Часть 4 (2/2)

– Зачем тебе это нужно?

– Мне не разрешали завести в детстве собаку, – странно хмыкнул Рязанцев и погладил меня по голове.

Я не ожидал, что мне будет неприятно сравнение с животным. Тряхнув головой, я сбросил тяжёлую руку. Какая разница, как ко мне относится Рязанцев, если он исполняет контракт и не наносит мне физических увечий? Но его слова меня неожиданно задели.

– После тебя мне потребуется психотерапевт, – я отодвинулся, сел на сиденье и отряхнул колени. Рязанцев так и сидел, вывалив вылизанный мной член. Я скосил глаза на него. – Ты хоть бы подобрал своё хозяйство.

– После меня…

Шеф будто очнулся, поправил одежду, нашарил пульт от шторки, снимая приватность и приоткрыл окно на проветривание. В салоне пахло полиролем для кожи, собственно кожей и сексом. Игорь отлично унюхает, чем мы тут занимались. Впрочем, он и так понял.

***</p>

Когда мы приехали на работу, Инга уже сидела за своим столом. Пунктуальная. Я поставил ей ещё один плюс в голове.

– Вика, кофе! – буркнул Рязанцев, даже не посмотрев на девушку. Про то, что он не поздоровался, я молчу. Ну какой же скот! Ведь он прекрасно знает, что Инга – это Инга. Губы у девушки задрожали, но она встала и процокала к автомату, даже не поправив шефа.

Я включил компьютер и сел за рабочий стол. Открыл почту. Писем было много и я ушёл в работу с головой.

– Вы вместе приехали? – спросила вернувшаяся от шефа Инга и я вздрогнул, косясь на часы. Он, увы, её не задержал, ещё спермы не накопил, наверное. Я невольно сглотнул.

– Да, – мне вдруг надоело врать. Юрист видел контракт, Игорь знал, зачем была поднята шторка, а Инга рано или поздно застанет меня в компрометирующей ситуации.

– Ты с ним спишь?

– Он меня трахает. – Если шок и был на лице Инги, то по другому поводу.

– И ты нанял меня вчера? Но зачем? – с изумлением спросила она.

– Просто работа с дополнительными условиями. Или ты думаешь, что я надеюсь на колечко и свадебное путешествие на Бали?

– Я надеюсь, чем ты отличаешься от меня?

– Может тем, что у меня есть член и гомосексуальные отношения у нас не приняты?

Инга фыркнула.

– Ты вроде умный мужик, образованный, но такой недалёкий в некоторых вещах. Кого это сейчас смутит? А брак спокойно можно зарегистрировать в Америке. Впрочем, мне даже повезло, что ты такой бессеребренник и не будешь мне мешать. – Повезло скорее мне, что Инга оказалась таким бульдогом, вцепившись в идею захомутать шефа всеми зубами. Я улыбнулся ей.

– Возможно, ты права, но такого рода продвижение по карьерной лестнице меня не интересует. Так что я желаю тебе успеха и рукоплещу твоей настойчивости.

– Ты странный.

– Я не люблю врать.

– То есть лепишь правду в глаза?

– Нет. Но на прямой вопрос предпочитаю дать прямой ответ.

– Хвастаешься тем, какой ты принципиальный?

Я закатил глаза.

– Инга, я не хочу конфликтов на работе. И тебе совершенно не надо пытаться поддеть меня. Я на твоей стороне. Почему я так поступаю – рассказывать не хочу. Но и у тебя о мотивах твоих поступков спрашивать не будут. Если у тебя возникнет вопрос – просто спроси меня прямо.

– Хорошо.

Пакт о взаимном ненападении можно считать заключённым.

***</p>

Переговоры с «Элетроном» прошли за бранчем в небольшом ресторане недалеко от офиса «Самайна». Исполнительный директор «Элетрона» тоже был со своей помощницей, так что мы обменялись договорами, контактами и оговорили сроки рассмотрения. Я передал девушке каталог продукции и прайсы.

Рязанцев же обсуждал с Елагиным отдых в Куршавеле этой зимой. Они попали в одну компанию на Рождество и у них были общие воспоминания. Я не прислушивался бы, если бы периодически Рязанцев не шарил по моему колену горячей рукой, периодически пытаясь подняться к паху. Меня эта интервенция невыносимо смущала. В итоге он достал меня так, что я извинился и вышел в туалет, где проторчал минут десять, дыша капалабхати<span class="footnote" id="fn_32532823_1"></span>.

– Всё хорошо, Саша? – спросил Рязанцев, когда я вернулся, всматриваясь в моё лицо, как будто ему не всё равно.

– Да. Утром выпил несвежий белковый коктейль, поэтому до сих пор мутит, – съязвил я, намекая на утренний минет, и мстя за собаку, а вдруг Рязанцев изобиделся. Это было смешно и грустно одновременно. Такой взрослый человек, акула бизнеса, жёсткий переговорщик, обиделся на свою зверушку за мелкий укус. Зато и лапать меня перестал.

Помощница Елагина – Маша, оказалась девушкой милой и я, освобождённый от посягательства, расслабился и мы поболтали за кофе и десертом просто о жизни. Маша недавно отдыхала в Турции и попала в Каппадокию. Её впечатлили и виды, и воздух, и возможность подняться на воздушном шаре на высоту. Маша сделала много ярких фотографий и видео.

Я мечтательно улыбался, рассматривая фотографии и видео в её телефоне. Надо будет маму туда отправить. Когда всё закончится и она станет свободной от боли, страха и безысходности. Она у меня отчаянная. И ей сейчас крайне нужны хорошие эмоции. Каппадокию она точно оценит. Почувствовав взгляд, я поднял глаза и понял, что Рязанцев зол. И зол сильно.

Разговор завял, так как над столом повисла гнетущая атмосфера. Рязанцев угрюмо молчал, Елагин «неожиданно» вспомнил о ещё одной встрече. Маша засуетилась, пожимая мне руку, собирая бумаги. Вежливо распрощавшись со всеми и подхватив папку с документами, я пошёл к машине. Севший туда через пять минут Рязанцев громко хлопнул дверью.

– Игорь, домой!

– Но… – попытался воткнуться я в диалог. Сегодня на приём к шефу записалось несколько человек, а мне надо было вычитать договор с ”Элетроном”.

– Лучше молчи! – огрызнулся Рязанцев.

Я пожал плечами. Может, что-то произошло, пока я в туалете прятался? Ехали мы недолго, квартира у Рязанцева оказалась в центре. И не новострой, а вторичный фонд, но роскошный. Дом с колоннами, широкими лестничными пролётами, лепниной и высокими потолками.

Всё это я видел мельком, потому что неожиданно сошедший с ума Рязанцев, вцепившись в локоть, втащил меня в подъезд, буквально выдернув из машины, проволок по лестнице на второй этаж, трясущимися руками открыл дверь, не сразу попав ключом в скважину.

– Антон, что случилось? – спросил я.

– Ты случился! – Рычащий Рязанцев, продолжал пытаться совокупить ключ с отверстием. Когда это, наконец, удалось, мягко чмокнул хороший замок, дверь тихо открылась и меня швырнули в темноту прихожей. Я растерялся, но не успел сориентироваться, когда меня сгребли за одежду и вжали лицом в стену так, что выбило дух.

– Ты сошёл с ума? – негромко спросил я. Мне было не по себе.

– Я тебе, сучка, не разрешал флиртовать с девками! – рычащие нотки в низком голосе не прибавили мне уверенности.

– Флиртовать? Рязанцев, ты что, на переговорах никогда не был? Это просто элементарная вежливость.

– Вежливость?! Ты ей в сиськи заглядывал!

– Не в сиськи, а в телефон! Отпусти меня! Зачем ты меня привёз к себе домой?!

– Ебать!

– Ты принимаешь наркотики, вызывающие возбуждение?

– У меня есть личный сорт героина, – мне в волосы ткнулся нос и с шумом вдохнул воздух.

А потом меня развернуло, и в шею впились губы. Рязанцев меня испугал, честно говоря. Я никогда не сталкивался с таким бешеным, страстным партнёром: он нападал, давил, завоёвывал.

Меня распяли на стене, оборвали одежду, целовали, кусали, облизывали. Шея, ключицы, плечи, соски, низ живота, внутренняя сторона бёдер.

– Да трахни ты меня уже! – взмолился я, доведённый до истерики. Соски у меня очень чувствительные, но мои партнёрши никогда не заморачивались прелюдиями, даже Эльза. Считается, что мужчине они не нужны. Но мы разные. Кому-то не нужны, а кому-то даже очень.

В итоге я впервые получил полноценную прелюдию. От мужика!

Осатаневший Рязанцев, опять одетый, втащил меня в спальню, швырнул на кровать, рухнул сверху. Тяжёлый! Это было странно, что на мне кто-то лежит. Поза наездницы не давала таких ощущений, да и девушки, обычно, были легче меня. Впрочем, никто из них не держал меня за шею, не вклинивался коленом, не раздвигал ноги, не шарил по телу так жадно, собственнически, не совал мне палец в задницу. В этот раз инородное тело не вызывало такого отторжения. Возможно, потому что я был сильно возбуждён. И возбуждала меня чужая страсть, чужое буйство и превалирование. Сейчас самцом из нас двоих был именно Рязанцев.

Когда он втиснулся в меня, я взвыл от полноты чувств. Даже короткая вспышка боли была сладкой, то, что мне нужно было в моём пути подчинения. Мне, блядь, нравилось, что меня берут! Ощутив внутри себя яростные толчки я изогнулся, обвил ногами бёдра, уперев пятки в поясницу и начал подмахивать!

Этот дикий трах в темноте чужой комнаты, где нет места стыду, нормам, морали, порвал меня к чертям. Я орал во время оргазма как сучка, царапался и бился, получив свой самый сильный пик из возможных.

– Я тебя ненавижу, – сипло сказал я в темноту. Темнота дышала рядом. Всё ещё шумно, всё ещё быстро.

– Почему?

– Ты превратил меня в животное. Это отвратительно.

– Тебе просто надо, чтобы тебя трахали. Но ты не хочешь себе в этом признаться.

Я закрыл глаза. Всё равно ничего не видно, но так я окончательно отгородился от мира. Я что, гей? Или чёртов Рязанцев умеет трахать так, что я превращаюсь в похотливую скотину? Надо домой. Домой…