Начистоту (2/2)

Драко ухмыльнулся и привалился к стене, перекрестив руки на груди. Надменность и чувство собственного превосходства так и светились в его взгляде, хотя после таких простых, но важных слов эта задача для Драко была очень непростой. Он чувствовал, что его привычная маска вежливой отстранённости постоянно ломается об искренность и неискушенность Гарри, и с каждым разом её всё сложнее возвращать назад. А потому с каждым разом старался только сильнее держать лицо, чтобы не испугать, не упустить, не ошибиться.

— И это всё? Такая тирада и эта скромная просьба?

Гарри прищурился, будто рассматривал что-то в его лице, что-то неявное, скрытое, что-то глубже, чем видно простому взгляду.

— Не всё. Ты и так знаешь, что ты победил. Ты во всём лучше меня, Драко, зачем ты стараешься это ещё сильнее показать? Соревнуешься со мной… Если планируешь… — Гарри смутился, покраснел, выговорить это язык не поворачивался, но он упрямо гнул свою линию, хоть и понизил голос так сильно, что Малфою пришлось чуть склониться, чтобы его услышать, — завоевать моё сердце, там, или ухаживать, там, как-то… Если ты всерьёз озвучивал свои планы по поводу типа нас, то всеми этими намёками ты меня пугаешь. Я тебя боюсь. Мы вроде бы решили, что шанс есть. Потом, после, не сейчас, конечно, и небольшой, но… Твой путь к успеху, он будет непроходимым, если ты не прекратишь эти глупые подкаты. И всю эту свою малфоевскую крутость… Она не крутая, Драко. Я и так знаю, что ты лучший здесь…

Драко не ожидал ничего подобного от того Гарри, которого он знал. И услышать от него настолько обнажающие его душу слова было весьма отрезвляюще. Тот Гарри скорее действовал был, но парень перед ним открыто говорил о своих страхах. И это вызывало ещё больше вопросов и сомнений, потому что Малфой не мог понять, что происходит у того в голове.

— Не ожидал от тебя таких речей, Гарри. Вопрос только, зачем ты мне всё это говоришь? Зачем помогаешь мне в том, что тебе чуждо?

Поттер пожал плечами, совершенно не предполагая, как в двух словах описать все те ощущения, мысли, надежды, страхи, и то, что Драко сейчас — единственный, кто есть в его жизни. И решил просто говорить, как есть.

— Я твой питомец, Драко. Твоя прихоть. Моё благополучие зависит от тебя. Полностью… Но ты зачем-то ищешь взаимности. Это смело. И это честно. И я стараюсь быть таким же. Я боюсь, что настанет момент, когда тебе наскучит эта игра, и я снова вернусь туда, откуда ты меня вытянул, не перебивай, собьюсь, — предупредил он Малфоя, весь вид которого говорил о том, что он собирается спорить, — я боюсь тебе довериться, но я хочу, да, хочу, чтобы ты убедил меня, хочу тебе верить. Я не стану тебе врать и лицемерить, и очень жду, что ты хотя бы в том, что касается меня, тоже врать не будешь. А я буду выполнять все правила. Буду послушным. Потому что эта тюрьма мне нравится намного больше, чем Азкабан. И ты, такой, каким был в столовой, тоже мне нравишься намного больше, чем когда строишь из себя злобного слизеринца. Ты можешь не быть добрым и человечным, но когда ты настоящий, я это чувствую где-то вот здесь… — он положил свою руку на грудь, — а когда притворяешься, — где-то вот здесь, — и он указал пальцем на свой лоб.

Выдав эту тираду, Гарри ещё несколько секунд смотрел на Драко, удивляясь тому, как это так слова сложились в предложения. Но он снова повторил бы каждое из них. Малфой молчал. Довольно долго, чтобы Гарри успел и испугаться, и успокоиться, и даже устать стоять. Но он не мог вымолвить ни слова больше. Драко был задумчивым, спокойным, серьёзным, он не сводил глаз с лица Гарри, но было очевидно, что он не просто созерцает. Когда он, наконец, заговорил, это прозвучало настолько весомо и уверенно, будто Малфой озвучивал вердикт.

— Я понял. Никакой пошлости. Никаких намёков. Это важно для меня — увидеть в тебе ответные эмоции, твои собственные желания. И это важно — что ты сказал мне то, что думаешь. Я говорю сразу — не надо ждать от меня тотальной искренности и откровений. Но я понимаю, что это — дорога в обе стороны. Я услышал тебя, Гарри. А теперь у меня есть очень важное сообщение. Готов? — Гарри серьёзно кивнул, приготовившись слушать. — Я приглашаю тебя на дружеское свидание за порцией мороженого в интересном и красивом месте. Я говорю об этом прямо, чтобы ты не ждал подвоха. И если ты согласен, я бы продолжил с того, на чём мы остановились.

Он протянул руку, предлагая Гарри сменить настроение, расслабиться, вернуться к их первоначальному, совсем не серьёзному плану. И Гарри с облегчением принял это предложение.

Драко подвёл Гарри к горшкам с орхидеями. Они располагались на изящной кованой конструкции до самого потолка. Не выпуская ладонь Гарри из своей, Драко протянул другую руку к одному из белых цветков и сказал, глядя на бутоны:

— Это мои любимые цветы, Гарри. Они довольно капризны. Ты знаешь, что в естественной среде они растут даже на деревьях? — Гарри только покачал головой на беглый вопросительный взгляд Драко. — Посмотри, как они прекрасны. Чтобы радовать своей красотой, им нужен правильный уход, строго определённые условия, иначе они не будут цвести и затем погибнут, — Гарри поразило то, как нежно и трепетно Драко говорил об этих цветах. И он почему-то знал, что это сказано не просто так. И оказался прав. Драко повернулся и соединил их руки, легко поглаживал острые костяшки пальцев. — Ты похож на них, Гарри, и я создам для тебя все условия, чтобы ты расцвёл, чтобы ты снова почувствовал жизнь, чтобы ты снова мог радоваться и мечтать, строить планы на будущее… — всё его мальчишество растворилось в этих серьёзных словах.

Гарри замер. Его ноги словно приросли к полу, в горле снова встал ком, а рёбра сжимали тугие обручи нахлынувших эмоций. Их было так много… Довериться было страшно, быть окружённым заботой — напротив — было самым желанным после стольких испытаний, а неверие такой внезапной благосклонности острой иглой кололо легкие. Гарри снова был на грани, он готов был в любую секунду сорваться в позорные рыдания, но, как завороженный, не мог оторвать взгляд от такого Драко.

— Я позабочусь о тебе. Ты можешь пока не верить, но ты сам скоро всё увидишь. Здесь безопасно, со мной безопасно, — с нажимом произнёс Драко, попутно сжимая ладони Гарри. — И я привёл тебя сюда не просто так. Пойми, Гарри, что в стенах этого дома ты свободен. Так же, как эти цветы, — он тихонько потянул Гарри на себя, осторожно разворачивая лицом к орхидеям, а сам остался чуть позади, уложив руки на его предплечья, легко, невесомо, словно даже таким касанием подтверждая его свободу. — Я даю им опору под корнями, даю им влагу и питание, забочусь об освещении и о том, чтобы никто не прикасался к ним, не тревожил. И посмотри, как они меня радуют своей утончённой красотой. Как цепко они держатся за кору, как сильны их стебли, как полны жизни листья, и насколько неподражаемо сияние этих лепестков. Иногда мне кажется, что самое важное, что я могу сделать для них — это не мешать… — улыбнулся Драко, понимая, что его слова произвели нужный эффект и Гарри успокоился, чувствуя как его плечи расслабились. — Пойдём, — Драко увлёк своего гостя в сторону удобных диванов, между которых на стеклянном столике уже стояли креманки с холодным десертом. — Я надеюсь, что угадал твои вкусовые предпочтения. Попробуй, мне интересно, что ты об этом думаешь, — он сел напротив Гарри, с интересом наблюдая его реакцию.

— Ммм, шоколад с вишней… — Гарри закрыл глаза от удовольствия, сдерживая счастливую улыбку. — Определённо десять из десяти. Спасибо, Драко, я правда очень… — Гарри глубоко вздохнул и посмотрел прямо в серые глаза, но не решился сказать то, что хотел. — Почему орхидеи? Это так необычно для тебя… Ну, в школе я никогда бы не подумал… — Гарри неловко замолчал, понимая, что сейчас может снова сказать глупость.

Драко недолго помолчал, снова обдумывая что-то очень важное. А потом заговорил, растворяя лишнюю тревогу Гарри в мягком звучании его голоса.

— Мне было пять, когда я всерьёз заинтересовался этими прекрасными цветами. До этого я просто сидел здесь, пока мама занималась ими, и наблюдал за ней. Она была такой умиротворённой. А я сидел и болтал ногами. Иногда мы ели мороженое вместе, иногда говорили, а иногда просто сидели прямо здесь, на диване, в обнимку, — он улыбнулся, рассматривая зелень и лазурь, и десятки других цветов, которые наполняли оранжерею красками, и Гарри понял, что Драко вспоминает эти моменты. — Здесь моё место силы, мой островок безопасности, мой собственный уголок, находясь в котором, я плыву на волнах спокойствия. И эти цветы, они меня завораживают. Они такие хрупкие и такие сильные. Если слишком холодно или жарко, они могут уснуть на несколько лет, уснуть, но не умереть, и потом вновь расцветать. Этим нужна влага, тепло и небольшие перепады температуры ночью и днём. Они капризны, но если всё сделать правильно, они могут цвести два, а то и три раза в году. Но есть и другие сорта — те, которые растут в горах, например, и для них такие условия станут началом конца. Можно потратить сотни часов и галлеонов, чтобы ухаживать за ними так же, как за этими, но всё, что ты сделаешь — это убьёшь их. Лишь потому, что заботился о них не так, как это нужно для них, — Драко повернулся лицом к Гарри и протянул к нему ладонь, чуть склонившись над столиком. Гарри даже не задумался об ответном движении, просто вложил руку в тёплую чужую, очень нужную сейчас. Эти слова о цветах вызвали неясное сожаление и трепет в душе, и хотелось хоть как-то унять бешено стучащее сердце.

— Я хотел бы подарить тебе ощущение безопасности рядом со мной, Гарри. Это не обман, не тюрьма… Я здесь и ты здесь, — Гарри завороженно смотрел на такого Драко. Ему казалось, что они оказались в пузыре, где нет ни времени, ни звуков, ни даже воздуха. Гарри не смел пошевелиться, и кажется, даже не дышал. Он слышал только бархатистый и нежный голос Драко и чувствовал, как легко он касается пальцев, освободив креманку из неожиданно цепкой хватки. Как нежит его ладонь, добавляя смысла прозвучавшим словам. От этого незамысловатого и даже нежного прикосновения веяло силой, хотелось упасть с головой в это состояние, завернуться в него, как в тёплое, воздушное одеяло. Хотелось довериться, но что-то внутри упорно возвращало Гарри в реальность.

— Я очень хочу верить, но пока это всё выглядит как сон. Слишком большой контраст, я пока немного… — Гарри сморгнул наваждение, откидываясь на спинку дивана. — Я благодарен, правда, за всё. И да, мороженое великолепное, — Гарри снова залился краской. — Давай остановимся на этом: я рад быть у тебя в гостях.

— Ох, ну раз сам Гарри Поттер так высоко оценил моё гостеприимство, мне, видимо, стоит подумать о занятии гостиничным бизнесом, — разрядил обстановку Драко. — Какое у тебя любимое мороженое?

Гарри пожал плечами:

— Наверное, это… Шоколадное. С вишней, — он взял ещё одну ложечку, смакуя лакомство.

— Ты не любишь пломбир? Или с фисташкой? — Драко словно прощупывал вкусы Гарри, стараясь понять, насколько он искренен. — Я никогда не мог определиться, какое из них любимое…

— Ну, у меня было не так много возможностей изучить всю палитру вкусов…

— Почему? У магглов точно есть мороженое, я читал…

Гарри рассмеялся этому уточнению.

— Конечно, есть… Просто… — он хотел уже рассказать, на что было похоже его детство, но резко замолчал.

— Я понял. Просто. Знаешь, Гарри, если ты захочешь, мы сможем как-нибудь устроить дегустацию, — он поиграл бровями, — мороженого, — с этими словами он наклонился и бесцеремонно вытер подушечкой большого пальца щеку Гарри, которую тот умудрился выпачкать в сладости. А потом так же бесцеремонно облизал его. Гарри зарделся и опустил взгляд в пол. С одной стороны он понимал, что Драко играет с ним, балуется, намекая на то, что не отступился от своих планов очаровать его, и этот жест был самому Малфою приятен. С другой, Гарри всё равно чувствовал себя растяпой и неряхой, неспособным даже ложку до рта донести.

Драко видел эту реакцию, но позволил Гарри самому с ней справиться. Сделать выводы. Примириться. А может быть даже присмотреться к тому, что он почувствовал от этого прикосновения. Но давить и намекать на что-то не стал.

— Гарри, чем ты увлекался в детстве? — Драко медленно смаковал мороженное со вкусом солёной карамели, легко поддевая кончиком ложки малюсенькие порции, и затем ждал, пока кусочек полностью растворится на языке, заполняя рот непревзойдённым контрастом.

— Квиддич, ну там… шахматы, наверное, — Гарри крепко задумался. Он понял, что скучает по ощущению полёта, а ещё по своим друзьям. Теперь, вне стен Азкабана, он осознал это с большей силой.

— А до школы?

— А до школы у меня не было ничего, кроме пары поломанных солдатиков, — Гарри опустил голову, не желая вдаваться в подробности горького прошлого. Он помнил об обещании, которое дал ему Драко: Гарри расскажет, а он выслушает. Но сейчас не был готов к такой откровенности. Каждый раз вспоминая своё немагическое детство, он чувствовал себя жалко, а рядом с Драко чувствовать себя так не хотелось, хотя глядя на своего бывшего школьного врага, он практически каждый раз видел, насколько Драко его превосходит. Но Гарри помнил, с кем он разговаривает, и понимал, что только он сам может эту тему свернуть окончательно. Или по крайней мере попытаться: — Драко, мне неприятно вспоминать это время. Оно полностью состояло из обносков, объедков, криков и побоев. Я не хочу делиться таким. Я правда думал, что спасся, получив письмо с приглашением в Школу магии и волшебства, но мои испытания продолжились и вылились вот во что, — Гарри говорил устало, демонстративно раскинув руки в стороны. Было не очевидно, на что он намекал — на своё тело, снова, или же на тот факт, что из Азкабана его забрали сюда, в мэнор. Его спокойное и счастливое состояние и так продлилось довольно долго, и теперь тяжёлые эмоции выливались в эту маленькую экспрессию. — Спасибо, конечно, тебе за комплименты, и да, ты можешь меня откормить, и выглядеть я буду прилично, да вот только внутри я всё равно поломан, и даже не знаю, смогу ли я снова хотя бы жить, а уж тем более мечтать, без этого тягостного чувства потери и страха, что всё это — лишь моё сумасшествие.

— Начали за здравие, кончили за упокой, — Драко успокаивающе улыбнулся и наклонился к Гарри, накрыв его руку своей. — Эй, ты не один. Мы же уже определили, что моя компания тебе приятна. Дай себе время, Гарри. Дай себе время.

Гарри благодарно кивнул:

— Спасибо, да, ты прав, — эмоций меньше не стало, но такое простое проявление участия будто стёрло острые грани, и чувствовать эти эмоции стало как-то легче. — Драко, — он слегка смутился, — расскажи ещё что-то о своём детстве. Твой голос… Он… — Гарри снова начал краснеть, — мне нравится тебя слушать, — в его мыслях эта просьба не звучала так провокационно, но сказанного не воротишь. А ещё Гарри пришлось признаться себе, что у Драко приятный, обволакивающий голос, который ему нравится. — Я хотел бы ещё тебя послушать, — невпопад повторил он, — если, конечно, ты не против.

— Я не против, Гарри, — Драко взмахом палочки погасил светильники, и парни остались почти в темноте. Он откинулся на спинку, запрокинул голову, изящно уложив локти на подушки. Отблеск мягкого света бликовал на лаковом носке его туфли, который покачивался, ведомый желанием его хозяина. Через стеклянный потолок были видны звёзды — Гарри только сейчас заметил это. Драко начал рассказывать. О том, что в семь лет получил в подарок от отца телескоп и сам изучал созвездия по книге. О том, что просто любил наблюдать за ними, сам соединял их в разные фигуры, придумывал новые значения и названия. Голос его был размеренным и очень успокаивающим, и Гарри, отразив позу Драко, удобнее расположился на диване и настолько расслабился, что начал засыпать. Вынырнув в очередной раз из полудремы, он открыл глаза и встретился с пристальным взглядом Драко. Тот склонился над ним на расстоянии вытянутой руки, словно изучая его лицо в полумраке. Гарри был слишком уставшим, чтобы задуматься о том, что на уме у его нового друга, но отметил про себя, что не в силах сейчас сопротивляться ничему. Однако Драко помог ему подняться, а потом приобнял:

— Мерлин, Гарри, ты и правда истощён, раз мои речи заставили тебя клевать носом всего в полдесятого. Пойдём, провожу тебя.

Они медленно шли. Драко поддерживал Гарри, который никак не мог взбодриться. Его тёплая ладонь на пояснице действовала, словно снотворное, даря умиротворение и покой. Гарри подумал, что это приятно — вот так касаться предупредительно подставленной руки, и приятно, когда заботливо касаются его. Он подумал, что мог бы так идти ещё очень долго, однако совсем скоро они оказались перед дверью в его комнату.

— Я надеюсь, что тебя не нужно укладывать в кроватку? — Драко открыл дверь, пропуская гостя внутрь и выпуская из своих рук. В его взгляде было тепло, и ещё что-то стихийное, что притягивало и манило Гарри.

Сморгнув наваждение, Гарри слегка улыбнулся:

— Уж не свалюсь на полдороги, хотя ковры у тебя, Малфой, знатные, можно и на них поспать… А если серьёзно… Спасибо, Драко, за всё ещё раз. И… Доброй ночи, — Гарри зашёл в комнату, и только упав на кровать, как был, в одежде, услышал тихое «Дикарь» и звук закрывающейся двери. Он мгновенно провалился в сон.

Так и не отпустив дверную ручку, Драко постоял немного, прикрыв глаза и отслеживая собственное дыхание. Он концентрировался на воздухе, входящем и выходящем из его лёгких, успокаиваясь. «Беречь, лелеять, не спугнуть», — пронеслось в его мыслях. Придя в себя, окутанный запахом Гарри, он ушёл в свой кабинет. У него ещё оставались дела.