Глава 10. О целесообразности (2/2)
Дамблдор, Дагворт-Грейнджер…
Сука-судьба и тут решила ей насолить, не иначе. Скамья Альбуса стояла вплотную с ее.
— Мы виделись за ужином, — произнесла Грейнджер, практически не размыкая губ и не поворачивая головы.
Волдеморт, до этого с ухмылкой смотревший на по-прежнему отрешенного Блэка, вернул взгляд Гермионе и недовольно поджал губы. Периферийным зрением Грейнджер заметила, что Дамблдор Волдеморту кивнул — чертов интриган.
— Не делайте вид, будто не избегали меня все это время, — проговорил Альбус, склонившись, как показалось Гермионе, чересчур близко.
Она недовольно нахмурилась, раздражаясь. Снова эти дамблдоровские и волдемортовские игры, в которые эти двое ее втягивают, вместо того, чтобы играть по ее правилам.
Грейнджер медленно, чтобы не привлекать внимания, повернула голову.
— Вы как-то предостерегли, что меня могут сломать, как любимую игрушку, — вполголоса процедила она. Было что-то такое в ее интонации, видимо, что заставило Альбуса напрячься. — Так вот, у меня сложилось впечатление, что игроков как минимум двое. И оба совершенно бессовестно забыли, что я, черт возьми, не игрушка.
Закончив свою пламенную речь, Гермиона так же медленно отсела на другой край скамьи, подальше от Альбуса.
— Профессор…
— Разговор окончен, Альбус, — произнесла она, уставившись в ту же точку, что и Альфард. — Впредь прошу обращаться ко мне исключительно по рабочим моментам.
Дамблдор шумно вздохнул и наконец отвернулся. Стоило ему отвести взгляд, напряженные плечи Гермионы опустились и ссутулились.
В зале появился Спенсер-Мун — бывший Министр, имеющий настолько безупречную репутацию, что его, не задумываясь, назначили Верховным Чародеем после того, как покинул прежний пост. Он хлопнул в ладони, накладывая на зал Заглушающие чары, и заседание началось.
Вопросов на повестке оказалось очень много, и Грейнджер забыла обо всех переживаниях, активно включаясь в обсуждение. Гермиону несколько удивило, что ее мнение не оспаривалось, не акцентировалось внимание на том, что она здесь «новенькая». Права всех в этом зале были равны — чистокровные уважали традиции.
— … бедные слои населения платят налог по той же процентной ставке, что и более обеспеченные. И не стоит упускать из внимания, что я говорю о прямых налогах. В случае с уплатой косвенных малообеспеченные граждане страдают сильнее, — произнес Бруствер — представитель прогрессивной, а соответственно, не очень популярной партии в Великобритании.
— Не могли бы вы привести пример, мистер Бруствер? — с усмешкой поинтересовался Спенсер-Мун.
Леонард Спенсер-Мун справедливо считался одним из лучших Верховных Чародеев за всю историю существования Визенгамота — он легко подмечал настроение толпы, умел направлять и подталкивать, при этом абсолютно абстрагируясь от личных эмоций и никак их не демонстрируя. Вот и сейчас Гермиона не могла понять, как именно Леонард относится к намекам Бруствера о том, что пропорциональная система налогообложения не подходит Великобритании.
— Конечно, — кивнул тот. — Доход любого лавочника из Центрального, Косой аллеи или Хосмида на порядок меньше дохода, например, владельца текстильной фабрики в Уилтшире. Но и те и другие платят двадцать процентов с прибыли. Конечно, и в казну они делают разный вклад, — добавил он, когда люди зашумели. — Но затем владелец лавки и владелец фабрики идут, предположим, в аптеку за рогом единорога…
— Звучит как начало хорошего анекдота, — заметил кто-то, и по залу пронеслись смешки, даже Бруствер приподнял уголок рта в полуулыбке.
— Подводите к тому, что у них обоих есть проблемы с потенцией? — веселясь, поинтересовался мужчина, сидящий неподалеку от Гермионы.
Бруствер закатил глаза.
— Хорошо, предположим, не за рогом, а за жаборослями, — исправился он. — Они купят их по одной цене и заплатят одинаковый налог, понимаете? Оба заплатят по сиклю в казну, но для лавочника этот сикль значит много больше, чем для владельца завода…
— Что же вы, предлагаете, чтобы перед покупкой человек отчитывался о том, где и кем он работает, а аптекарь решал, кому включить налог в стоимость жаборослей, а кому — нет? — недоумевая поинтересовался мистер Принц, и зал наполнился гулом недовольных голосов, хотя Грейнджер успела заметить и пару задумавшихся над такой перспективой лиц.
Принц, к слову, как показалось Гермионе, выглядел бодро и на тот свет явно не торопился. Правда, был один, без супруги.
— Нет, конечно, нет, — поспешил успокоить Бруствер. — Я лишь предлагаю рассмотреть вариант перехода на прогрессивную систему налогов. Я поясню, — произнес он, повернувшись к Спенсер-Муну, и тот кивнул. — Прогрессивная система налогообложения предполагает разделение процентных ставок: поменьше для малообеспеченных слоев и побольше для тех, чей доход выше. Таким образом, косвенный налог не изменится, доход в казну тоже…
— Но для владельцев фабрик, например, это означает, что платить они станут больше.
Бруствер почти виновато пожал плечами, и Гермиона мысленно опустила ладонь на лицо. Да, с таким даром убеждения ему будет непросто добиться смены системы.
— Возможно, — пожал плечами. — Все будет зависеть только от суммы дохода.
— Не приведет ли это к сокрытию некоторых доходов? — скрипящим голосом поинтересовался старичок. Кажется, Лонгботтом.
— Будто сейчас прибыль не скрывают… — пробормотал мужчина, шутивший ранее про потенцию, и его услышали только те, кто сидел рядом.
— Это уже другой вопрос, — пробасил Спенсер-Мун. — Не будем делать вид, что сейчас этой проблемы нет. Полагаю, всем нужно обдумать это предложение, прежде чем выносить его на голосование, мистер Бруствер. Подготовьте положения, расчеты и разошлите их до конца месяца каждому члену Визенгамота. Думаю, двух месяцев вам хватит на изучение, — произнес он, обращаясь к залу, — на заседании в июне проголосуем.
Бруствер кивнул, собрал с кафедры, за которой выступал, пергаменты и вернулся на свое место, стараясь незаметно вытереть выступивший на висках пот. Представители его партии ободряюще ему улыбались.
— Перейдем к следующему вопросу. Гиппократ, прошу, — Спенсер-Мун широким жестом указал на кафедру.
Сметвик бодро прошествовал туда.
Молодой, с буквально выплескивающимся через края энтузиазмом, он вызывал в Гермионе робкое чувство зависти: ей бы столько энергии. Он повторил свое предложение, которое каждый из присутствующих здесь изучил вдоль и поперек. Сметвик говорил об открытии медицинских пунктов в крупных районах Великобритании: Уилтшире, Косой Аллее и Годриковой впадине, — еще в начале декабря. Тогда на заседании присутствовал сэр Гектор, а вот принимать решение предстояло уже Гермионе. Она изучила записи Дагворт-Грейнджера и убедилась, что их мнение по этому вопросу совпадает.
Больницу Святого Мунго действительно следовало разгрузить, принимать там только сложных больных и тех, кому необходим стационар. Волшебников, несерьезно пострадавших от случайного колдовства, можно было легко принять и вылечить в мелких стационарных пунктах.
Имелась и загвоздка: чтобы оптимизировать расходы на открытие медицинских центров, предлагалось в тех же зданиях разместить и дежурные центры для авроров. Аналог магловских полицейских участков, решила Гермиона. И вот эту идею поддерживали с меньшим энтузиазмом — большинство волшебников вполне устраивало, что аврорат централизованно находится в министерстве.
— Голосуем, — произнес Спенсер-Мун, упираясь руками в свою кафедру. — Кто «за» то, чтобы открыть медицинские центры в Уилтшире, Косой аллее и Годриковой впадине?
Грейнджер подняла руку, оказываясь в меньшинстве тех, кто «за». Волдеморт, предсказуемо, собирался голосовать «против» или воздержаться. Блэки, у которых было самое больше число мест в Визенгамоте, очевидно, состояли с ним в сговоре.
Но внезапно Альфард поднял ладонь вверх.
— Мистер Блэк, у вас два голоса? — легко поинтересовался Спенсер-Мун, выписывая на пергамент количество голосующих соответственно их местам в Визенгамоте.
Остальные Блэки недоуменно покосились в сторону Альфарда.
— Два, — кивнул тот.
— Остальные Блэки? — деловито поинтересовался Чародей, слегка ухмыляясь: ничего удивительного в этом не было — Блэки всегда выступали единым фронтом.
— Одну минуту, — попросил Орион у Муна, склоняясь к Альфарду.
Их разговор и правда не продлился больше минуты. Ровно через шестьдесят секунд Орион выпрямился, а затем поднял руку вверх. Вслед за ним воздух разрезали и остальные ладони.
— Плюс десять, — удовлетворенно произнес Спенсер-Мун, возвращаясь к подсчету голосов.
Пока он занимался своим делом, Гермиона покосилась на Волдеморта. Лицо его, как всегда, эмоций не выражало, но Грейнджер была уверена: он зол. Может быть, даже находится в ярости. Близость авроров к его Лютному вряд ли казалась ему привлекательной перспективой.
Тех, кто «против», и воздержавшихся оказалось теперь меньшинство.
Значит, так Альфард решил отомстить за Рино. Гермиона надеялась, что последствия этого решения Блэка на сей раз ее не затронут, но всерьез подумывала стать вегетарианкой.
— Следующий, — протянул Спенсер-Мун, поправив очки и уткнувшись взглядом в пергамент, — Альбус Дамблдор, прошу.
У Гермионы даже в голове предложение Дамблдора не выходило считать «предложением». Его слова больше походили на просьбу. И да, он в очередной раз просил выделить средства на улучшение условий обучающихся — простыми словами, на ремонт школы.
— Что скажете, мистер Фоули? — обратился Спенсер-Мун, не скрывая иронию в голосе.
Роберт Фоули оставался бессменным помощником министра по финансам — министры регулярно сменялись последние тридцать лет, а вот Фоули — нет, — и именно его мнение о целесообразности трат учитывалось при принятии решений. К слову, зная, насколько этот человек консервативен, Грейнджер заранее сочувствовала Брустверу.
Поднявшись, Роберт вздохнул.
— Ремонт Хогвартса — дело крайне затратное. С учетом того, что в магической Британии специалистов, способных спланировать и выполнить ремонт здания, в котором чары накладывались еще Основателями, нет, и придется привлекать людей из-за границы, — затратное вдвойне. А так как Хогвартс — предприятие автономное…
— Хогвартс — не предприятие, — резковато возразил Дамблдор, но Фоули продолжил, не обратив внимание на его реплику:
— … и никакого дохода в бюджет не приносит, потому считаю эту трату нецелесообразной, — заученной скороговоркой произнес он.
Было вполне предсказуемо, что, опираясь на это мнение, большинство будет «против». «За» проголосовали лишь Дамблдор, Грейнджер и Слагхорн, что, впрочем, было уже на два голоса больше, чем обычно.
— Что ж, Альбус, советую вам придумать основание, как сделать трату целесообразной, — по-дружески бросил на прощание Спенсер-Мун, пока Дамблдор возвращался на свое место.
Грейнджер почему-то показалось, что Леонард имел в виду что-то конкретное, и Дамблдор, судя по тому, как напряглись его плечи, этим конкретным доволен не был.
Когда время перевалило за полночь, Грейнджер чувствовала себя так, будто ее силы высосали. К этому моменту было внесено столько предложений — и здравых, и нет, — что голова пухла от количества информации. Спенсер-Мун же выглядел так, словно только что проснулся. Не растратив и толики энтузиазма, он старался расшевелить остальных.
— Последнее на сегодня, — проговорил он, — определение малого состава коллегии судей.
Простыми словами, кто будет таскаться на судебные заседания. Гермиона мысленно укорила себя за такое пренебрежение.
Со своего места поднялся Бенедикт Крауч.
— Я составил список тех, кто следующие три месяца будет входить в малый состав, — флегматично произнес он, выуживая пергамент из кармана мантии. — Эббот, Блэк — пусть на этот раз будет Сигнус, — Дагворт-Грейнджер, — Гермиона мысленно простонала, — Забини, Малфой, — он посмотрел из-под очков-половинок на Септимуса Малфоя, — введете в курс дела мистера или миссис Найтмер, когда они определятся, кто из них будет присутствовать на заседаниях. Дальше, Поттер, — нашел взглядом Поттера, и Гермиона, поежившись, посмотрела в ту же сторону, — вы просветите представительницу Дагворт-Грейнджер. Мисс Грейнджер, — он резко посмотрел на нее, — привстаньте, чтобы Чарльз вас увидел. Ох уж эти новые лица, — пробормотал, совершенно не меняя тона и громкости голоса. — Руквуд, Скамандер, тот, который Тесей, и Финниган.
Спенсер-Мун, фиксирующий слова Крауча, кивнул.
— Остались ли у кого-либо вопросы? — скорее, для проформы спросил он. Не дождавшись таковых, радостно продолжил: — Заседание объявляю закрытым!
Хлопнул в ладоши, снимая Заглушающие чары.
Не дожидаясь, пока кто-нибудь захочет к ней обратиться, Грейнджер пригнула голову и, слившись с толпой, выскользнула из зала.