IX (2/2)

Катерина вздохнула, после чего прошлась по комнатам, думая, чем бы ей занять себя. Наконец она решила выпить чашку чая и направилась на кухню. В этот момент с улицы послышался вдруг шум подъезжающего экипажа. Катерина вздрогнула, обернулась и уже в следующее мгновение со всех ног побежала к двери, так как отчетливо услышала: в замке повернулся ключ.

— Григорий Петрович! — ахнула она, бросаясь ему на шею. — Как же я соскучилась!

— Катенька, — он прижал ее к себе, а после сразу принялся целовать, — милая моя! Думал, умру от тоски по тебе!

***</p>

Григорий лежал в обнимку со своей обожаемой Катенькой и жмурился от удовольствия, точно сытый кот. Господи, как он только выдержал эти месяцы без нее, почему шел на поводу у своей истеричной супруги и не отходил от ее юбки. Пора перестать делать все, что она захочет! Отныне он будет ездить в город когда захочет. А предлог… уж предлог-то он найдет.

— Как же вы решились удрать из дома? — хихикнула Катерина, приподнявшись на локте, она взъерошила его волосы, а после поцеловала в уголок губ.

— Ну, все-таки я не в заточении, — усмехнулся он. — Да, Натали держала меня, как говорится, на коротком поводке, но теперь это в прошлом. Отныне она мне не указ! Пусть занимается дочерью и не лезет в мои дела.

— Я бы так хотела увидеть твою дочку, — улыбнулась Катерина. — Наверное, она очаровательная!

— Думаю, — Григорий привлек Катерину к себе, — наш с тобой ребенок будет еще более очаровательным. Ведь его мать — ты! А знаешь, — Григорию вдруг пришла в голову удивительная идея, — было бы неплохо, если бы мы с тобой воспитывали их обоих: нашего малыша и Еленочку.

В ответ Катерина лишь горестно вздохнула, и Григорий кивнул, поскольку, увы, возразить было нечего:

— Да, разумеется, — вздохнул он, — это всего лишь мечты. Натали ведь никогда не согласится с ней расстаться. Боже, — воскликнул он, — какого же дурака я свалял, когда на ней женился! Не был бы я сейчас в заколдованном кругу… А все мой папенька виноват! Не будь бы он таким скрягой, мне не пришлось бы жениться на богатой невесте.

— Не расстраивайтесь! — Катерина нежно провела ладонью по его щеке. — Тут ведь уже ничего не исправишь, мы оба в плену наших страстей и предрассудков света. И, увы, слишком много препятствий на нашем пути. Но ведь мы с вами ничего уже не можем поделать. Это сильнее нас!

— Ты права, — кивнул он. — Впрочем, я думаю, теперь нам с тобою станет легче. У батюшки же вот-вот родится ребенок от его обожаемой Ларисы. Потому вскоре настанет черед этого несчастного выслушивать с утра до ночи папенькины нотации. Меня же, я, во всяком случае, на это очень надеюсь, он оставит наконец-то в покое! А что до Натали, то я твердо решил: более не позволю ей себя третировать! И останусь с тобой, Катенька! Я буду часто навещать тебя, столько, сколько захочу.

— Лично я, — хмыкнула Катерина, — ничего против не имею!

— Ну, а пока, — еще сильнее прижал ее к себе, — хватит разговоров! Ни к чему тратить время попусту, его у нас не так уж много!

— О да! — выдохнула она, целуя его в губы.

Разбудил Григория настойчивый стук в дверь. Он еле-еле смог открыть глаза: ему было так хорошо, и хотелось, чтобы это блаженство никогда не покидало его. Катерина спала рядом, положив голову ему на плечо, и большего Григорий не мог и не хотел пожелать.

— Да кого там принесло в такой час? — пробормотал он сквозь сон, а вслед за этим услышал шаги и настойчивый голос Павлины:

— Еле добудилась! Вставайте же скорее, Григорий Петрович!

— Ой, Павлуся, — воскликнула Катерина, резко отстранившись от Григория и натягивая одеяло до подбородка, — как ты сюда попала?

— Через дверь, ясное дело, не в дымоход же я влетела, право слово! — огрызнулась Павлина.

— Ты спятила, что ли, совсем?! — возмутился Григорий и потянул одеяло на себя, однако же Катя вцепилась в него просто мертвой хваткой. — По какому праву ты вламываешься сюда столь нагло и бесцеремонно?

— По такому, Григорий Петрович, что не хочу головы лишиться с вами за компанию! А дома, в Червинке, меж тем все вас ищут, с ног сбились: как же так, пан дома не ночевал!

— Что? — часто заморгал Григорий. — Который теперь час?

— Утро раннее, вон, в окошко гляньте! — Павлина отдернула шторы, и Григорий похолодел.

Уже и впрямь совсем рассвело, а значит, он действительно провел у Кати целую ночь. Надо же было так крепко уснуть! Дома, судя по всему, его и впрямь уже хватились.

— Какой кошмар! — Григорий, как ошпаренный, вскочил с постели и принялся одеваться.

— Лариса Викторовна вчера вечером родила мальчика, — продолжала тем временем Павлина. — Наталья Александровна при ней была поначалу, а потом уж хватилась вас. А Марко возьми да проговорись, что вы в Нежин поехали.

— Приеду, лично вырву ему болтливый язык! — проворчал Григорий, натягивая брюки.

— А с утра пораньше Наталья Александровна к завтраку не вышли, так Петр Иванович послал за ней, а она — вся в слезах. Ну, и выложила ему все начистоту, что вы дома не ночевали, а она, бедная, глаз не сомкнула. Он подумал, что вы в игорный дом подались, послал туда казачка, чтоб, значит, вас «притащить домой». А я кое-как сумела улизнуть, сказала, что мать провожу свою, она ж в Червинке ночевала нынче. Ну, мать, понятное дело, сама домой отправилась, а я — к вам. Потому как сразу смекнула, где вы прохлаждались!

— Боже, как неловко получилось! — пробормотала Катя.

— Что ж, видно, пора домой, — вздохнул Григорий. — Спасибо, — кивнул он Павлине, — что предупредила! У меня коляска — во дворе дожидается. Так что домчимся быстро. Пошли!

Павлина кивнула и направилась к выходу. Григорий же еще раз крепко поцеловал свою зазнобу, пообещав при этом, что в скором времени снова навестит ее.

Похоже, с тоской размышлял он, пока они с Павлиной ехали домой, сейчас предстоит пережить отвратительнейший скандал. Натали закатит истерику, да и батюшка наверняка от нее не отстанет. Впрочем, что там Павлина-то болтала? Кажется, Лариса родила папеньке еще одного наследника. Господи, ну почему все хорошее на этом свете достается не Григорию, а его батюшке?! Все ему: состояние, возможность жить так, как нравится, любимая жена, а теперь вот еще и сын, — все досталось отцу. Тогда как Григорий вынужден выклянчивать у него копейки, дабы не помереть с голоду, вместо достойной во всех отношениях жены у него Натали, которая буквально душит его своей так называемой любовью, и первой родилась дочь, а не сын и наследник. За какие грехи ему такая кара?