Глава 6. Выбор (2/2)
Гермиона закашлялась. Щеки обожгло, будто к коже поднесли свечу, а сердце на мгновение сбилось с ритма.
Волдеморт подал ей стакан воды.
— Итак, — продолжил он, успокаивающе поглаживая ее ладонь, — к традициям магических скачек можно отнести ставки. Если вы не сделаете хотя бы одну — оскорбите хозяев. В перерывах между забегами принято…
Волдеморт говорил и говорил, держа руку Гермионы в своей. И то, как он рассказывал на первый взгляд банальные вещи, интриговало — он умел преподнести информацию. Сознание поплыло под его чарующий голос. Грейнджер даже не запомнила ни вкус вина, ни десерта. Лишь его низкий бархатный баритон, льющийся, минуя уши, прямо в мозг.
Все вокруг них будто померкло. И стало наплевать на скачки, ставки и все традиции.
Гермиона была готова просидеть на своем месте весь день, слушая Волдеморта.
Покашливание, прозвучавшее слева, мгновенно отрезвило.
— Альбус? — удивленно протянула Гермиона.
— Рад вас встретить здесь, профессор Грейнджер, — улыбнувшись, произнес он. — Мистер Риддл, — он слегка склонил голову.
Гермиона перевела взгляд на Волдеморта и поразилась мгновенным переменам: черты лица заострились, стали хищными; в глазах появился алый отлив. Он крепче сжал ее ладонь, которую Гермиона, как она думала, попыталась незаметно отодвинуть.
— Дамблдор, — проговорил он. — Неважно выглядите, директор.
Грейнджер посмотрела на Альбуса. Тот действительно выглядел не очень. Кожа была еще бледнее, чем неделю назад, а на лбу выступила небольшая испарина.
— Приболел, не стоит беспокойства, — безразлично бросил Дамблдор, переключая внимание на Гермиону. — Вы снова легко одеты.
Это прозвучало, как обвинение.
— Н-ну, здесь довольно тепло и…
— Если мисс Грейнджер замерзнет, она всегда может использовать согревающие чары…
— Не может, — возразил Дамблдор, не глядя на Волдеморта. — Они ей, так скажем, противопоказаны. Не задерживайтесь, профессор, — добавил, обращаясь уже непосредственно к ней.
Кивнув напоследок, Альбус отошел. Гермиона проводила его взглядом, только сейчас обратив внимание на легкую хромоту и то, как старательно он обходит людей. Она задумчиво нахмурилась.
— Значит, вы не можете использовать согревающие чары, — произнес Волдеморт, переключая ее внимание на себя. Гермиона рассеянно кивнула. — Вы должны были предупредить об этом заранее.
— Все в порядке…
— Я должен знать о таких вещах, — настойчиво перебил он. Гермиона моргнула. — Идемте, пора сделать ставки и отправляться на трибуны.
-</p>
Гермиона заняла место, на которое указал Волдеморт, и без удовольствия обнаружила, что Альбус находится прямо напротив них на зеркальной трибуне. Он был с Горацием. Она старалась не смотреть на них так явно, но бросила несколько коротких взглядов, искренне беспокоясь за состояние Дамблдора. Издалека он выглядел еще болезненнее, особенно на фоне Слагхорна.
В голову закрались сомнения насчет того, посетил ли он Поппи. Ухудшение состояние могло быть признаком не только воздействия Круциатуса, но и банального сепсиса, если его рану не успели достаточно обработать в Мунго. По опыту Грейнджер знала, что мужчины ненавидят посещения больниц и стараются покинуть их как можно скорее.
Она дала себе обещание, что сразу после скачек лично проводит Дамблдора в больничное крыло.
А потом ее внимание перетянули на себя гиппогрифы и наездники. И Волдеморт, левая нога которого прижималась к ее правой.
Каждый наездник, прежде чем подойти к своему гиппогрифу, низко кланялся. И шоу началось еще до того, как все успели занять свои позиции.
Мужчина под номером восемь поклонился недостаточно уважительно, и существо, разозлившись, встало на дыбы. Участник успел лишь заслонить лицо рукой, а потом вытоптанный снег окрасился в красный.
Грейнджер невольно ахнула.
Волдеморт взял ее ладонь в свою руку. Теперь вся правая часть тела просто горела от его близости. Его аромат, казалось, окутал ее и пробрался в легкие.
С трудом Гермиона переключила внимание на то, что происходит за окном. Остальным наездникам, кажется, повезло больше восьмого. Спустя пару минут каждый гиппогриф был оседлан.
Даже издалека Гермиона видела, как переглядываются птицы, словно обещая друг другу, что пощады не будет. Пожалуй, в этом и было основное отличие магических скачек от магловских — гиппогрифы осознавали, что соревнуются. Один с пестрыми крыльями и светящимися зелеными глазами боднул крылом белого, щупленького. Тот угрожающе клацнул клювом.
Наездники, в точности копируя поведение животных, заводили толпу, бранясь и размахивая руками.
С первым звуком Сигнальных чар споры прекратились. Все затаили дыхание. С третьим сигналом гиппогрифы резко двинулись с места, и волшебники, сидящие на трибунах, одновременно подались вперед.
Третий наездник свалился в снег, не удержавшись, но его гиппогрифа это не остановило. Напротив, лишившись дополнительной тяжести, он первым разложил крылья, попутно цепляя ближайших к нему существ, и, сделав взмах, взлетел.
Те, что остались позади, взревели. От их крика задрожали стекла, и, несмотря на преграду, уши заложило.
Когда все гиппогрифы оказались в воздухе, началось основное шоу. Существа не только стремительно двигались вперед, но и старались сбросить наездников со спин конкурентов. Страшное зрелище, когда человек, срываясь со спины, летит камнем вниз.
Когда это случилось в первый раз, у Гермионы невольно перехватило дыхание. Она не заметила, как палочка оказалась в ее руке, а сама она рванулась вперед. Сжавшаяся ладонь Волдеморта ее остановила и отрезвила.
— Вы все равно ничего не сможете сделать через стекло, — произнес он ей на ухо.
Гермиона кивнула, возвращаясь на место. Убедилась, что упавшего мужчину подхватили чарами судьи.
А гиппогрифы тем временем заканчивали первый забег.
Те, что летели без наездника, издавали победный клич, хотя наверняка осознавали, что дисквалифицированы.
Номер шесть стал победителем первого круга, а одиннадцатый, на которого ставила Гермиона, затерялся где-то в середине.
Услышав объявление о получасовом перерыве, Грейнджер выдохнула. Выдерживать такой стресс весь день без пауз она не была готова. Волдеморт предложил спуститься вниз, к наездникам, и она с восторгом согласилась.
По дороге встретили толпу Блэков и, подхваченные ими, направились к наезднику под первым номером.
— Альфард! — удивленно произнесла Гермиона. — Вот уж не ожидала увидеть вас в качестве участника.
Тот лукаво улыбнулся.
— Мисс Грейнджер, — произнес он, поцеловав протянутую руку, — надеюсь, сумею впечатлить вас сильнее, когда выиграю.
Он подмигнул, и Грейнджер искренне рассмеялась.
— О, да, — произнесла Вальбурга, — он посвятит победу вам, будьте уверены.
— Хотите прокатиться на Рино? — спросил Альфард и, не дожидаясь ответа, схватил Гермиону за запястье — в контрасте с Волдемортом, его ладонь казалась мягкой и нежной, почти женской. — Летать на гиппогрифе не опаснее, чем сражаться на дуэли с мужчиной, — добавил, заметив сопротивление.
Волдеморт опустил руки на ее плечи.
— Гермиона боится высоты, Альфард, — проговорил он твердо. — Думаю, она скорее бы предпочла сразиться с тобой.
— В самом деле? — разочарованно протянул Блэк. Гермиона виновато кивнула. — Ну ничего, — добавил бодро, — тогда я просто вас познакомлю.
И все же сумел дотянуть ее до загона Рино.
Гиппогриф, прищурившись, оценивающе пробежался глазами по фигуре девушки. А когда та поклонилась под нетерпеливым взглядом Альфарда, поклонился в ответ.
— Ну вот, теперь можете его погладить! — обрадованно произнес он, подталкивая Гермиону вперед.
Ей совершенно не хотелось гладить Рино, но отказывать Блэку было неловко. Она осторожно протянула ладонь, и гиппогриф, словно кошка, подставил клюв и потерся о руку. Клюв был твердым, а перья — жесткими, но от существа исходило приятное и влекущее тепло. Он низко замурчал, передавая в ладонь приятные вибрации, и Грейнджер, распахнув широко глаза, посмотрела на Альфарда.
— Вы ему понравились, — заявил Блэк. — Можете не сомневаться, он костьми ляжет, чтобы вас впечатлить.
Губы Гермионы сложились в удивленную «о». Взгляд соскользнул к Волдеморту. Тот стоял, опершись плечом о решетку и скрестив руки на груди, с интересом за ними наблюдая.
— Нам пора возвращаться, — сказал он, поймав взгляд.
Грейнджер с сожалением отошла от гиппогрифа.
— Вы можете навестить Рино, если захотите, — проговорил Блэк, провожая Гермиону к выходу. — Я вам напишу, и договоримся о встрече, — чуть тише добавил он.
Гермиона немного удивленно посмотрела на Альфарда и неловко взмахнула рукой на прощание. Не мог же он вот так открыто проявлять внимание, несмотря на то, что она пришла с другим мужчиной?
Поразмыслить об этом ей не дали.
— Приглашаем сегодня вечером отметить победу Альфарда, — проговорил Орион.
— Или запить поражение, — добавил Сигнус, ухмыляясь.
— Сигнус поставил на Малфоя и теперь надеется, что тот победит, — пояснила Друэлла, закатив глаза.
— У меня не было планов, — проговорила Гермиона, пожав плечами.
— Мы присоединимся, благодарю за приглашение, — произнес Волдеморт.
На очередном лестничном пролете их пути разошлись.
Заняв свое место, Гермиона невольно взглянула на трибуну напротив. Альбус и Гораций как раз продвигались в сторону своих кресел. Грейнджер заметила, что Альбус поморщился, когда какая-то женщина несильно его толкнула в больную ногу.
С трудом дождавшись следующего перерыва и уже практически не следя за скачками, она, извинившись перед Волдемортом, проскользнула в соединяющий трибуны коридор.
***</p>
Волдеморт удивленно наблюдал за фигуркой Грейнджер, лавирующей между людьми в толпе. Она добралась до Дамблдора, и Волдеморт сцепил зубы.
Гермиона перебросилась парой фраз с Горацием, потом с Дамблдором. Приложила ладонь ко лбу последнего, а потом просто схватила его за руку и потащила на выход, к трансгрессионным площадкам.
— Сукин сын, — досадливо пробормотал Волдеморт.