Знаки и дары (2/2)

— Благодарю, aranen, — тепло улыбнулся кузнец.

— Но…

— Как я догадался? — прищурился эльда, настолько старый, что у него даже кое-где начала проступать щетина. — Я много видел на своем веку, aranen. Много звёзд мне сияли, я научился различать их оттенки. Много видел разного света, — кузнец поднял заготовку и посмотрел на неё при свете печи. — Свет может быть тёплым и холодным, согревать и ослеплять, вспыхивать и тлеть. У каждой из fear тоже свой свет. Твой подобен огню в очаге. Ты можешь мягко тлеть, согревая тех, кто вокруг, но подует холодный ветер, и ты возгораешься, защищая и заслоняя собой любимых. Ты можешь уютно потрескивать, но способен вспыхнуть лесным пожаром и выжечь. Ты — сам огонь, и переменчив, как эта стихия. Но лишь для тех, кто не умеет обращаться с огнем. А тот, кто рождён с ним в руках, способен на великое разрушение и великое созидание.

— Мой ada, как и вы, кузнец, — зачем-то сказал Морохир, чуть задумавшись, когда в словах эльды промелькнуло что-то заинтересовавшее его.

— Твой ada уже создал по крайней мере одно прекрасное творение, — улыбнулся кузнец, глядя на неожиданного наблюдателя. — И такой мастер способен сотворить то, что прославит его в вечности.

Казалось бы, простой кузнец, он говорил загадками, но Морохиру это было интересным. Он вслушивался, запоминая слова и свои ощущения от них, уверенный, что это важно. В мире всё важно, а сейчас, когда мир начинает новый виток, особенно. И от каждого из них зависит, куда этот поворот вынесет их всех.

— Что вы сделали? — заинтересованно спросил Морохир.

— Это один из оберегов, которые я дам вам, — ответил голос за спиной принца.

Морохир обернулся, поднимаясь вместе с улыбающимся кузнецом, и также, как он, поклонился Владыке.

— Вам были даны знаки, сложные для понимания и тем встревожившие. — Келеборн подошёл ближе. За его спиной стоял Араторн, гораздо более спокойный, чем накануне. — Но я не хочу, чтобы вы уезжали с тревогой на сердце. Тревог вам ещё много предстоит — мир делает новый виток. Мы с Галадриэль хотим дать вам заговорённые браслеты-обереги. Они не спасут вас от меча или булавы, но если вы попадете в беду — мы услышим.

— Если такому суждено будет случиться, мы сообщим вашим отцам и дедам, — раздался мелодичный голос.

Галадриэль в сопровождении Келторна подошла к кузне. Келеборн нежно поцеловал протянутую ладонь супруги и повернулся к кузнецу.

— Это был последний? — уточнил он. Кузнец поклонился и принёс из глубин кузни простой металлический поднос, на котором лежали ещё три браслета. — Два из них для двоих из вас, — продолжал Келеборн, — третий я сам отвезу в Мирквуд. Меняющиеся обстоятельства требуют моего визита к Ар-Трандуилу. Мы с Орофином и отрядом проводим вас до окраины Леса и там разъедемся.

— Значит, всё действительно становится серьёзным… — пробормотал Келторн.

— Более чем, — покачал головой Келеборн. — Я уже распорядился готовить ваших лошадей и дорожные припасы, чтобы до темноты вы успели подняться в горы и найти подходящее для ночлега место. А пока осталось ещё одно важное незаконченное дело.

С этими словами Владыка вновь посмотрел на своего кузнеца, и на этот раз тот исчез в полутьме кузни на большее время. А когда вновь появился, вздох восхищения не смог сдержать даже Келеборн, очевидно, единственный знавший про то, что предстало их глазам, но и он не до конца осознавал всё великолепие прекрасного меча, что засиял на солнце, не уступая по силе света самым великим творениям нолдор Первой Эпохи.

— Нарсил, — Келеборн принял меч у кузнеца и протянул его Араторну, — выкован из металла мечей твоих отцов, найденных отцами Келторна и Морохира в развалинах Осгилиата.

Морохира озарило. Так вот куда уезжал daeradо? Он отвозил в Лотлориэн мечи погибших родителей Араторна.

— Элронд привез их, — подтвердил Владыка Келеборн, продолжая рассказ, пока Араторн дрожащими руками осторожно коснулся меча, — чтобы один из лучших мастеров выковал из него новый. Он усилен не только мощью исходного оружия, но и силой тех, кому принадлежали мечи. Гаэрлан справился бы с этим не хуже, может, даже лучше, но мы с Элрондом решили по-другому. Во-первых, мечи лучше было увезти из места, куда привезли осиротевшего Араторна, а, во-вторых, Гаэрлан сам решил, что важнее на тот момент было заботиться о детях. Боль Араторна неминуемо оказала бы влияние и на двух маленьких принцев.

— Это было единогласное решение, сложившееся из стечения обстоятельств, — вздохнула Галадриэль.

Араторн уже уверенно взял меч и повернулся, держа его в руках:

— Простите меня, hiril Галадриэль, — поклонился он Владычице. — Я позволил боли затмить разум и забыть, что вы как никто другой понимаете меня, потому что сами в свое время… Простите же мою горячность…

— Arfen Араторн… — мягко прервала его Галадриэль. — Ты имеешь право на боль и не должен стыдиться её или прятать. Мы стали твоей семьёй и всегда открыты тебе. Ты просто должен поверить и принять то, что есть сущности мудрее нас и ничто не происходит просто так. Вера — самое сильное оружие. Без веры все остальное лишь… куски металла.

— В этом мече, — Келеборн подошёл и коснулся рукояти, — ярость твоих отцов. Настало время ему оказаться в твоих руках, ибо Тьма пробуждается и становится с каждым днём всё сильнее. Боюсь, уже совсем скоро Арда содрогнётся, и мы должны быть готовы.

— И помни, принц Гондора, — Галадриэль взяла первый из оберегов, чтобы лично одеть его на руку Араторна, — принимай всё, что происходит, с верой…

— … в то, что всё происходит в своё время, — закончил Келеборн, касаясь своими пальцами ладони супруги.

В момент их касания оберег засиял тёплым светом и переливался, словно танец звёзд, пока двое Владык тихо пели над ним, заговаривая, как и обещали. Едва они отвели руки, оберег стал простым браслетом из серебряного металла, снять который мог лишь его владелец или пара.

Келеборн взял второй браслет и протянул руку к Келторну.

— Верь в то, — одел он оберег младшему правнуку, — что все вы, как Нарсил. Вы — единая сила, даже когда врозь. Вы — лучшее творение своих отцов, как было предназначено Эру, вернувшим Лаэголаса из Чертогов, а всех остальных проведя их дорогой к единству. Вас не сломать, даже разъединив. Помните об этом, даже когда чёрные тучи будут пытаться разрушить вашу решимость.

И вновь всё повторилось, а Келторн, кажется, забыл, как дышать, даже когда Владыки убрали руки, заговорив и его оберег.

— Верь в то, — Келеборн взял третий оберег и накрыл им запястье старшего правнука, — что сила в вас самих. Сила — это не данность. Вы имеете то, чего достойны, а значит, Эру знал, что вы будете мудро использовать это, и понимать, что любовь — это самое мощное оружие.

Трое принцев заворожённо смотрели на три ставших самыми обычными браслетами артефакта и ощущали, что…

— Пришло время.

Все трое вскинули головы, глядя друг на друга и на Владыку Келеборна, показывая тем, что он озвучивает их собственные мысли.

После завтрака, за которым всё больше молчали, но то и дело касались друг друга, поддерживая, принцы и Владыка вышли на поляну Леса, где их уже ждали снаряжённые лошади и отряд во главе с братом Халдира — Орофином. Самого капитана стражей они увидели лишь издалека на холме, и Халдир на прощание приложил ладонь к сердцу, обещая встречу. И пусть та более чем вероятно случится в менее пасторальном месте, с ними будет Вера…