Часть 9. Глава 59 (2/2)
– Починим! Я же все-таки медик, а медики бывшими не бывают! – заверил его доктор Такахаси. – Девочки, оставайтесь на месте. Ребята, за мной! Вполне возможно, моему любезному другу и в самом деле нужно помочь...
По счастью, ничего серьезнее нескольких ссадин и пары шишек на лбу у господина Кобаяси не обнаружилось. Обработав травмы антисептиком и заклеив крест-накрест пластырем, доктор Такахаси велел ему прилечь в кресле, которое вынесли во двор двое слуг, и собственноручно укрыл его теплым пледом. Между тем, Ючи отыскал сбежавшую змейку и, убедившись, что она в полном порядке, посадил ее к себе в карман, не забыв заботливо застегнуть на все три пуговицы широкий клапан. Вслед за братом он поспешил во двор, где, как оказалось, все было готово для приятного времяпрепровождения – разложен широкий стол на низких ножках и живописно разбросаны пестрые подушки, две из которых занимали Лауретта и Маритаими.
– Прелестные барышни – лучшее украшение этого дома! – слегка поклонившись девочкам, проговорил Ичиро, вспомнив,что обязан быть любезным.
– Вот еще, – фыркнула Лауретта. – Лучшее украшение этого дома – плетистые розы, обвивающие колонны. Как можно называть «украшением» живых людей?
Ичиро смутился. Отпусти он подобный комплимент любой из знакомых местных девчонок, она умерла бы от счастья! Но как вести себя в обществе этих, без сомнения, миловидных, но уж слишком эмансипированных юных особ, он совершенно не представлял.
Аурелио мельком взглянул на нового знакомого и поспешно отвернулся. Ему было и смешно, и немного жалко его. Желая помочь ему, он подмигнул сестре и кузине и бросил:
– Хм... Правда, сегодня вы отлично выглядите, девчонки!
Лауретта и Маритаими дружно рассмеялись, постаравшись сделать вид, что польщены. Ичиро покосился на них, искренне недоумевая, что приятного таит в себе прозрачный до небрежности комплимент, но, так и не поняв, решил просто отложить его в памяти до первого же подходящего случая.
На некотором удалении от детей, под сенью багряных плетей дикого винограда, представители старшего поколения вели неторопливую беседу, вполглаза приглядывая за ребятами.
– Ваши внучки похожи на очаровательные цветы, которые уносит с деревьев южный ветер, – доверительно наклонившись к Святогору, вполголоса проговорил доктор Такахаси. – Пройдет каких-нибудь пять-семь лет и они превратятся в настоящих красавиц!
– Благодарю, – вежливо склонил голову Святогор. – Вы очень любезны.
– Они станут завидными невестами для молодых людей обоих миров, – продолжал старый доктор.
– Им еще рано думать о замужестве, – любезно, но твердо ответил Святогор. – У нас девушки выходят замуж после двадцати пяти лет.
– Неужели они начинают слышать зов любви так поздно?! – поразился доктор Такахаси.
– Более ранние браки у нас запрещены законом, – отрезал Святогор, – причем это распространяется и на представителей иных цивилизаций.
– М-м-м... – замялся доктор. – А я слышал от своего дорогого друга, что ваш сын Луиджи сочетался браком в семнадцать...
– Этот закон был принят двумя годами позже.
– А как же ваш сын Стефано? – не сдавался доктор Такахаси. – Он обручился со своей будущей супругой, когда той едва исполнилось тринадцать...
– Обручение – отнюдь не брак, – спокойно возразил Святогор. – Прошло двенадцать лет, прежде чем Хаякава и Стефано стали мужем и женой.
– Но как же...
– Эта мера была вынужденной, направленной исключительно на сохранение жизни Стефано, – с некоторым неудовольствием ответил Святогор.
– Вот как?!
– Именно так. Вы слышали что-нибудь о боях холостых драконов?
– Н-нет, как-то не приходилось...
– Можете поверить, это страшно. Позвольте мне опустить некоторые подробности...
– Разумеется! – кивнул доктор Такахаси.
– Представьте себе, что молодые, едва достигшие совершеннолетия драконы начинают слышать... не зов любви, конечно, но зов силы. Они сбиваются в стаи и улетают в неизвестном направлении для того, чтобы затеять бой за право считаться лучшим из лучших. Выживают в бою далеко не все. Из дюжины – два, лучшем случае – три...
– Какой ужас! – старик побледнел. – Но ведь Луиджи и Лео не принимали участия в этих боях, да?
– Луиджи к тому времени, когда ему исполнилось двадцать пять, а именно в таком возрасте наступает совершеннолетие драконов, был давно женат. Лео же в принципе никогда не слышал зова. Из-за подобного дефекта ему подобные не могут иметь пару, зато Стефано, кажется, слышал его за них двоих. Мы с супругой ожидали этого и смирились с неизбежным. Более того, мы были уверены, что он выйдет победителем... Но когда увидели Стефано растерзанным в клочья, полуживым...
– Не надо! – поспешили остановить Святогора оба старика, но он упрямо мотнул головой и продолжал:
– Моя супруга знала, что Стефано давно любит Хаякаву, и в отчаянии пошла на риск: рассказала все девочке, не утаив и того, что если она не выкупит нашего сына у смерти, его ждет неминуемая гибель. Цена была ничтожно мала и в то же время непомерно велика – согласие на брак с умирающим драконом. После этого обряда обрученные навеки связывались нерасторжимыми узами. Если же было слишком поздно и дракон умирал, его невеста была обречена на одиночество... Риск и в самом деле был велик. Стефано мог не дожить до обряда, Хаякава – не согласиться на него. Но она согласилась. А позже смогла полюбить нашего сына не только как друга детства, но и как будущего мужа. Мы всегда с большой симпатией относились к Хаякаве, но с того рокового дня она стала для нас любимой дочерью...
– А как отнеслись к случившемуся ее родители?
– Крайне отрицательно. Однако поделать ничего уже было нельзя. Им волей-неволей пришлось смириться, хотя Тихиро до самой свадьбы наших детей разговала с Лаверне сквозь зубы, а моя супруга до сих пор считает себя виновной перед нею.
– За что?
– За то, что помешала Хаякаве прожить такую жизнь, о какой мечтали ее родители.
– Но ведь Стефано тоже пошел на определенную жертву, – вмешался в разговор господин Кобаяси. – Он стал оборотнем, хотя, насколько я понимаю, прежде и думать об этом не хотел.
– Ему пришлось это сделать. Тело дракона было слишком изувечено, раны не заживали, и господин Оуэн-Рейфорд-третий принял решение трансформировать Стефано для более эффективного лечения. Из папки с рисунками Хаякавы он выбрал один – портрет неаполитанца, которого девочка мельком увидела в каком-то фильме, – который и послужил прототипом к новому облику нашего сына.
– Образ на редкость удачный и, как мне кажется, идеально сочетается с обликом самой Хаякавы! – подхватил господин Кобаяси. – Взгляните только на Маритаими. Она очень похожа и на мать, и на отца, а уж какой растет красавицей!
– Все верно, – кивнул Святогор. – И все же было бы лучше для обоих семейств, если бы брак Хаякавы со Стефано сложился при других, менее драматических обстоятельствах.
Старики переглянулись, опустили глаза в пол и нестройно закивали.