Глава 18. (2/2)

Интересно, какую?

Дугава с наставницей окутали сцену плотным туманом. Большую часть свечей затушили, оставив лишь те, что были необходимы для поддержания порядка. Свет стал приглушённым и красным, воздух трепетал, как в саванне на закате. Снизу возникла тень бегущей антилопы.

Музыканты ударили палочками по барабанам, задавая ритм. Его подхватил клавесин, скрипки, флейты и волынки. Лишь после их вступления Финист защипнул струны гитары деревянным кругляшом, который использовали как опознавательный знак Компании. Звук вышел удивительно чистым и громким. Зазвенели бодрые аккорды. Даже буря вторила музыкантам, будто хотела разделить славу Золотого барда.

Над антилопой закружили крупные птицы – стервятники. Она припустила быстрее. Из-за горизонта её догоняли две громадные кошки.

Что это за музыка? Финист же никогда Папу Легбу не видел, только слышал рассказы о нём. Герда записывала его стихи. Но разве можно было передать на бумаге его манеру, его мелодии, его гортанный тембр, который посылал по телам зрителей волны мелкой дрожи?

Антилопа пыталась спрятаться за одинокими баобабами, но с них спрыгивали новые кошки. Когда они уже настигли её, на выручку пришёл слон. Кошки замерли. Он вскинул хобот и затрубил звуками медных труб музыкантов, оглушительно воинственно. Оскалив зубы, кошки бросились на слона. Закипела жаркая схватка.

Финист запел знакомую песню, но совсем не так, как Папа Легба. Яростно, хлёстко, эмоционально. Голос, едва не срывающийся на крик, бил по ушам, окуная слушателей в котёл кипящих эмоций. Боль и страх поэта ощущались каждым как собственные. Слушатели затаив дыхание ждали драматичной развязки.

«Я стою на перекрёстке,

Я промок – льёт дождь,

А звук гитары уже не так сладок.

Я протягиваю руку,

А люди проходят мимо,

Они меня не знают.

Моя музыка больше им не слышна.

Солнце садится и восходит,

Я смотрю на восход и закат.

Но милостыни не жду -

Ведь Бог не услышит меня.

Я запутался и тону.

Не зная ласки твоей.

Лети, голубка,

Скажи моим братьям,

О тоскливой трясине,

Которая уже ждет.

Скоро придет тот демон,

Что дал мне музыку,

Чьи псы заждались моей платы.

Он выжжет мне душу,

Заберет с собой.

А тело оставит

Гнить в овраге.

И моя музыка больше не сладка.

Когда земля сомкнется надо мной,

Когда ручьи потекут надо мной,

Когда ветра запоют о весне,

Приди, голубка,

Брось цветок на могилу.

И спой мне

Пусть ветер поет с тобой.

Пусть воют демоновы псы,

Посыпь землю солью.

И помни обо мне.

Пой обо мне,

Пой...». (*)

(*) Автор стихов – Яна Рунгерд

На помощь израненному слону бросились высокие тощие люди в юбках из пальмовых листьев. Длинными копьями они срывали со слона кошек и убивали их. Они залечили раны слону и отвели антилопу к водопою.

Герда закусила губу. В реальности люди дождались бы, пока мелькарисы обглодают слона и уйдут, а потом забрали бы его драгоценные бивни. А до страданий антилопы и никому дела не было бы.

А песня… она не была последней! Папа Легба приписывал её сальванийскому бродячему барду Джелани. Логичнее было бы показать его историю, хотя в ней Лучезарные не выглядели злодеями в отличие от избалованных аристократов, которые мнили, что весь мир, и животные, и люди, обязаны прислуживать им и развлекать.

Музыка затихла. Только буря за окном продолжала бушевать: ветер завывал, дождь бил в окна, стонали деревья в парке, раскаты грома эхом проносились по дворцу, зигзаги молний разрезали непроглядное небо.

Как же страшно!

Иллюзия вспыхнула и превратилась в сотни мотыльков с огненными крылышками. Они разлетелись по залу, поджигая свечи, пока вновь не стало светло.

Король поднялся с трона и захлопал в ладоши. Придворные спешили повторить за ним. Выступление привело их в восторг, заставив забыть все тревоги.

Герда же наблюдала за происходящим отстранённо, отыгрывая выученную на зубок и отработанную с Жерардом роль.

Когда овации завершились, Герда продолжила рассказ.

- Как же это невообразимо ужасно! – манерно всплеснул руками Орлен. – Демоны захватили Сумеречников и перетянули на свою сторону людей! Почему мы не можем просто взять и открыть всем глаза на правду?

Жерард встал рядом с Гердой и приобнял её за плечо.

- С вашей помощью мы постараемся образумить и авалорцев, которые стали жертвой узурпаторов, и наших заблудших братьев-сальванийцев, - объявил он.

Сейчас уже нет времени, Жерард прекрасно об этом знал. Надо готовиться к обороне. Видимо, тратить силы на защиту Дюарля и даже самого короля вождь не собирался.

- Благодарим вас, госпожа Герда, за такой красочный и подробный рассказ. Плохие известия помогут нам быть во всеоружии, когда враг постучится в наши врата.

Замшелые мудрости, которыми сейчас любят козырять, но на деле никто их не слушает. Герда изобразила книксен. Как говорили учителя в Ловониде, этикет защищает от посягательств мысли и чувства не хуже, чем ветроплав. И не оставляет следов.

- Давайте перейдём к более приятной части вечера. Мастер Ясеньский! – подозвал Финиста король, чтобы высказать свой восторг. – Это было невообразимо! Совершенно новый звук!

- Благодарю, Ваше Величество. Вы никогда не скупитесь на похвалу. Только этот звук не новый, а очень-очень старый. Просто мы забыли его, а Гундигард ещё помнит.

- Поднимем первый тост за Папу Легбу, который покровительствовал нашим друзьям в путешествии и пожертвовал ради них жизнью! – объявил Орлен.

- За Папу Легбу! Пускай его путь будет лёгким, куда бы он теперь ни лежал, - поддержал его Финист.

Под одобрительные возгласы гости выпили лёгкого игристого вина, которое подносили им в кубках на подносах слуги.

- Вы ведь ещё нас чем-нибудь порадуете? – доверительно и куда более тихо обратился Орлен к Финисту. – Гости очень хотели бы услышать что-то и из старого репертуара.

- Может, позже. Сегодня у нас вечер Гундигарда, и развлекать вас будут особые люди.

В задние двери под охи толпы в зал вошли долговязые смуглолицые люди с удивительно яркими голубыми глазами. Поверх обычных туник и шосс были повязаны цветастые покрывала. Волосы они завязывали в многочисленные косицы, но не красили их охрой. И лица не были измазаны сажей. Четверо мужчин и две женщины с бубнами и погремушками в руках. Они подошли к музыкантам и перекинулись парой слов на всеобщем.

- Это мануши? – удивился Орлен.

- Их дальние родственники из северного Гундигарда. Благодаря им сегодня вы услышите по-настоящему невообразимую древнюю музыку, - объяснил Финист.

Жерард удовлетворённо улыбался и кивал, словно всё шло по его плану. Видимо, Финист волшебным способом нашёл к нему ключик. Удивительно, ведь раньше казалось, что они оба на компромиссы не способны.

А король? Что король? Он вёл себя, как беззаботный ребёнок, предоставляя решать все проблемы взрослому и мудром вождю Компании. Жерард пёкся только о Сумеречниках, да и то только исходя из своих весьма предвзятых взглядов.

Вспомнился несчастный Лесли, последний король Авалора. После нескольких лет в застенках Лучезарных он стал калекой и тяготился жизнью настолько, что предпочёл расстаться с ней добровольно, передав власть Николасу. Но даже в таком плачевном состоянии он понимал, что происходит и переживал за свою страну и народ, пускай и видел её благо по-своему. Может, близость смерти так на него повлияла? Хотя по рассказам Николаса и других авалорцев Лесли не разменивался на роскошные пиры и не боялся в одиночку противостоять Белому Палачу, защищая Сумеречников. Но он пал. Всё, что смогла сделать для него народная любовь – обеспечить достойные проводы.

Хорошие уходят, плохие остаются. Никакие праведные поступки и взывания к справедливости не способны повлиять на неумолимый рок.

Герда перевела взгляд на Жерарда. Похоже, выжить в этом мире помогает только хитрость и коварство. Она прижала ладонь к груди: или в её случае покладистость и удача.

- Начинайте выступление! Нигде в Мунгарде такой музыки раньше не слышали! Пускай Дюарль остаётся законодателем мод до скончания времен. А вы… - Орлен обратился к Финисту. – Сделайте нам одолжение, познакомьте со своей прекрасной спутницей.

Тот удивлённо вскинул брови и подозвал к себе Майли. Она послушно подошла к трону и одарила всех обольстительной улыбкой.

- Ваше Величество, спасибо за честь представить вам госпожу моего сердца, мою жену Майли, - Финист коротко и служебно приложил её ладонь к губам.

- Очень приятно! Право, преступление прятать от мира такую красавицу, - не поскупился на похвалу король.

- Я недавно родила. Моё состояние не позволяло мне посещать светские приёмы. Мой муж и мастер Пареда относились к этому с пониманием и не обременяли меня приглашениями, - спасла всех Майли.

- Ох, вы дерзаете отвечать за мужчин! Признаемся, ваш боевой настрой выглядит весьма пикантно, - вовсю флиртовал с ней Орлен, а его фаворитка отвернулась, чтобы их не смущать.

- Она принадлежит к очень древнему роду Сумеречников, от которого и унаследовала боевой дух, - с гордостью объявил Жерард и приобнял Майли рукой, как Герду до этого.

Та немного стушевалась.

- Даже древнее, чем род Белой Горлицы? - Орлен перевёл любопытный взгляд на Герду.

- Отец Майли приходился моей бабке кузеном. Так что мы родственницы, - ответила она.

- О! Наверняка он тоже был доблестным воином и бесстрашно сражался против приспешников Мрака. Как он умер? – продолжал любопытствовать Орлен.

Финист скривился. Герда с Майли несчастно переглянулись.

- В бою, - расплывчато ответил Жерард. – Давайте не будем предаваться трагическим воспоминаниям в этот светлый вечер.

Гром ударил совсем рядом, хотя дворец оставался незыблемым под натиском стихии. Даже сверкавшие за окном молнии больше не пугали.

- Конечно! Время открывать танцы, а не то дамы обидятся, - Орлен кивнул музыкантам и объявил о начале бала.

Заиграла размеренная придворная музыка. Манушам оставалось дожидаться своего часа. Король спустился с трона вместе с фавориткой и закружил её по залу первым. К ним присоединялись другие пары. Финист приобнял Майли и повёл к танцующим. От его внимания она расцвела и перестала глазеть по сторонам, сосредоточившись только на его лице. Грациозно повторяла его движения и томно прижималась к его груди, как только появлялась такая возможность.