Глава 9. (2/2)
Запели нежными женскими голосами, потом мужскими – новая партия. Да и играли искусно, ни разу не сфальшивили. Любая ошибка неизбежно развеяла бы чары печальной песни о морском колдуне и его клятве верности королю, о юной принцессе, которую выдали замуж за старика, и о волшебном зелье, что связало их запретной любовью. Чувственно, трагично. Вышибло бы слёзы из слушателей, если бы обитатели дна умели плакать.
Достойные соперники. Видно, что опытные, сплочённые и очень артистичные. Они хорошо чувствовали публику и наверняка знали вкусы Пенея. Вон как он гаденько ухмылялся. Явно представлял себя на месте колдуна с поправкой на отсутствие чести и совести.
Стоило музыке замолчать, как грянул гром рукоплесканий и одобрительных возгласов. Зрители призывали спеть их любимую песню о неверном муже и пророчили славную победу, подзуживая, что дальше проводить состязания бесполезно.
Пеней властным жестом заставил всех смолкнуть. Тритон-герольд объявил последнего участника – Финиста. Видимо, Пеней хотел, чтобы зрители не слушали его из-за эмоций от предыдущего выступления, а Финист переволновался, оценив соперников.
Не на того напали! Никто! Никто не сможет перепеть Солнечного сокола!
Взяв в руки гитару, Финист вышел в центр зала.
-Фу!!! Фу, позор! – заулюлюкали зрители. – Обычный, живой человек никогда не сравнится с детьми Эагра. Что будешь петь, бездарность? Очередную нудную балладу о рыцарских подвигах и злодейке судьбе?
- Сегодня я буду импровизировать, - спокойно парировал Финист и ударил по струнам.
Зрители замолчали. Подобрав надрывную мелодию за несколько аккордов, Финист закрыл глаза и запел, повинуясь движениям души и пальцев:
«Скажи же хоть слово, милая.
Тоска в глазах у тебя, родная.
Мне это видно,
Ведь я тоже чувствую боль.
Это предопределенность.
Мой долг. Он призвал, и я иду.
Слез своих не роняй,
Я прошу, не плачь, красавица.
Еще не время для слез,
Любимая.
Скажи, если б знала ты,
Как всё выйдет у нас,
Захотела б остаться со мной?
Но это уже и неважно:
Мои руки в крови,
И я больше к тебе не притронусь.
Слез своих не роняй,
Прошу не плачь, красавица.
Еще не время для слез,
Любимая.
Жалость людей сводит с ума.
Разве мечтала ты о вдовстве?
Но не грусти обо мне,
Не поддавайся.
Я бы не смог остаться собой,
Если б забыл о долге.
Слёз своих не роняй,
Прошу не плачь, красавица.
Ещё не время для слёз,
Любимая.
Твой мир не для меня,
Я слышал в себе голоса.
А сердце билось лишь ради тебя,
И только ты в нём нуждалась.
Даже друзьям я остался чужим.
Слёз своих не роняй,
Прошу не плачь, красавица.
Ещё не время для слёз,
Любимая.
Взмахни на прощанье, родная.
Нет, не тоскуй обо мне.
Так назначено:
Для победы нужна чья-то жизнь.
В этот раз моя.
Я увижу тебя во сне.
Слёз своих не роняй,
Прошу не плачь, красавица.
Ещё не время для слёз,
Любимая.
Помни нашу любовь.
Наступит рассвет и новая ночь,
Много тысяч раз.
Вспоминай обо мне,
Грусти, но не тоскуй.
Слёз своих не роняй,
Гляди в небо и улыбайся.
Прошу не плачь, долго, жена моя.
Не вечно время для слёз,
Любимая». (*)
(*) Стихи Яны Рунгерд
Когда он остановился и закрыл струны рукой, на уши обрушилась гробовая тишина. Казалось, течение остановилось, и цветастые рыбы-попугаи не грызли больше кораллы внушительными клювами.
Зрители завороженно смотрели на Финиста. Глаза блестели от застывших слёз, словно глубокое горе певца передалось каждому из них, заставив забыть даже балладу о запретной любви.
Никто не сможет перепеть Солнечного сокола! Стоило бы удивляться? А сочинённую в тюрьме песню он отточит и припасёт для грандиозного финала.
Пеней захлопал, нарушив траурную тишину, словно испугался её. К нему тут же присоединились зрители.
- Благодарю за ваши старания. Вы все прекрасно выступили. Пять лучших бардов перейдут в третий тур.
- Так участников и было всего пятеро, - возмутился было Финист.
- Ты первый кандидат на вылет. Так что радуйся. Радуйся ещё одному прожитому дню, - рассмеялся Пеней и картинно взмахнул руками.
- Фу-у-у! – снова заголосили зрители, хотя мгновение назад не могли дышать от восхищения.
На честный бой не стоило и рассчитывать. Талант, чудесный инструмент, голос, мелодии, импровизации и сложные, повергающие слушателей в эйфорию баллады не имели значения. Надо смириться и играть по правилам.
Состязания проходили день за днём, но больше Финист не старался, исполняя простенькие кабацкие песни, которые не требовали рвать струны и драть горло. Лишь по вечерам он упрямо оттачивал ту самую песню. Если она станет последней, то пускай её запомнят в веках. Пускай ундины и утопленники разнесут её по всему миру.