей, в этот раз Джисон совершенно не жалеет о своей тормознутости. В этот раз он счастлив. Даже сильнее, чем когда у них в первый раз был секс.
Эта вещь куда более интимная, вот серьёзно.
Они лежат так достаточно долго. Серии идут, Минхо всё не просыпается, да и у Джисона уже начинают слипаться глаза.
Хан почти засыпает, когда начинает понимать, что что-то не так. Он мог и не заметить, но они так близко сейчас, что альфа улавливает даже малейшее изменение в феромоне Минхо. Признаться, сначала он думал, что ему кажется, да. Но сейчас, когда Джисон был на грани с миром сна, он осознал: это не глюки.
Изменения в феромоне Минхо стали слишком очевидными (на таком расстоянии), чтобы их игнорировать.
Проблема в том, что Джисон практически на сто процентов уверен с чем связано это изменение, но тут в гонку вступает его здравый смысл. Разве стал бы Минхо приглашать его к себе (и уж тем более в своё гнездо), зная (а омега выглядит как человек, который знает всё о своём теле), что течка близко? Конечно же нет. Из-за чего встаёт другой вопрос: у Джисона на самом деле глюки и он всё придумывает? Здесь сложнее. Потому что альфа всё ещё доверяет себе и своим ощущениям, но в данной ситуации здравый смысл как-то выигрывает у его мироощущения.
Он ведь и проверить никак не может.
Его всегда учили, что нужно избегать встречи с омегами в течке, потому что они одурманивают и заманивают, помешанные в это время на каких-то своих приколах. Ему говорили, что он должен быть уверен в омеге, с которым согласиться провести его течку, и что это должен быть только его избранный.
Джисон резко не в чём не уверен и боится даже пошевелиться, чтобы ненароком не разбудить Минхо.
Что же ему делать?
Единственное, что приходит ему в голову сейчас, это включить мужика и использовать свой феромон по-назначению.
Родители научили его пользоваться своим феромоном: управлять им и когда нужно использовать во благо окружающих. У него даже неплохо получается, обычно. Но успокаивать разбушевавшиеся феромоны омеги в течку ему приходится впервые.
Чёрт, он даже не уверен, что это течка, потому что за свои двадцать лет ещё ни разу не сталкивался с ней, и накосячить сейчас будет его самой страшной ошибкой в жизни. Но инстинкты твердят, чтобы он действовал. И он больше не тормозит.
Осторожно гладит Минхо по спине, надеясь, что делает всё правильно.
Сомнений становится в миллион раз больше, когда Минхо вздрагивает, кусает губу и цепляется пальцами за одежду Джисона.
Альфа тут же прекращает прикасаться к Минхо, чуть ли не отползая к дальнему краю кровати, и испуганно смотрит на него. Омега всё же проснулся, даже разлепил глаза, но в его взгляде ровно столько же недоумения, сколько у Джисона.
— Порядок? — пытается хоть-то выяснить Хан, но не получает никакого вразумительного ответа.
Становится очевидно, что они влипли по-полной, когда Минхо жмурится, притягивает к себе ноги и отворачивается от Джисона, оставляя его всё в том же недоумении, и обнимая вместо него одно из одеял.
Джисон совсем не так себе всё это представлял.
Когда Минхо, наконец-то, начинает быть способным сказать хоть слово, альфу уже давно подвинули на пол. Сидит теперь, как царевна под окном, продолжая слабо понимать происходящее.
— Я точно сдохну. — Минхо почти воет, держась за живот и стараясь сжаться как можно сильнее, сворачиваясь уже даже не калачиком на кровати, а, реально, эмбрионом, комкая одеяло между ног.
— Блять, Минхо! — Почти пищит Джисон, — Течка же не должна быть болезненной — это же грёбанный миф! — Он всё ещё в панике и совершенно не знает что ему сделать, чтобы хоть немного помочь Минхо. — Ты же должен быть окутан желанием, а не болью!
Альфа уже натурально истерит. Потому что, серьёзно, жизнь его к такому не готовила. Но, как говорится, раз уж повёлся с Минхо, то принимай все его невзгоды и заёбы, как свои.
— Ага, — морщится Минхо на такое уверенное заявление альфы. Прямо таки только что с лекции по половому воспитанию выполз, не иначе. — Это при нормальных условиях. А у меня не было течки пятнадцать месяцев.
Джисон сначала даже не знает что сказать, потому что весь выстроенный им мирок рушится враз. Что из того, что ему говорили в школе, тогда правда?
— Сколько?! В смысле… почему?
Всё что в состоянии спросить Джисон, но омега просто отмахивается от этих вопросов.
— Долгая история. Но сейчас мне нужно… — Минхо морщится от особенно сильного спазма и кусает губы, почти в кровь, из-за чего Джисон даже на ноги подскакивает. — Позвони Сынмину. Мне нужно, чтобы бы ты ему позвонил.
Джисон быстро кивает, а потом ещё с полминуты ищет в комнате мобильник Минхо, и уже было собирается отдать телефон владельцу, как того скручивает в очередной судороге.
Господи, он ещё никогда не чувствовал себя настолько бесполезными.
Он ведь пытается помочь омеге с помощью своего феромона, но это, очевидно, совершенно не помогает. А других способов молодой альфа (кроме, собственно, секса, что в данной ситуации вообще не вариант) не знает. Вот же…
— Может, просто в больницу? — неуверенно предлагает Хан, пока ищет номер Сынмина в контактах (потому что в последних вызовах не находит).
Но Минхо непреклонен.
— Нет! Звони уже!
С ним и в самой обычной-то ситуации невозможно спорить, а тут это… Так что Джисон бросает эти попытки и просто звонит доктору. Его самого уже начинает трясти, и ладно бы, если от волнения, но феромон Минхо нехило так давит на Хана, с каждой секундой всё сильнее запекая его мозг. Как в микроволновке.
Удивительно, но Сынмин берёт трубку чуть ли не через секунду.
Почему-то Хан думал, что ему долго придётся ждать ответ. Ну, зная отношения этих двоих, он бы не удивился, если бы Сынмин специально ждал и не отвечал на звонок, чтобы побесить младшего.
Хорошо, что он ошибся.
— Лино? Что случилось? Что-то с Феликсом? — Сынмин звучит крайне взволнованно, как будто чувствовал, что что-то случилось.
— Сынмин, это Хан. — Джисон только сейчас понимает, что его голос дрожит, а говорит он как-то безумно медленно из-за пересохшего горла. — Феликс сейчас с Чанбином, он в порядке, но… У Минхо началась течка, но всё как-то… не так.
На несколько секунд наступает тишина, а после альфа слышит какое-то копошение со стороны Сынмина.
— Какие симптомы?
Ещё бы он знал.
Джисон закрывает динамик рукой и спрашивает у Минхо, садясь рядом с кроватью на колени (что кажется ему единственным выходом, чтобы не подходить к Минхо слишком близко):
— Какие симптомы?
Минхо тяжело дышит и что-то неопределенное показывает рукой, но Хан понимает, что омега просит включить громкую связь. Альфа так и делает, кивая старшему, после чего Минхо начинает говорить:
— Спазмы пиздец, немного тошнит и всё тело ломит…
— А ещё, кажется, у него температура, и мой феромон ему совсем не помогает! — всё же добавляет от себя Джисон, тогда как Минхо скулит из-за очередного спазма.
— Вы дома у Лино?
— Да.
— Я еду. Открой пока окна нараспашку и укрой его одеялами, ты понял?
— Понял.
Ещё бы он не понял. Джисон и сам бы сделал точно также, потому что феромон Минхо уже по-настоящему душил его.
Лишь бы дождаться Сынмина без происшествий. Лишь бы.