Закат Осгилиата (2/2)
Они отражали атаку за атакой, давая горожанам выстроить стены. Таерон успевал следить за Алатаром, чей серебряный меч своими стремительными движениями воодушевлял воинов — те, кто стоял на ногах и держался в седле, поднимали оружие павших или брали их коней и вновь бросались в бой рядом со своим королем. Таерон знал, что и его муж держит в поле зрения, как и каждый из них успевает между взмахами мечей посмотреть наверх.
Вот наконец вспыхнул первый факел. Он сразу погас, но это был сигнал.
— Отходить от стены! — крикнул Алатар.
Мятежники, та часть, что вышла на них в этом месте, в закрытых доспехах, которые не позволяли видеть их рожи, и Таерор начал кое-что подозревать, загоготали, очевидно, приняв действия короля Гондора за отступление. Воины же молча последовали приказу. Таерон быстро направил коня так, чтобы закрывать Алатара.
— Защищать короля! — рыкнул он.
Это же должно быть сигналом… Они отступили почти к самой набережной, и Таерон встревоженно посмотрел вверх. Анарион уже должен был забросить все три факела, а те — поджечь горючую смесь. Но внутри оружейных было тихо.
Неожиданно на крыше раздался такой лязг мечей, что даже мятежники замерли на мгновение. Алатар тоже вскинул голову, и как раз в этот миг Анарион показался в зоне видимости. Верный дунадан вступил в схватку с значительно более крупным соперником. И Таерон уже был уверен, что, похоже, среди мятежников есть и замаскированные орки — судя по размерам, ещё молодые, либо специально подобранные близко к сложению людей. Значит, это не мятеж недовольной правлением короля части…
Это открытое нападение с целью уничтожения Осгилиата и убийства короля.
Это вновь пробуждается Тьма…
За несколько мгновений, пока Таерона настигало озарение, Анарион каким-то чудом сумел выбить из рук противника булаву, но тот, злобно смеясь, двинулся на дунадана. Таерон не понимал, почему Анарион не отступает, пока орк, в этом он уже не сомневался, не застыл на месте. В следующий миг крыша ушла из-под его ног. И снова Таерон все понял, но изменить уже ничего не мог. Только не отпускать благодарного взгляда, пока Анарион, блеснув улыбкой напоследок, не рухнул следом. Страшась того, что задумал дунадан, Таерон закричал всем отойти вниз по руслу реки.
Едва они сделали это, как внутри оружейных раздался взрыв такой мощности, что дверь вынесло вместе со стеной. Оставалось лишь смотреть, как мост разносит по булыжникам, понимая — какой ценой это далось. Эта смерть пошатнула, заставив вцепиться в поводья окаменевшими пальцами. Их Анарион ушёл дорогой смертных… Таерон «докричался» до Алатара, доскакал до него, и, переглянувшись, они встали рядом, чтобы не упустить шанс, доставшийся им так дорого.
От взрыва и пожара голубое небо вмиг стало черным, гарью и копотью быстро покрылись светло-серые булыжники мостовой, лица и доспехи, и лишь серебристый меч короля всё так же сверкал, сметая головы врагов, и всё так же вел за собой. Алатар был прекрасен в азарте боя, заряжая отвагой даже тех, кто устало опускал было руки. Чем яростнее их теснили к реке, тем отчаяннее они отвечали. Два шага назад, но шаг — вперёд. Ряды мятежников понемногу редели, надо было выстоять… Совсем недолго.
Алатар увидел взмывающую в замахе булаву. Опуститься она могла лишь на одну голову, и он бросился с мечом наперерез. Булава оказалась прочной, и меч скользнул по ней вместо того, чтобы отразить удар как надо. Молодой адан, совсем ещё мальчик отшатнулся, но споткнулся о чьё-то мертвое тело и упал. Он заворожённо смотрел, как смертельное оружие продолжает приближаться к нему, не видя, что по выбранному пути скачет и Алатар.
Fea взорвалась, словно пожар проник в самую её глубину. Таерон резко обернулся, и воздух сотрясся криком альфы, перекрывающим все другие звуки боя. Таерон словно оглох, слыша лишь сбившееся с ритма любимое сердце, и ослеп, видя, как Алатар будто в замедленном движении падает с коня.
— Любовь моя… — Таерон спрыгнул на землю, подхватывая мужа уже у самых политых кровью булыжников мостовой. Коснувшаяся затылка Алатара рука мгновенно стала липкой от такого количества вытекшей крови, и Таерон затрясся и судорожно стал вливать в мужа свою силу.
— Принц… — кто-то тронул его за плечо.
— Пожалуйста, нет… — Таенор отчаянно промаргивал влагу в глазах. — Эру, нет!
Он вливал и вливал силу, но лишь сильнее пропитывался влагой жизни рукав на предплечье, к которому альфа прижимал своего любимого мужа. Порывом притянув Алатара к груди, Таерон ловил затихающие, всё более редкие удары его сердца.
— Спасибо, что разделил мою судьбу со мной… — прошептал родной голос едва слышно. Даже Таерон с трудом разобрал его сквозь продолжающийся вокруг них бой и шум крови в ушах.
— Спасибо, что подарил мне эти тринадцать лет рядом с собой, — с трудом взял он себя в руки, голос дрогнул.
— Впереди у нас вечность, я буду ждать тебя… — улыбка застыла на покрытых засохшей коркой крови губах, но ничего желаннее, чем поцеловать их сейчас, не было для Таерона, застывшего от горя и так вцепившегося онемевшими пальцами в броню Алатара, что прикрывавшие их воины не могли оттащить своего господина.
— Король умер… — покатилось по рядам воинов.
Но неожиданно это не сломило их дух, как, быть может, надеялись мятежники. Сопротивление наоборот всколыхнулось с новой силой. За новым лидером.
— За короля! — закричал Таерон, со свистом снося мечом ближайшие вражьи головы.
— За короля! — присоединялись к нему голоса, хотя, едва они поднялись спина к спине, как стало понятно, что сопротивление по ту сторону Андуина захлебнулось, и их время тоже сочтено.
— Уведите всех, кого сможете! — приказал Таерон ближайшему воину, кажется, тому самому, что защищал их на набережной. — Детей, женщин, всех, кого сможете. Приказ мужа короля!
— Да… принц Таерон, — воин все же помедлил мгновение, но, встретив всё решивший взгляд, поднялся и побежал к уцелевшим жителям. — Вверх по реке, к лесам! — донёсся его срывающийся голос.
Таерон не смотрел назад, зная, что отчаянный приказ выполнят, как знал, что воин всё понял. Он видел, как кто-то из других командиров отправил на помощь первому воину самых молодых эльдар и дунэдайн, остальные же решительно встали рядом.
Они встали живым щитом, закрывая тело своего короля, которое только что покинула fea, зная, что тоже уйдут. Каждый своим путем. Но не дрогнула ни одна рука, ни одна пара глаз не посмотрела испуганно, ни одна капля крови не упала зря. Они уже понимали, что не отстоят Осгилиат, что город разрушен и утоплен в крови, но готовы были до последнего вздоха держаться, давая шанс уйти, спасая жизни, хоть кому-нибудь.
Вновь обожгло огнём. Дым, разрушения, крики и боль — всё закружилось перед глазами. Взгляд застыл на отчего-то особенно ярко сверкающем на окровавленном грязном пальце золотом обручальном кольце. Таерон, судорожно схватившись за торчащий из живота изогнутый меч, второй рукой судорожно нащупал руку Алатара, и его fea улетела ввысь, торопясь догнать супруга в Чертогах.