Глава 8. День всех влюбленных... и не очень (2/2)

Гермиона надеялась, что Блэку хватит благоразумия не говорить об этом Волдеморту прямо.

— Я оставлю вас ненадолго, — произнес Волдеморт, — хочу поздороваться с Горацием.

Стоило ему уйти, Альфард сосредоточился на Грейнджер.

Конечно, он не мог упустить случая прокомментировать, в чьей компании застал Гермиону, но та быстро перевела тему, благо, Блэк легко переключился на рассказ о Рино, а потом о ферме.

— Хожу на эти приемы из года в год, но никак не могу найти кого-нибудь, кто ладит с животными, — капризно поделился он.

— Интересы Слагхорна не распространяются на любителей волшебных зверей, — отстраненно проговорила Гермиона. — Иначе мы все имели бы честь наблюдать здесь Хагрида.

— Хагрид? Кто это? — заинтересовался Блэк.

— Наш лесничий, — охотно пояснила Гермиона.

— Надо же, в мое время в школе не было лесничего, — пробормотал Блэк.

Гермиона отставила пустой бокал и взяла следующий.

— Он устроился на пару дней раньше меня, — ответила на очередной невысказанный вопрос Грейнджер, присматриваясь на этот раз к горькому шоколаду.

Наконец выбрала кусочек покрупнее.

— Трудный день? — поинтересовался Блэк, кивнув в сторону бокала.

Грейнджер вздохнула. Взгляд скользнул к Арабелле, которая по-прежнему беседовала с Ричардс. Сейчас к ним присоединился и Нобби Лич; парень выглядел живым и воодушевленным. Впервые за месяц Гермиона увидела на его лице что-то отличное от недовольства.

— В некотором смысле, — ответила она отстраненно; фигура Волдеморта отделилась от толпы и направлялась к ним. — Сегодня в честь праздника всем школьникам было позволено посетить Хогсмид. И там случился инцидент.

— Какой? — полюбопытствовал Блэк, когда Грейнджер зависла — Арабелла и Нобби общались на удивление легко, и Гермиона была искренне удивлена этим фактом.

Она с трудом отвела взгляд от учеников, возвращая внимание Альфарду.

— К старшекурснице приставали егеря, — сказала она. И лишь после того, как слова зависли в воздухе, поняла, насколько на самом деле это ужасно звучит.

— Егеря? — переспросил подошедший Волдеморт.

— Обычно егеря не захаживают в Хогсмид, — произнес Блэк.

— Это совершенно точно были егеря, — немного раздраженно проговорила Гермиона.

— С девушкой все в порядке? — взволнованно поинтересовался Альфард.

— Да… да, конечно, — ответила Грейнджер. — Вряд ли я находилась бы здесь, если бы что-то… вы поняли.

Мужчины кивнули.

— Вы вызвали авроров? — спросил Волдеморт.

Грейнджер удивленно посмотрела на него. Вот уж кого не назовешь поборником закона.

— Нет, — качнула головой. — Во-первых, не произошло ничего, за что можно было бы их наказать. Во-вторых, девушка вряд ли мечтает поставить в известность общественность о… таком. И в-третьих, — выдохнула Гермиона, — я им пригрозила, и, надеюсь, мы друг друга поняли.

Блэк оценивающе взглянул на нее.

— Ну, меня бы это вряд ли впечатлило, — скептично произнес он.

Грейнджер вспыхнула.

— Хотите помериться силами? — поинтересовалась она, сама не до конца понимая, шутит ли.

Альфард поднял руки в капитулирующем жесте.

— Увольте. Я с женщинами не дерусь.

— Вряд ли егеря воспитаны так же хорошо, — проговорила Гермиона.

Волдеморт, все это время внимательно слушающий их разговор, недовольно нахмурился, что не укрылось от внимания Грейнджер.

Она хотела спросить, что из ее рассказа так его зацепило, но периферийным зрением заметила знакомую фигуру.

— Альбус, — произнесла она на выдохе, улыбнувшись. Оставила бокал левитировать в воздухе, и собиралась отойти, как скорее почувствовала, чем увидела, тяжелый взгляд Волдеморта. — Я совсем ненадолго, — бросила она.

И все же сбежала. Но на этот раз ее совесть была чиста — она ведь предупредила, что скоро вернется.

Дамблдор застыл у колонны возле входа, внимательно осматривая помещение, словно кого-то искал. Гермиона невольно восхитилась — он выглядел превосходно. Без одной из своих нелепых мантий, в шикарном шерстяном костюме тройке. Но лучше всего образ красило отсутствие болезненной бледности.

Альбус заметил ее, и его глаза расширились от удивления.

Он сделал шаг ей навстречу, и они неловко застыли на расстоянии вытянутой руки друг от друга.

— Альбус, — произнесла Гермиона.

— Профессор Грейнджер.

— Что вы здесь делаете? — опомнившись, спросила она. — Вы сбежали из больницы?

Дамблдор усмехнулся и качнул головой.

— Нет, меня выписали, — ответил он. Заметив ее скептичный взгляд, добавил: — Честно. Но у меня не так много времени. Подарите мне танец?

Грейнджер, конечно же, с радостью согласилась.

— Почему у вас не так много времени? — спросила она, вкладывая ладошку в его ладонь.

Вторая рука Дамблдора опустилась на талию.

— Накопилось много дел, — ответил директор. — Вообще-то я пришел, чтобы поблагодарить вас за спасение.

Грейнджер смутилась, но не могла не признать: было приятно, что он оставил дела, чтобы увидеть ее.

— Бросьте, — улыбнувшись, отмахнулась она. Тут же прищурилась и посмотрела ему в глаза. — Я бы с бо̒льшим удовольствием послушала объяснение, почему меня не выдернуло из Мунго после полуночи.

Рука, покоящаяся на ее талии, сжалась крепче.

— Хотите обсудить это прямо сейчас? — тихо поинтересовался Альбус, склонив голову к плечу.

Гермиона устало покачала головой: прямо сейчас не хотелось ничего обсуждать.

Ей было хорошо. Будто с появлением Дамблдора ее накрыло коконом спокойствия, и все проблемы остались там, снаружи.

Говорить не хотелось тоже. Она наслаждалась танцем — когда вообще танцевала в последний раз? — теплом чужого тела и прикосновениями. Прикрыла глаза, смакуя момент. Ощущение шерстяной ткани костюма под ладонью, чужое дыхание в унисон с ее; свежий с нотками мяты аромат одеколона Дамблдора оседал на нёбе и въедался в легкие. Музыка будто ушла на второй план… Гермиону обдало жаром, а низ живота приятно скрутило.

Она вздрогнула и широко раскрыла глаза.

Они танцевали, почти прижавшись друг к другу — еще чуть-чуть и грудные клетки соприкоснутся. Слишком близко. Непозволительно близко. Еще непозволительнее были мысли, свернувшие в совершенно неправильную сторону.

Черт возьми!

Мелодия и гул голосов постепенно возвращались, и удивление Гермионы росло в унисон со звуками.

Она только что представляла себя и Альбуса?

Нет, не так.

Ее тело предало ее и потянулось к Альбусу — коллеге, наставнику, гораздо старше ее, гею — как к мужчине?

Да она, похоже, совсем свихнулась.

Дамблдор, словно почувствовав, что Гермиона вышла из оцепенения, слегка отстранился и посмотрел ей в глаза, лукаво улыбаясь. Это, черт возьми, только усугубило ситуацию — Грейнджер почувствовала, что кожу на щеках и шее обожгло.

— Приходите ко мне на чай после того, как мероприятие Горация закончится, — пригласил он.

Гермиона нервно сглотнула и облизала пересохшие губы.

— У вас же много работы? — полувопросительно протянула она, таким хриплым голосом, будто это первые слова, которые она произнесла после десятилетнего обета молчания.

Вообще-то чай сейчас совсем не помешал бы.

— К тому моменту я надеюсь, решу основные вопросы.

— Ладно, — согласно кивнула она.

— Спасибо за танец, — с такой благодарностью произнес Дамблдор, будто Гермиона подарила ему по меньшей мере все Дары Смерти, а не просто подвигалась с ним под музыку. Перехватил ладонь и поцеловал ее. — Потрясающе выглядите.

Он подмигнул, сжал напоследок руку и покинул зал.

Зажмурившись и совершив несколько вдохов и выдохов, Грейнджер старалась прийти в себя. Реакции собственного тела пугали ее, а способность мыслить рационально будто отключилась. Хотелось все бросить и прямо сейчас пойти за Дамблдором, и плевать, что он старше, что он наставник, что гей...

С последним, возможно, она погорячилась.

— Твою мать, — буркнула она.

Схватила с ближайшего подноса стакан воды и повернулась к одиноко стоящему Волдеморту. Недовольному Волдеморту.

Черт возьми.

Когда все успело так запутаться?

На негнущихся ногах она зашагала назад, с неудовольствием отмечая, что чем ближе подходит, тем отчетливее видит проступающее на лице Волдеморта раздражение. Неужели решил продемонстрировать настоящие эмоции? Или забыл вернуть невозмутимую маску?

— Профессор Грейнджер, могу пригласить вас на танец? — выскочил внезапно Роули.

— Мисс Грейнджер уже обещала танец мне, — произнес Волдеморт, вынимая из ее руки пустой бокал и отправляя его на поднос.

Гермиона послала ученику извиняющийся взгляд и, ведомая Волдемортом, последовала к танцевальной площадке.

Опустила руку на мужское плечо и почувствовала прикосновение к талии. В отличие от нежного касания Дамблдора, это было жестким, почти собственническим. Он притянул ее ближе.

Волдеморт и в танце вел грубее и резче, что никак не давало расслабиться.

Грейнджер подозревала, что он зол, все же, по-настоящему.

Мимо провальсировали Лич и Ричардс, и Гермиона удивленно проследила за ними взглядом.

— Ваш ученик? — спросил Волдеморт деловым тоном.

— Вообще-то, они все мои ученики, — неловко произнесла Грейнджер. — ЗОТИ — обязательный предмет.

Волдеморт хмыкнул.

— Но он вас чем-то заинтересовал, — проговорил он уверенно. — Как его зовут?

— Лич, Нобби Лич, — пробормотала Гермиона. — А заинтересовал он тем, что мне любопытно, чем Нобби впечатлил Горация. Недавно я разнимала его и Эйвери. А Эйвери — слизеринец...

Продолжать логическую цепочку вслух Гермиона не стала — Волдеморт и сам понимает, что это не в стиле Горация — поощрять студентов Гриффиндора в ущерб Слизеринцам, тем более — Эйвери.

Которого здесь, кстати, не было.

Любопытно.

— Лич, — повторил Волдеморт. — Он не… чистокровный?

— Маглорожденный, — кивнула Грейнджер. Мужчина поморщился, как от зубной боли. — Хотя о родителях на самом деле ничего не известно. Он сирота.

Волдеморт никак не отреагировал на слова, продолжая с любопытством рассматривать зал.

— А парень, который пригласил вас на танец? Чем он впечатлил Горация?

Гермиона нахмурилась.

— Мистер Роули ловец команды Хаффлпаф, — просто ответила она.

Волдеморт, казалось, остался недоволен услышанным.

— Значит, здесь нет тех, кто силен в ЗОТИ? — поинтересовался он.

— Ну почему же, — пробормотала Грейнджер, рассматривая студентов поблизости, — братья Лестрейндж неплохи.

Она посмотрела в сторону двух слизеринцев, и Волдеморт проследил за ее взглядом.

— Познакомите меня с ними?

И вот теперь до Гермионы дошло. Словно гром среди ясного неба — ее озарило. Поняла, к чему все эти расспросы. Поняла, для чего Волдеморту она.

Дышать стало трудно.

— Все хорошо? — обеспокоенно поинтересовался Волдеморт. — Вы побледнели.

Грейнджер покачала головой.

— Н-нет, — произнесла она. — Извините, мне, кажется, дурно.

Она выпуталась из его объятий, намереваясь как можно скорее сбежать отсюда. Волдеморт придержал ее руку.

— Вас проводить?

— Нет, не стоит, — быстро ответила Гермиона.

— Напишите мне вечером, как себя чувствуете, — попросил он, провожая к выходу. — Надеюсь, мы увидимся на следующей неделе.

— Конечно, — бросила Грейнджер.

Бросилась поскорее из зала, ощущая, как тошнота подступает к горлу, а желудок сжимается.