Глава 2. (2/2)
- Нет, вы не сможете этого сделать, потому что тебе медведь на ухо наступил, а у неё болезнь из прошлой жизни, - весело отмахнулся Финист.
- В умении всех раздражать Повелителя Безумия ты точно переплюнул, - хмуро заметила Герда.
- Просто я так же, как и он, пытаюсь донести до вас кое-что важное, но вы меня не слышите.
- И что? Ты вот-вот сорвёшься с себя опостылевшую маску человека и явишь свой истинный лик, чтобы мы все испугались и устыдились? – вскинула бровь Герда.
- Не здесь, - тихо усмехнулся Финист, показывая, что представление закончено. – Можешь дальше веселиться сами. Ну, или печалиться, как хотите.
Ноэль покривился и принялся рассказывать о совместных приключениях с Николасом. У него получалось куда более реалистично и даже местами смешно, хотя трудно было представить, что такой важный человек умеет шутить.
К концу еда окончательно остыла, и они принялись за ужин. Никаких излишков: только петушиный суп и ячневая каша, немного овощей на приправу.
Герда тоже принялась рассказывать про жизнь в Белоземье.
- Удивительно, сколько ты всего знаешь о древних традициях. Не меньше, наверное, чем наставники Николаса, - сделал ей неловкий комплимент Ноэль.
- Отец многому меня научил.
- Наверняка это Белая Горлица передала ему свою мудрость. В Дюарле ты сможешь её увидеть, - предложил Ноэль.
- Николас рассказывал, что вы выставляете её нетленное тело напоказ, - озадаченно припомнила Герда. – Зачем? Это ведь неправильно. Ни она, ни её родственники… то есть я с Белым Палачом не можем обрести покой…
Кто знает, может, Микаш злился именно из-за этого? Хотя вряд ли. Во всём виноват Мрак.
- Дед считает, что это показывает чудодейственную силу его оракула.
Герда потянулась за альбомом и показала ещё один рисунок.
- Вот ваш оракул.
- Как жуть! Их лысые головы и шрамы на груди, - сглотнул Финист.
- Вряд ли Николас видел оракул. Это только его воображение. Хотя мне самому не по душе эта мистика, - обтекаемо ответил Ноэль. – Рассказывай дальше. У тебя получается лучше, чем у нас обоих вместе взятых.
Герда улыбнулась одними глазами, так и не научившись принимать комплименты.
Говорила про Авалор, про дворец Лучезарных. В конце концов, Олаф первый их предал в Зюдхейме. Потом начала рассказывать про Идоу и все чудеса Гундигарда.
- Невероятно! Вы как будто побывали на Тихом берегу, - восхитился Ноэль.
- Только Николас там и остался, - опустошённо выдохнула Герда и отвернулась, чтобы скрыть вновь накатившие слёзы.
Она так старалась себя занять чем угодно, чтобы только не думать о его смерти, и всё равно чувствовала жуткую, разъедающую боль глубоко внутри.
- Если хочешь, в Дюарле целители разума могут стереть твою память, а вместе с ней и боль, - предложил Ноэль. Ему было явно не по себе от её плохо скрываемых слёз. Он постоянно отводил взгляд и дергал за ворот рубахи, словно тот давил ему на горло.
- Они же не мыслечтецы, - удивилась Герда.
- Да, но кое-что они всё-таки могут благодаря изысканиям книжников и прилежной учёбе.
- Нет. Нет! – признаться, её ужасала сама мысль об этом. – Я бы не хотела ничего забывать. Каждое мгновение, проведённое с Николасом, стоит всего золота мира. Даже самые плохие и страшные воспоминания. Воспоминания о том, как он погиб, сражаясь за то, во что верил. Как не отвернулся от друга и прошёл за ним до самого конца. Как… успокаивал меня, когда уже знал, что умрёт!
Она не выдержала и разрыдалась в голос. Ноэль обнял её и принялся успокаивающе гладить по спине.
- Прости! У меня разрывается сердце от твоего горя.
- Но я хочу его чувствовать. Даже самые мелкий оттенок эмоций. Я не хочу… забывать его никогда! Такого счастья, что Николас мне подарил, я не испытала бы никогда и не испытаю больше. Горе только напоминает мне об этом и позволяет ценить его в полной мере, а не растворяться в серости будней, не зная, что бывает иначе.
- Послушай себя, это же нелогичная глупость. Память только причиняет тебе новую боль и не позволяет жить дальше. У тебя всё ещё впереди: новый дом, любовь, семья и дети. Не хорони себя под пеплом несбывшихся желаний упорствовал Ноэль.
- Она права, - неожиданно поддержал Герду Финист. – Нельзя ничего забывать, даже если боль от душевных ран непереносима. Только если мы будем помнить всё хорошее и плохое, мы будем знать истину, отличим друзей от врагов, вынесем урок из собственных ошибок и вырвемся из порочного круга.
- Ничего этого не будет иметь значения, если боль застит нам глаза, задушит и не позволит жить дальше, заставив застыть в сожалениях об утраченном Благословенном граде на Девятых Небесах.
Финист покривил рот и качнул головой.
- Забвение твоей боли не утолит. В нём ты не найдёшь ответ, по чему так тоскует твоя душа. В нём нельзя вечно прятаться от правды, которая тебя ранит. Однажды она всё равно вырвется на волю и нанесёт тебе сокрушительный удар, оправиться от которого ты уже не сможешь.
Герда отстранилась от Ноэля и вгляделась в жёлтые глаза Финиста, в которых, казалось, застыли пойманные в ловушку лучи солнца, которое уже давно скрылось за горизонтом. Что он пытается им открыть? Зачем все эти мудрёные иносказания? Как будто если облечь свою мысль в простые, человеческие слова, то она в одночасье растеряет весь смысл.
- Давайте выпьем за то, чтобы путь Николаса был лёгким, куда бы он ни вёл, - Финист поднял кубок в извинение за то, что испортил поминки. – Мёртвые не зовут нас за собой. Мёртвые хотят, чтобы мы жили и помнили их.
Он завёл жалобную песню-плач про уходящих в небо воинов. Хотел доказать, что может не только дурачиться? Но все же и так это знали. Знали, как его наполненный чувством голос, низкий и плотный, заставляет внутренности сжиматься, и очищающие слёзы бегут даже из камня.
Глаза Ноэля уставились вдаль, словно он сам на мгновение пожелал сдёрнуть покрова с неясного лика своей тайны.
Когда Финист заглушил струны, на душе воцарился покой.
- Если воспоминания тебе так дороги, запиши их и перечитывай, чтобы никогда не забывать, - в задумчивости предложил Ноэль, возвращая их в Дольний мир.
- Я думала об этом. Хотела опубликовать их вместе с отрывками из дневника бабушки. Это возможно? - ответила Герда.
- Если ты расскажешь ужасы про Мрак и его связь с Лучезарными, мой дед сделает её самой модной книгой в Дюарле, - невесело усмехнулся Ноэль. – Признаюсь, сам бы не поверил, если бы не видел всё своими глазами. И даже начинаю сомневаться, а не прав ли мой дед.
- Даже моя бабка так считала. Но его методы себя не оправдывают.
- Только не говорите об этом при вожде, - предупредил Финист. – Чем думаешь дальше заниматься?
- Я… я бы хотела возобновить занятия. С даром и фехтование, - отрывисто отвечала Герда.
- Ты столько училась у самых разных наставников, что наверняка заткнёшь за пояс любого Сумеречника, - снисходительно ответил Ноэль.
- Я много читала, но у меня не хватает практики.
- Ты прошла пол Мунгарда, весь Гундигард и даже побывала в Зюдхейме. Спасала детей от Крысиного Пастуха, спускалась в Шибальбу и лицом к лицу встречалась с Мраком. Даже мы не можем этим похвастать, - заметил Ноэль.
- Это всё Николас, а не я.
- Рядом с ним постоянно происходили невообразимые вещи. До сих пор содрогаюсь, когда вспоминаю зеркальный лабиринт Владыки ши.
- А соколик яростный не согласен! – снова начал распаляться Финист. Похоже, больше всего его злил именно Николас. А на Ноэле он срывался просто потому, что тот находился рядом. – Мы и без него то к Лесной Хозяйке чуть в печь не попадали, то с кундским некромантом воевали, то от варгов спасались, то на виверну охотились. Это только с тобой под дедовым крылом ничего не происходило. А большой мир, он такой. Стоит ступить за порог, как на тебя чудеса сами валиться начнут.
- Именно это мой дед и вдалбливал мне всю жизнь. Мол, выйдешь за ворота штаба, как тебя тут же похитит Неистовый гон.
- Тебя он-таки похитил, когда ты был уже большим мальчиком, - сжал его плечо Финист.
- А тебя отравил вонючий тролль, - парировал Ноэль. – Я согласен помнить свои ошибки, но сегодня день Герды. Я думаю, ты сама могла бы многому научить наших новобранцев.
- Я слишком неуверенная для этого. Да и кто согласится учиться у мыслечтеца?
- Ты внучка Белой Горлицы с уникальным даром. К тебе очереди будут выстраиваться, чтобы только слово Безликого услышать, - возразил Ноэль.
- Но я никогда с ним не встречалась. Я видела только Ягиню, Небесного Пастуха, Хозяина Кладов, Повелителя Безумия и Повелителя Мрака, который вселялся в Олафа, - поправила его Герда.
- Твоя бабка тоже его не видела. Вряд ли даже Норны встречали Повелителей стихий, - ответил Ноэль.
- Нет. Я читала её дневник. Она подробно описывала встречи с Безликим и их разговоры. А её рисунок оракула очень походит на рисунок Николаса. Вот, сравни, - она раскрыла оба на страницах с изображения лысых безгрудых женщин.
- Он скопировал рисунок из дневника? – вскинул брови Ноэль.
- Я тоже так думала, когда увидела, как он рисует моего деда. Но оказалось, что они очень хорошо друг друга знали, - покачала головой Герда. – Лайсве не выдумывала и не бредила. То, что она здесь писала, подтверждали и Ягиня, и королева туатов, и Петрас Гедокшимска.
- И мой отец, - добавил Финист. – Прими уже то, что не всё в мире можно объяснить с помощью разума. И это вовсе не значит, что я поддерживаю вождя.
Ноэль тяжело вздохнул и отвернулся.
- Давайте лучше решим насчёт обучения. Если мы отпечатаем памфлеты с твоими рассказами о Мраке и распространим их в среде пресветловерцев, то многие отвернуться от Лучезарных, а самые здравомыслящие из Голубых Капюшонов задумаются и перейдут на нашу сторону. Необученные мыслечтецы почтут за честь стать твоими учениками. Поверь, уж что-что, а создавать репутацию мой дед умеет.
- Но я не хочу заниматься… агитацией, - смутилась Герда.
- Не хочешь – не надо, - сдался Ноэль.
Она вспомнила, как Николас кашлял кровью, а Олаф входил в глыбу Мрака. Поджала губы и опустила взгляд. Нужно бороться в память о них. Нельзя позволить Предвестникам захватить власть и уничтожить мир. Герда сжала кулаки и шумно втянула воздух.
– Нет! Я больше не стану трусливо прятаться. Я осталась жива для того, чтобы бороться и сделаю всё, чтобы вам помочь.
Финист удивлённо вытаращил глаза.
- Хорошо! Я обещаю оберегать тебя от деда и не позволю ему втравливать тебя в грязные делишки, - Ноэль стукнул себя по груди кулаком.
- Тогда мне придётся следить, чтобы он не сжил со свету вас обоих, - не слишком счастливо почесал затылок Финист.
- А что насчёт моей учёбы на корабле? – настаивала Герда.
- Я расходую слишком много сил, чтобы раздувать паруса, - качнул головой Ноэль.
- Зато я не так занят в «вороньем гнезде», - подмигнул ей Финист. – Тут есть ещё несколько зверолордов, способных общаться не только с птицами, но и с рыбами. Моя помощь нужна только при разведке на дальние расстояния.
- А это зачем? Чтобы высматривать рифы и течения? – удивилась Герда.
- Отмели, землю, даже корабли пиратов и Голубых Капюшонов. Поодиночке нападать на нас – самоубийство. Опасно станет только в водах Священной империи. Нам придётся уйти дальше в океан.
- «Музыка» так делала водах Норикии. Правда, помогать кораблю с помощью дара мы не могли. Николас хотел раздуть паруса ветроплавом, когда мы угодили в мёртвый штиль, но побоялся себя выдать, - припомнила Герда.
- С помощью мыслечтения удобно искать заговорщиков и внушать повиновение неодарённым, но для всего остального он бесполезен, - самодовольно объявил Финист.
Герда хотел объяснить, что для мыслечтения найдётся ещё много применений. К примеру, Лайсве описывала, как во время боёв с демонами Белый Палач управлял своими товарищами, чтобы они действовали более сплочённо и избегали ненужных потерь. Тогда он был героем, а теперь…
- Я бы хотела раздувать паруса с помощью отражения. Тогда твоих сил будет уходить меньше, - обратилась она к Ноэлю.
- Это будет довольно сложно, - вздёрнул он брови. – Так измываться над собой и окружающими, как Николас, я не умею. Но если Гейрт согласится, мы могли бы попробовать.
- Гейрт здесь? – припомнила Герда шпиона-ветроплава, который помогал Николасу на Авалоре. – Почему я до сих пор его не видела?
Может, на борту найдутся и другие её знакомые? Почему она не додумалась спросить у Ангуса? Ах, ну да, боялась, что за каждое лишнее слово он начнёт её корить и припоминать, кто её дед.
- Приходи на палубу на утренний сбор. Там тебя со всеми познакомим, - предложил Ноэль.
- А меня ты как учителя совсем не рассматриваешь? – насупился Финист, заметив, что его игнорируют.
- Конечно же, нет! – успокоила его Герда. – Я с самого начала подумала о тебе. Если ты не занят и не будешь ко мне излишне снисходителен.
- Это трудно, когда ты глядишь на меня оленьими глазами, - Финист игриво ухмыльнулся.
Ох, он снова пытается ухаживать. Нужно это прекращать.
- А как дела у Майли?
Финист тут же сник.
- Осталась дома с дочкой, - ответил за него Ноэль.
- О! Поздравляю! – смутилась Герда. - Как назвали?
- Эмилия, - снова ответил Ноэль.
Герда вскинула брови:
- Это не твой ребёнок? Вы расстались?
- Они поженились. Только он сбежал, как только стало известно о положении Майли, - сдал друга Ноэль.
Тот скривился:
- Я не мог отпустить тебя в это путешествие одного. Ты же как дитя!
- Ты только что корил меня за пренебрежение к памяти, а сам даже не потрудился запомнить имя и дату рождения дочери, - упрекнул его Ноэль. – Не повторяй ошибок своего отца. Не бросай свою кровь.
- Хватит уже распекать моего отца в хвост и в гриву. Твой вообще не знал о твоём существовании.
- Поэтому я и не встречаюсь с девушками, пока не удостоверюсь в их честности.
- Поэтому ты до сих пор девственник!
Они жгли друг друга глазами так, что казалась, каюта вот-вот вспыхнет.
- Мальчики! Давайте, вы не будете при мне обсуждать свою бурную личную жизнь. Это неприлично! – усовестила их Герда, вспоминая, как делала то же с Николасом и Олафом, когда они заигрывались.
Если бы они четверо встретились, то от мира точно ничего не осталось бы, совсем как Братья-Ветры! Хотя те как-то прожили несколько тысячелетий под одной крышей.
- Финист, можно начать занятия завтра? На «Музыке» Николас и Олаф не давали мне ни минуты покоя, показывая новые приёмы.
- Ладно, - сдался он. – Утром познакомим тебя с командой и сразу после завтрака приступим.
Они ещё раз помянули близких и извинились за то, что отвлеклись на суету Дольнего мира, забыв об их празднике. Ничего не разбилось и не упало, даже море оставалось спокойным. Значит, и мертвецы не злились. Хотя в глубине души Герда хотела почувствовать прикосновения любимого, увидеть во сне.
Пробили склянки к отбою, и парни ушли в капитанскую каюту. Герда задула свечи и легла в кровать, убаюкивая себя его несбыточными обещаниями и своими наивными мечтами, пока не накатил тяжёлый сон.