Глава 1 Дурсли (2/2)

В груди у Гарри похолодело. Он подскочил к Петунии и хотел было расспросить ее, неужели она совсем ничего не помнит о волшебном мире, как был прерван радостным возгласом Вернона:

— Иди в зал, Гарри, там тебе Мардж такой сюрприз приготовила! — Вернон схватил его за плечо и потянул прочь, а Петуния тихо произнесла вдогонку: «Вот и хорошо, вот и хорошо, что он у нас нормальный…»

Гарри опешил. За всеми этими вещами в доме он не заметил следов пребывания своей ненаглядной «тетушки». Он ненавидел Мардж. Ненавидел так, как ненавидел только Долорес Амбридж и какой ненависти не удостаивался даже Волдеморт. Ненавидел за собачье печенье в качестве подарка на Рождество, за пинки и тычки, за вечер на дереве без еды под смех Дадли и за тонны грязи, в которой она купала его каждую секунду в каждый свой приезд. Ненавидел ее собак. И сейчас, когда он не знал, захватил ли Волдеморт власть или же сам Гарри сошел с ума, а земля уходила из-под ног, ему приходилось возиться еще и с ненавистной тетушкой!

— Закрой ему глаза, Вернон, закрой! — премерзким голоском проговорила тетушка под лай своего Злыдня.

Толстые, сосискообразные руки Вернона внезапно закрыли ему обзор, и его подтолкнули к центру комнаты.

Боясь упасть, он выставил вперед руки и натолкнулся на какое-то препятствие.

Это было что-то прямоугольное, раскрывающееся, как огромная металлическая книга.

— Ну что, нравится? — похлопал его по плечу Вернон, а Гарри так и не понял, что это. Вернон убрал руки.

Взору Гарри открылось какое-то металлическое устройство, какое он иногда видел у засидевшихся маглов в кафе, но не мог дать ему название.

Рядом стоял Дадли с точно таким же и скалился во все тридцать два зуба.

— Скоро, вам, мальчики, поступать в колледж, — начал Вернон, встав рядом с Мардж. Она продолжила с прихлопыванием:

— И мы решили подарить вам по ноутбуку!

— Да, Гарри же так любит писать! — вклинилась в разговор Петуния и присоединилась к поглаживанию Гарри по плечу. А он все больше чувствовал себя не в своей тарелке.

Их с Дадли повели на кухню, где уже был накрыт стол и что-то все еще томилось в духовке. Гарри считал себя внимательным, но умудрился пропустить и заготовленную еду в холодильнике, и вещи Мардж на вешалке в прихожей, и ее раскиданные чемоданы. Он больше обращал внимание на перестановки в собственной комнате и паниковал за судьбу друзей и всего волшебного мира. Гарри ужаснулся, что с такой же легкостью вместо Мардж мог пропустить следы присутствия в доме кого угодно, хоть самого Волдеморта.

Однако сейчас вся паника ушла, уступив нереалистичности происходящего. Сложно беспокоиться о Темном Лорде, когда стал сомневаться в существовании магии в принципе. Гарри машинально клал в рот еду и кивал на вопросы Дурслей. Впрочем, кажется, он и сам теперь был «Дурслем».

— Почему он такой тощий, Вернон?! — возмущалась Мардж, показывая на Гарри. — Вы что, совсем его не кормите?!

Она положила Гарри еще порцию, хотя, казалось, он в жизни не переедал так, как сегодня.

— Ты не встанешь из-за стола, пока не доешь все! — хлопнула его по плечу Мардж. Гарри уже начал привыкать к этому жесту. Впрочем, от перспективы он был не в восторге.

— У Дурслей в роду благородная полнота, посмотри на Дадлика, на Вернона и, конечно, на меня!

Гарри внутренне скривился. Или не только внутренне.

— Я бы сам не поверил, что он мой сын, если бы не видел, как он родился! — хихикнул Вернон.

— Весь пошел в породу Эвансов! — поддакнула Мардж, а Гарри скривился от слова «порода», словно вся жизнь этой женщины вертелась вокруг собак. — Скажи-ка, Петуния, кто у вас был такой тощий, кудрявый и зеленоглазый? С колдовскими глазами!

На фразе «колдовские» скривилась и сама Петуния. Гарри ожидал ее ответа, чтобы, наконец, понять, что вообще происходит. Ему было одновременно неприятно и интересно.

— У меня была младшая сестра, — нехотя начала тетя, а Вернон вздрогнул, и веселье сошло с его лица, словно тема, которую они подняли, была табу. — Знаете, у Гарри ее глаза — глаза моей покойной сестры. Наверное, гены нашей бабушки или прабабушки. А вот черных локонов в роду у Эвансов никогда не было, насколько я знаю. Гарри у нас такой один! — весело закончила Петуния.

— Иногда бывают у собак такие мутации, уродятся нестандартные щенки, а такие красивые, такие красивые, что их отбирают для выставок! — выдала Мардж, пощипывая щеку Гарри.

От глаз Гарри не укрылось, что Петуния изменилась в лице на слове «нестандартные». «Волшебный, колдовской, нестандартный» — Петуния бурно реагировала, и Гарри приобрел уверенность, что она, единственная из всех присутствующих, что-то помнит.

Меж тем Дурсли закончили трапезу и расположились за традиционным просмотром телевизора и перемыванием костей соседям с щедрым поливанием грязью всех, кого считали выбивающимися.

В каждом их жесте Гарри узнавал людей, с которыми прожил семнадцать лет, и испытывал противоречивые чувства. Они относились к нему так, словно он был их родным сыном. Впервые он чувствовал себя на месте Дадли. Возможно, если бы он рос таким, то в зеркале Еиналеж увидел бы себя счастливым обладателем кубка по боксу рядом с Дадли и улыбающимися Дурслями за спиной. Но он больше не мог стать этим ребенком. Не после проведенных лет в чулане вместе с пауками, сломанных игрушек и самых невкусных кусков яичницы без единого кусочка бекона.

Видимо, это отразилось на его лице, и Вернон шепотом сказал Гарри на ухо, что, если ноутбук ему не понравился, они продадут его и купят другой — только не при Мардж — ей это видеть необязательно. Гарри натянуто улыбнулся, но, кажется, даже искренне.

К концу вечера он удачно застал Петунию у своей комнаты и затянул ее внутрь.

— Тетя Петуния, прошу, выслушайте меня внимательно. Хоть раз в жизни. Вы сейчас находитесь под чарами. Или я. Или весь мир. Пожалуйста, скажите, что последнее вы помните о Хогвартсе, что помните обо мне? Вы помните, что ваша сестра была волшебницей?

Петуния вновь переменилась в лице, которое наполнилось смесью ужаса, удивления и неверия. Она покосилась на дверь, на Гарри, закрыла комнату на замок и присела на кровать:

— Я надеялась, что этот разговор никогда не состоится, — склонившись, она опустила лицо на руки и, помедлив, продолжила. — Я не знаю, как ты об этом узнал, но волшебный мир действительно существует. Когда ей исполнилось одиннадцать, моя младшая сестра получила письмо о том, что является волшебницей. И ее забрали. И ее убили, — Петуния подняла влажный и налитый огнем взгляд на Гарри. — Не знаю, почему ты вдруг стал называть меня тетей, Гарри, и про какие чары ты говоришь, но я помню, как родила тебя! Как растила! — затем она отвернулась, убрав непрошенные слезы ладонью. — Признаюсь, у меня были сомнения. Вернон этого не знает, но волшебники способны делать невозможные вещи… Способны подделывать документы и даже воспоминания… И ему лучше и не знать! — она отчаянно посмотрела на него. — Но он принял тебя! И я приняла! Мои чувства, Гарри, они настоящие! Я твоя мама, Гарри!

И она крепко обняла его. Гарри опешил и не нашелся, что сказать. Его чувства были пусты и одновременно на грани, как раскаленный провод.

— Ты так похож на Лили, и я всегда боялась, что, когда тебе исполнится одиннадцать, тебе тоже придет письмо из Хогвартса, — ее голос дрожал. — И тебя заберут. И Дадли будет расти один! Знаешь, иногда твои волосы росли быстрее положенного, вещи загадочно исчезали, а потом появлялись в необычных местах, чайник свистел сам по себе, а рисунки на потолке были там, куда ты физически не мог дотянуться, и я… Я так боялась!.. Прости меня, Гарри, прости, но я была так счастлива, когда в одиннадцать лет тебе так и не пришло письмо из Хогвартса! — она погладила его по голове, словно в утешение. — Но ты поступишь в самый лучший колледж и станешь писателем, как всегда и хотел! Или, если передумаешь, будешь помогать Вернону с его бизнесом, — она потрепала его по щекам и, поймав его взгляд, поцеловала в лоб. — Ты не волшебник, Гарри.

У него на сердце было холодно, а в глазах горячо. Он ничего не понимал. Видимо, он попал в параллельную реальность. Реальность, где Гарри Дурсль был обычным маглом. Но это было не так! Даже сейчас, каждую секунду он чувствовал магию вокруг. Он во что бы то ни стало должен был попасть в Хогвартс и разузнать, как ему вернуться домой!

— Ты ошибаешься, Петуния, — ее теплый взгляд вмиг заледенел. — Я волшебник.

— Ты всегда горел идеей существования волшебного мира, — она криво улыбнулась, — как и я.

Тетя любовно достала какую-то тетрадь и стала медленно пролистывать страницы.

С удивлением Гарри взял такую же с полки и узнал свой почерк, в самом аккуратном его проявлении за всю его жизнь.

Гарри Дурсль писал фэнтези-книгу о волшебном мире, но с первых же фраз Гарри Поттер понял, что это чистая выдумка: ему попалось описание несуществующих сложных чар, коими была пронизана вся Англия и которые создавали вторую Англию, только для магов.

Довольно удачно Дадли позвал Петунию, и она, грустно улыбнувшись, оставила Гарри одного.

Вторую Англию населяли маги, презирающие людей, носящие черные одеяния и поклоняющиеся не иначе как Сатане. Читать о них было довольно весело, пока Гарри не представил себе на месте выдуманных персонажей Волдеморта и его Пожирателей смерти. Было уже не так весело.

Ему нужно было вернуться домой, пока его реальность не стала подобием описанной. Даже если Гарри Дурсль не был магом, Гарри Поттер был. Он отложил в сторону тетради и сосредоточил все внутренние силы на ощущении магии.

Долго ничего не происходило. Он закрыл глаза и открыл их только когда услышал, как ахнула вернувшаяся Петуния.

По центру комнаты парил шар света. Успех! Он дарил надежду на скорое возвращение домой.

Гарри с гордостью и надеждой в голосе произнес:

— Я волшебник!

Он размышлял о том, как ему добраться до Косого Переулка и попасть в волшебный мир. Если здесь Гарри Поттера никогда не было, был ли Волдеморт? Живы ли Дамблдор и Грозный Глаз, ждет ли его Хедвиг где-то на витрине магазина? Заново открыть волшебный мир без войны и крови даже на время было бы волшебно, словно заново попасть в сказку!

Раздался дверной звонок, хотя в столь позднее время никто не ждал гостей. Вернон лениво послал Дадли открыть дверь, а Дадли лениво перепоручил это Гарри, когда тот вошёл в зал. Мардж покачала головой и сказала, что она, кажется, понимает, почему Гарри один у них такой худой.

Гарри даже улыбнулся: Мардж буквально последний человек, которого он представил бы в роли своего защитника.

По другую сторону открытой двери стояли трое маглов.

Еще до того, как Гарри успел с ними поздороваться, один из них сделал характерный жест рукой и стремительно произнес:

— Империо.

Заклятие настигло удивленную цель, но Гарри, сумев побороть его, перекатился по полу, уворачиваясь от последующих.

Мужчины быстро вошли в помещении и оперативно заблокировали двери и окна. На Вернона, Мардж и ее бульдога был наложен Ступефай, а Петуния схватила Дадли и безуспешно попыталась скрыться с ним наверху, то и дело кидая полные боли взгляды на Гарри, жалея, что не может утащить в безопасность и его тоже. Впервые Гарри испытал стыд. Он не был ее настоящим сыном, и ему было неловко, что он занял его место. А она до последнего момента все смотрела на него, и ему на миг показалось, что она все знает, пока нападавшие не настигли их с Дадли и ее взгляд не потерял всякую осмысленность.

Пока двое были заняты его родственниками, один стоял над ним и злобно сверлил его взглядом, готовый атаковать.

Несмотря на молодой вид незнакомца, к своему ужасу Гарри почувствовал толику узнавания, когда встретил пустой и холодный взгляд, словно смотришь в длинный туннель. Так презирать его мог только один человек:

— Не сказал бы, что рад встрече. Я уж было подумал, что вы действительно оказались маглом, Гарри Дурсль, — мужчина произнес фамилию с таким презрением, словно точно знал, что она не принадлежала Гарри, и продолжил. — Прожить семнадцать лет в мире маглов!.. Вы и здесь отличились! Как и ваш отец, всегда ищете неприятности!

Знакомый маг в чужом обличии склонился к подростку:

— Вам повезло, что именно я был направлен забрать вас. Ради вашей матери, я сохраню вашу тайну от Темного Лорда, Гарри Поттер.

Последним, что он услышал перед тем, как голова раскололась на части, было четкое:

— Легилименс.