Часть 1. Глава 4. Либеросис (2/2)

Цао поклонился королю, немного задержался в его кабинете и, больше ничего не сказав, вышел за дверь.

Никто из них двоих не хотел, чтобы их встреча закончилась подобным образом. Они не виделись почти два месяца, а по итогу чуть глотки друг другу не перегрызли. В словах генерала была правда, Нин нарушил не одно правило дворца в его отсутствие, но всё же король не считал, что поступил неправильно. В свою очередь Лин понимал, что, возможно, где-то перегнул палку и ему стоило быть более гибким в подобном вопросе, но безопасность короля и его положение стояли для него превыше альтруизма. Холодной расчёт и соблюдение правил на одной чаще весов и следование зову сердца на другой. Луне и солнцу едва ли нашлось одновременно место на небе.

***</p>

— М-м-м, какие же эти леденцы сладкие! Его Величество знает, как угодить женщине, — в блаженстве замычала Чаньчунь. — Почаще бы нас угощали, а то прям тоска во дворце.

— Работай усерднее, и на скуку времени не останется, — заметила Ацуко, заворачивая леденец в бумагу и пряча за пояс.

Чаньчунь недовольно цыкнула и сложила ноги крест-накрест. Выходные дни у прислуги выдавались крайне редко, потому каждый из работников старался отбить его по максимуму. Те, кому посчастливилось заполучить вольную, выбирались в город, чтобы развлечься с куртизанками, посетить базар или навестить родственников. Оставшиеся же во дворце как правило либо весь день спали, либо убивали время за праздными беседами порой не самого приличного содержания. Два основных правила выходного дня — расслабиться и ни о чём не думать, и Феличита нарушила их оба.

Она никак не могла прийти в себя. Ситуация прошлой ночью в бане упорно не отпускала её и так спутанные мысли. С того самого момента, как она встретилась с генералом Цао, изнутри грызло ужасное чувство, будто она заимела своего первого врага. Не недруга, не соперника, а именно врага, того самого злодея, который норовил убить главного героя, то есть её. А самое обидное, что она даже ещё ничего не сделала, её возненавидели просто ни за что. И вообще, генерал сам был виноват в случившемся: не грубил бы ей, видать, и не встретились бы больше.

— У тебя что-то случилось? — вежливо поинтересовалась у неё Ацуко. — С утра как в воду опущенная.

— Во-во, — закивала Чаньчунь. — Такая тихая, что даже не по себе становится. Выкладывай, подруга.

— Да ничего такого, — отнекивалась Фели. — Просто устала немного.

Она не была уверена, что ей стоило рассказывать кому-то о произошедшем, лишние расспросы ей были ни к чему. Единственный, у кого она могла спросить совета и поговорить без утайки, был король, но ей так и не представился случай встретиться с ним, а уж из-за вчерашней сцены ей теперь и на километр не позволят подступиться к внутреннему дворцу. Да и Скар больше не навещал её.

— Неужели сердечко по королю тоскует? — заискивающе улыбнулась Чаньчунь. — Если проблемы любовного характера, то обратись с этим к Ацуко, у неё опыта в этом поболее будет.

Чаньчунь захихикала, игриво подталкивая Ацуко локтем, но та даже бровью не повела, только глаза недобро прищурились. Ах если бы виной всему были дела сердечные, Феличита бы так не переживала, безответно вздыхать по очередному красавчику ей было не впервой.

— Сестрица! Сестрица! — Радостно размахивая руками, в общую комнату вбежала Май и плюхнулась в ноги Ацуко. — Гляди! Гляди!

Май сунула в нос старшей сестре раскрытые ладони, в которых лежало что-то похожее на чернослив.

— О! Это же засахаренная слива. Кухню обворовала?

Чаньчунь потянула пальцы к лакомству, но Май быстро прижала ладони к груди, пряча своё богатство от загребущих рук лисицы.

— Май не воровка! — возразила девчушка. — Меня угостили.

Она сунула в рот одну сливу и с наслаждением принялась жевать; пушистый рыжий хвост плавно завилял.

— Кто тебя угостил? — насторожилась Ацуко.

Феличита и раньше замечала, что та была чересчур строга к сестре и проявляла чрезмерную опеку по отношению к ней. Оставшись в раннем возрасте без родителей, Ацуко практически с младенчества растила сестру в одиночку.

— Дяденька, он стоит снаружи у входа, разговаривает с тёткой Баоцзы.

«Баоцзы» Май величала госпожу Цзянь за её сходство с паровым пирожком. Лисицы и Феличита переглянулись между собой. Не было ни малейшего представления, кто мог посетить женский дом прислуги. Слуг-мужчин сюда не допускали во избежание нежелательных связей, а господам из высшего общества здесь делать было нечего. Разве что кто-то из стражников. На пороге появилась госпожа Цзянь. Она окинула комнату встревоженным взглядом и остановилась на их троице.

— Феличита! Тебя хочет видеть господин, выйди на минуточку.

Фели растеряно захлопала глазами, а затем встрепенулась. Может, это Скар?

— Командующий Ма пришёл? — радостно вскочила она на ноги.

— Нет, — закачала головой Цзянь. — Генерал Цао.

Сердце Феличиты ухнуло в пятки, руки похолодели. Что ни день, то новое испытание. Противник сделал ход первым, опередив Феличиту на несколько шагов; война началась с поражения.

— Это он дал тебе сливу?!

Фели вздрогнула, когда резкий крик Ацуко заглушил возбуждённый шёпот служанок.

— Генерал Цао тебя угостил? — накинулась лисица на младшую сестру. — Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не подходила к этому демону и не разговаривала с ним?! — Ацуко выхватила из рук Май сливу и с остервенением вышвырнула её в открытые ставни. Май захныкала и надулась. — Впредь не смей брать ничего из его рук. Ты поняла меня?!

— Ацуко вредина! Плохая и злая. Ненавижу Ацуко! — Май показала сестре язык и, утирая на щеках слёзы, выбежала из комнаты.

— Феличита, тебя ждут, — напомнила госпожа Цзянь.

Фели сглотнула и на ватных ногах побрела на улицу.

Генерал стоял недалеко от крыльца с выпрямленной, как и подобает военному, спиной, величавый, статный и пугающий до дрожи в коленях. Лицо по-прежнему скрывала страшная демоническая маска. Заметив семенившую к нему девушку, он обернулся к ней, слегка опустил и поднял голову, видимо, оценивающе оглядывая Феличиту в полный рост, наклонился чуть вбок, заглядывая ей за спину, где на входе в дом уже столпились любопытные служанки, и приказал идти за ним.

Они остановились на арочном мосту, перекинутым через узкую извилистую речушку с искрящейся под солнцем бирюзовой водой. Листок с свисающей над рекой раскидистой ивы упал, водная гладь пошла дрожащей круговой рябью, сидящая на каменном ограждении стрекоза с радужными крыльями вспорхнула и заскользила над рекой. Феличита скосила взгляд в сторону и прикинула, насколько эта река могла быть глубокой. Утонет она или нет, если генерал решит скинуть её с моста?

— Не стой там, подойди ближе, — подозвал Цао. Феличита сделала два маленьких шажка от края моста к середине. — Ближе.

Ещё один небольшой шаг Феличиты. Генерал тяжело вздохнул, достал из-за пояса стеклянный флакончик и протянул его девушке, но та с места не сдвинулась, продолжая опасливо коситься то на генерала, то на флакон, то на реку. Вот как она умрёт, значится. Цао буквально предлагал ей выпить яд из его рук. Коварно и трагично, в лучших традициях жанра.

— Что это? — поинтересовалась Феличита, продолжая следовать сценарию.

«Яд», — тут же мысленно ответила она за демона.

— Парфюмерное масло, — пояснил генерал. — Поможет скрыть твой человеческий запах.

Феличита зависла, ещё раз прокрутила в голове его слова, осознала, закричала. Генерал всё-таки всё понял! А она, дурочка наивная, надеялась, что всё обойдётся.

— Не-е-ет, не хочу умирать, не ешьте меня, я костлявая и невкусная, — захныкала Феличита, шмыгая носом.

— Что? С какой стати мне тебя есть?

— Вы же демон, а я — человек, это вполне логично.

— А люди все такие глупые или это только твоя особенность?

Феличита дёрнулась и моментально прикрыла голову руками.

— Зачем мне тебе тогда помогать, если бы я собирался тебя убить? — продолжал генерал.

Вопрос резонный, но у всех своя логика, да и втереться в доверие подобным образом никто не запрещал. А там и глазом моргнуть не успеешь, как окажешься в чьём-нибудь желудке. Да и верить кому-то, кто прячет свою личину за маской, особо не хотелось.

— Если тебя это утешит, то в мире демонов люди считаются неприкосновенными, что-то наподобие священного животного.

— Я вам что, корова, что ли?! — взорвалась Феличита. — Может, в Индии коров и почитают, но в других странах их едят!

— Ты говоришь странные вещи, но общую идею уловила. Те, кто чтят подобное, не тронут тебя, но в то же время существует поверье, что человеческое мясо приносит благословение прародителя и небывалое богатство. Ну как, хочешь стать чьей-то золотой монетой?

Феличита тут же замотала головой. Чем дольше генерал говорил, тем больше она вслушивалась в его речь. Голос Цао был тихий и глухой, что могло обуславливаться ношением маски, но была ещё одна вещь, на которую Феличита раньше не обратила внимание, — генерал проглатывал некоторые звуки. Не то чтобы он не выговаривал их вообще, просто звучали они нечётко, будто генерал сглатывал каждый раз, когда произносил их.

— Прекращай уже рыдать и возьми масло, рука устала!

Коснувшись ледяных пальцев генерала, Фели забрала флакон, откупорила его, понюхала содержимое и еле сдержала приступ рвоты. Запах был омерзительным. Будто разлагающаяся крыса, объевшаяся перед смертью тухлых яиц, плавала в нечистотах. Запах дуриана по сравнению с этим маслом казался морским бризом в жаркий летний день.

— Вы правда хотите, чтобы я вылила это на себя?

Да она задохнётся раньше, чем кто-то поймёт, что она человек.

— У тебя какие-то проблемы с этим? Приятный запах, очень популярен последнее время.

У Феличиты глаза чуть из орбит не вылезли. Мир демонов действительно вселял ужас.

— Дурной у вас вкус, — бросила Фели и тут же опасливо покосилась на генерала.

Глупо. Она уже приготовилась к бурной реакции со стороны Цао, но тот даже не шелохнулся, будто ничего и не услышал вовсе.

— Что ж, полагаю, ты справишься, — холодно заключил генерал, развернулся и быстрой армейской походкой удалился.

Или всё-таки услышал. Фели взболтнула флакон и снова осторожно понюхала масло. Трудности только начинались.

***</p>

Тёмная сырая комната сливового павильона встретила генерала давящей тишиной. Сквозь закрытые бумажные ставни белым полупрозрачным маревом просачивался дневной свет. Спёртый воздух тяжёлым неподвижным облаком заполнил всё небольшое пространство. Это был его личный стеклянный шкаф. Место, видевшее слёзы того, кто никогда не плакал, боль, которую никогда не испытывали, смерть, про которую все давно забыли. Здесь его не существовало, в этой комнате он мог раствориться, слиться с полом и стенами, исчезнуть как личность, которой никогда не был. Здесь он был никем.

Цилин снял маску, опустился по стене на пол и согнул ноги в коленях. Лежавший в углу Хэллгейм приподнялся и медленно подошёл к хозяину. Он тихо заскулил и заскрёб лапой по ноге генерала. Пёс всё понимал, чувствовал мельчайшее изменение в настроении хозяина, знал, когда тому нужна была поддержка. Только ему генерал мог открыться, только с ним он мог разделить место в этом душном шкафу.

— Всё хорошо, Хэллгейм, я в порядке, не переживай. — Цилин обнял пса и зарылся лицом в его густую чёрную шерсть. — Я справлюсь.

Пёс переступил с лапы на лапу и положил голову на плечо генерала. Быть рядом — всё, что он мог сделать для хозяина.