Часть 21 (2/2)

— Каждый грёбанный раз, — подходит вплотную, прижимая меня к стене, — ты пытаешься поймать меня на какой-то хуйне. Но если поймаю я, — отбрасывает прядь волос в сторону, а я тяжело сглатываю вязкую слюну, — я уничтожу тебя.

— Что за угрозы? — Сбрасываю его руки, отпихивая в сторону. Это становится похоже на какую-то дешёвую сцену в типичной мелодраме, которые так любят смотреть взрослые женщины.

— Я не хочу видеть Лазина рядом с тобой, — со всей силы сжимает мои запястья, оставляя тёмно-красные следы, — не хочу видеть, как любезно ты общаешься с ним, улыбаешься. Ты никогда не была такой со мной, Лиора.

— Ты ревнуешь? — Мой смех в эту минуту похож на смех тех психически больных людей, с которыми я прохожу практику по клинической психологии. — К Максу? Серьёзно?

Я должна была понять это ещё давно. Когда Глеб устраивал сцену мне на парковке, в машине, на дне рождении Лазина. Безусловно, и я ревновала его, но не в таких случаях.

— Я люблю только тебя, — снова распускаю слёзы и сопли, ибо не могу контролировать свою эмоциональную реакцию, — ты просто не понимаешь, Глеб. Я не жду от тебя ебучих цветов, подарков и этой нудной романтики, — всхлипываю, но тут же беру себя в руки, — мне нужен ты! Ты уезжаешь и я остаюсь одна, затем приезжаешь и мы то и делаем, что трахаемся, а потом ругаемся в пух и прах. Ты такой жизни хочешь? — Тяжело вздыхаю, прекрасно понимая, что никакие мои выкрики не помогут. Я абсолютно бессильна. Чёртов Голубин. — Я не хочу так жить.

Сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы сказать эти слова совершенно спокойным тоном. Без всяких истерик и криков. Много. Слишком много.

Вот и сейчас Голубин просто идёт и целует меня, хотя пару минут назад в его глазах был нездоровый блеск и я боялась, что он размажет меня по столешнице. Все эти карусели с любовью порядком надоели мне, и честно признаться, что возможно я бы ушла прямо сейчас. Громко хлопнула дверью с чемоданом в руках. Но останавливает меня эта ебучая любовь, которая возникла непонятным для меня образом. Я по уши влюбилась в этого блондина и ни за что бы не смогла его отпустить. Скорее, я сойду с ума, чем лишусь его.

Вечером мы выбираемся в город и прямиком едем в какой-то ресторан. Голубин не оценил мои кулинарные способности, поэтому просто решил не рисковать своим здоровьем. От утренней ссоры не остаётся и следа, что даже не удивляет меня. Привыкла.

Ужинаем мы в достаточно спокойной обстановке и изредка смеёмся над какими-то глупостями. А позже выясняется, что мы в этот вечер единственные посетители.

— Ты хочешь с ним познакомиться? — Глеб говорит о моём брате не просто так. Он что-то знает, но не показывает вид. Я пытаюсь уловить хоть что-то, но не выходит.

— Если отец жив, — делаю глоток воды, — у меня есть много вопросов и к брату, и к нему самому.

Внезапная музыка в заведении отвлекает от разговоров, я молча рассматриваю пустой зал, пока Голубин не протягивает мне руку.

— Выйдем на балкон?

На веранде ветер дует со всех сторон, не позволяя блондину зажечь сигарету. Глеб закуривает сразу же, как только у него получается. Я рассматриваю ночной город и кажется нахожу подходящий момент для признания, вот только ничего не удаётся. Блондин перебивает меня.

— Ты же понимаешь, что я не смогу дать тебе то будущее, которое ты так желаешь?

Чувствую, как подкашиваются ноги, но не успеваю толком ничего ответить. Слышится выстрел, а за ним ещё один. Я хватаю Глеба за руку, в панике оглядываясь по сторонам. Голова начинает кружиться и появляется ощущение, что я вот-вот упаду. Я не замечаю, с какой скоростью блондин тащит меня к лестнице, ведущей прямиком к парковке, а сам набирает чей-то номер, но слышит лишь гудки. Быстро затаскивает меня в салон автомобиля и выезжает с территории ресторана. Мои руки трясутся, а сердце бьётся с невероятной скоростью. Глеб ускоряется и только тогда я замечаю чёрный внедорожник, который едет за нами.

— Что происходит, Глеб?! — Пристёгиваю ремень безопасности, ибо боюсь бешеной скорости, которую Голубин набирает каждую секунду.

— В бардачке оружие, — не сводит глаз с дороги, — достань и перезаряди.

Холодный металл заставляет мои руки дрожать ещё сильнее, и я не с первой попытки извлекаю магазин из основания рукоятки.

— Сними предохранитель, — резко сворачивает в сторону и я чуть ли не лечу головой об лобовое стекло, — стрелять сможешь?

— Ты издеваешься? — Кричу на Глеба, а сама не понимаю, в какой пиздец мы опять ввязались. — А если у них оружие?

— Нет у них ничего, — сжимает мою руку, заставляя взять пистолет крепче, — стреляй по передним колёсам.

Не знаю, что руководит мною в тот момент, когда я отстёгиваю ремень и высовываюсь в открытое окно внедорожника. Вспоминаю всё, чему меня учили на бывшей работе и пытаюсь приставить оружие дульной частью вверх, но ничего не получается. Голубин вновь набирает скорость и я почти вылетаю из машины, но вовремя хватаюсь за дверцу. Задерживаю дыхание, прицеливаясь к переднему колесу и зажмуриваю левый глаз, медленно подводя прицел. Слишком быстро нажимаю на спусковой крючок. И раздаётся первый выстрел. Глеб кричит, мол, стреляй ещё раз.

Водитель той машины сразу же теряется и во второй раз я застаю его врасплох. Но пуля попадает не в колесо. Когда машина резко тормозит, а мы отдаляемся, я понимаю, что кажется только что убила человека.

Мой смех перемешивается со слезами и я отказываюсь принимать тот факт, что просто-напросто схожу с ума. Сдавливаю ладонью глаза, чтобы остановить этот истерический поток, но не получается, сука. Глеб останавливается посреди какой-то трассы и открывает мне дверь, аккуратно выводя на улицу. Снег продолжает валить в невероятном количестве, но на это <s>мне</s> нам абсолютно плевать. Я крепко обнимаю блондина, позволяя слезам выжимать мне душу. Глеб пытается меня успокоить, что-то шепчет на ухо, поглаживая ледяную кожу.

Этот день становится точкой невозврата. Громом среди ясного неба. Ливнем в солнечный день. Нет. Это наша жизнь, которую мы проигрываем.

Мир круглый, и то, что кажется нам концом, может оказаться началом.