V (2/2)

В раннем детстве у Ларисы было все: лучшие наряды и игрушки, воспитатели и гувернантки, нежные и любящие родители и обожаемый старший брат и лучший друг. Но когда ей сравнялось десять, все вдруг рухнуло, точно карточный домик. Сначала погиб Костенька: на охоте его понесла лошадь, он упал, сильно ударился и сломал шею. Мать не вынесла горя и скончалась от удара прямо в день похорон. Отец, который к тому времени был уже очень стар и слаб, запил, и все полетело под откос. За три года имение полностью пришло в упадок, и кредиторы говорили, что не отправляют Виктора Яхонтова в долговую яму исключительно благодаря его славному военному прошлому. К моменту его смерти от состояния практически ничего не осталось, завещание он оставить не успел, старшие дочери поделили между собой те жалкие крохи, что удалось сохранить, а Лариса и вовсе осталась ни и с чем. Одна из сестер забрала ее к себе, устроила в пансион, а после попыталась было найти ей жениха. Лариса отказалась наотрез и заявила, что не желает выходить за купца, которого сосватала сестрица. Та обозлилась, а после взяла да и выгнала ее из дому. Лариса забрала свои накопления (то немногое, что досталось ей от матушки) и уехала в Нежин. Там она поступила в театр, поскольку это было неплохая возможность жить самостоятельно и ни от кого не зависеть.

Так что Наталья Александровна зря выказывает ей свою спесь. Лариса, впрочем, и сама была не робкого десятка и не позволяла этой женщине унижать себя. Больше того, она сумела поставить ее на место. Пусть не воображает, что раз она молодая хозяйка Червинки, то может обращаться с Ларисой как с ничтожеством. Подумать только, Натали считает себя утонченной и воспитанной дамой, а сама обставила комнаты совершенно жуткой, старомодной мебелью, а уж про портьеры и говорить не приходится. Это же просто-напросто неприлично вешать этакие тряпки в гостиной. Придут, к примеру, гости, ведь к Петру Ивановичу многие ездят, увидят они сей кошмар и что скажут? У пана Червинского не дом благопристойный, а сарай. Неужели у Натали глаз нет?!

Петр Иванович поддерживал Ларису, говорил, что она — истинная хозяйка Червинки, но и Григорий Петрович внушал то же своей супруге. Что же касается его самого, то он, к счастью, держал, что называется, нейтралитет, хотя поначалу тоже выказывал Ларисе свое неудовольствие. Но так или иначе, им с супругой придется смириться. Петр Иванович имеет право жить так, как хочет, а Лариса будет с ним.

А еще совсем скоро у них с Петром Ивановичем родится ребенок. Лариса буквально на днях удостоверилась: это правда, да и врач подтвердил.

Петр Иванович страшно обрадовался и сказал, что это лучший подарок, который Лариса могла бы ему преподнести. Словом, они с мужем счастливы, а значит, никто и ничто не смогут оному счастью помешать. Уж Лариса позаботится об этом, можно не сомневаться.

***</p>

Лариса доела куриную ножку, вытерла губы салфеткой, налила себе морсу из графина, отпила несколько глотков, а после зевнула и направилась обратно в спальню. Вот теперь ей захотелось спать.

— Лариса, ты… Что с тобой? Почему ты встала? — встретил ее в дверях встревоженный Петр Иванович. — Тебе плохо?

После того, как муж узнал о ее беременности, он постоянно беспокоится о ее самочувствии.

— Нет, что ты, прости, дорогой! — Лариса приблизилась к нему, поцеловала в губы и крепко прижалась к его груди. — Ты спал, а мне вдруг неожиданно захотелось перекусить.

— Надо же, — усмехнулся он. — Наверное, это наш сынок так проголодался.

— А может быть, дочка будет, — пожала плечами Лариса.

— Что ж, дочка так дочка, — улыбнувшись, кивнул Петр Иванович. — Один сын у меня уже есть… Послал же господь непутёвого! — пробормотал он себе под нос.

— Ой, Петенька, давай не будем на ночь глядя говорить о том, что доставляет тебе неприятности.

— Ты права! — он обнял ее за плечи. — Лучше идем-ка обратно в кровать, ты никак продрогла.

— Пойдем, время и в самом деле позднее, пора спать.

***</p>

За завтраком Петр с умилением смотрел, как Лариса с аппетитом уплетает блинчики с лимонным конфитюром, и улыбался. Она такая славная! Он не уставал благодарить бога за то, что послал ему на склоне лет утешение: любовь к этой очаровательной и бесконечно прекрасной женщине. Наверное, стоило прожить столько лет и наделать в жизни кучу ошибок, набить, образно выражаясь, столько шишек, чтобы потом встретить ее и понять: нет ничего дороже их совместного счастья. Она стала для него не просто пылкой любовницей, но и верной подругой и прекрасной женой.

Конечно же, в этой бочке меда нашлась и ложка дёгтя, а именно — сыночек Гришенька и его женушка. Вот уж не ожидал Петр от дочери своего лучшего друга такого отвратительного поведения. Может, это общество Гришки так на нее повлияло, ведь она всегда казалась такой кроткой, почтительной и воспитанной. А тут вдруг точно с ума спрыгнула: начала придираться к Ларисе, отпускать всякие мерзкие намеки, мол, как Петр мог жениться второй раз. Их с Гришкой спросить забыл! Видимо, он должен был, смиренно склонив голову, попросить у сына благословения на повторный брак. Совсем уже страх потеряли оба: и сынок, и его милейшая Натали.

Лариса, впрочем, в долгу не оставалась и при случае могла отпустить шпильку в адрес Натальи Александровны. Правда, потом она без конца вздыхала и сетовала, как ей тяжело, надо бы жить дружно с родственниками, да вот — не выходит. Петру надоела эта, если так можно выразиться, мышиная возня и он принял решение уехать. Пусть Григорий поживет один, поучится вести хозяйство, а там, глядишь, заведет свое собственное.

С тех пор, как они приехали в Париж и обосновались здесь, Лариса стала меньше нервничать, больше никто не расстраивал ее глупыми ссорами и замечаниями. Спокойная обстановка явно пошла его жене на пользу и вот — результат. Летом у них, даст бог, родится ребенок. И Петр сделает все возможное и невозможное, чтобы он вырос не таким разгильдяем, как Гришка.

— Месье, вам принесли корреспонденцию! — лакей поклонился ему и протянул серебряный поднос с письмами и газетами.

— Благодарю! — сухо отозвался Петр и мигом помрачнел, потому что письма были от управляющего и от Александра Дорошенко.

— Из Червинки? — спросила Лариса, отпив глоток теплого молока.

— Да, — рассеянно отозвался Петр. — Странно, — прибавил он, — Яшка ж вроде не так давно отчитывался, не случилось бы там чего…

Петр вздохнул и углубился в чтение. Яков писал, что весь оброк выплачен в срок, согласно прежним условиям, как Петр Иванович и приказывали. Эта новость обрадовала, слава богу, что дела идут хорошо. Далее Яков сообщил, что, к сожалению, доход в уходящем году не так уж высок оказался, потому как «Григорий Петрович несколько поистратились». А в заключение прибавил, что «на прошлой неделе пришло из банка письмецо», в котором пану Червинскому предписано уплатить долг: оказалось, что Гришка заложил дом (вот поганец!), чтобы достать денег. И куда он их тратит-то?! Опять играть начал, чего уж там, к гадалке не ходи. Помнится, когда он служил в Петербурге, умудрился просадить прорву денег на карты и непотребных девок. Петр уж и спокойно Григория убеждал за ум взяться, и ругал, и порол даже, но толку было чуть. И ведь после возвращения из армии Гришка обещал вести себя как подобает взрослому и умному человеку, а мотовство и распутство оставить в прошлом. Но, видно, горбатого могила исправит.

Что ж, придется, отправить сыночку очередную весточку, сделать ему суровое внушение, как видно, те слова, что Петр в прошлый раз ему написал, до Гришкиного ума (при условии, что он у него есть вообще) не дошли. По-хорошему он, судя по всему, не понимает.

Послание же Александра Васильевича и вовсе расстроило и разозлило Петра донельзя:

Досточтимый Петр Иванович, дорогой мой сват!

Приветствую Вас, надеясь, что у дела Ваши идут превосходно.

К сожалению, не могу порадовать Вас, Петр Иванович, и сказать, что у детей наших мир да лад. Наташенька моя на днях приехала ко мне в слезах, сославшись на сильную мигрень и плохое самочувствие из-за тягости ее. Но так уж вышло, что совершенно случайно довелось мне услышать беседу ее с Николя. Брату она пожаловалась, что муж (за что купил, Петр Иванович, за то и продаю) изменяет ей. Николя тут же вспылил, заявил, что вызовет Григория на дуэль, но Натали отговорила, хвала Господу! Сказала, что все равно любит супруга своего и сделает все, чтобы сохранить брак.

Сами понимаете, дело то весьма деликатное. Я никак не могу вмешиваться, обнаружив тем самым, что узнал нечто, для ушей моих не предназначавшееся. Но речь идет о счастье моей дочери, поэтому-то я посчитал своим долгом сообщить обо всем Вам. Кроме того, Наташенька ведь вот-вот станет матерью, и о внуке нашем будущем и его благополучии мы также думать обязаны.

Уповаю на то, что Вы сможете найти подход к сыну, и вместе мы поможем нашим детям, поддержим их, не дадим наделать глупостей.

С наилучшими пожеланиями, остаюсь навеки друг и родственник Ваш,

Александр Дорошенко.

— Вот же мерзавец! — Петр отодвинул от себя чашку и при этом чуть было не расплескал кофе на скатерть.

— Ой! — Лариса вздрогнула от неожиданности и выронила булочку, которую только что заботливо намазала сливочным маслом и собиралась передать мужу. — Что такое, Петр Иванович, неужто плохие новости?

— Гришка совсем рехнулся, — Петр стукнул по столу кулаком. — Подарочек мне к празднику, изволь видеть! Александр Васильевич жалуется, что дочь его из-за этого сукина сына покой потеряла. Якобы он какую-то девку завел себе на стороне! Нет бы о доходах радел, как хозяину и пристало, да о будущем наследнике заботился, а он… Вот уж верно: нет ума — считай, калека.

— Полно, Петенька, — Лариса протянула руку и накрыла его ладонь своей, — может, это только слухи. Наталья Александровна излишне впечатлительна.

— Не знаю, не знаю, — пробормотал он. — Ну, он у меня допрыгается, паразит! Нынче же напишу ему, чтобы прекратил заниматься непотребством! А если не послушает…

Не договорив, Петр с грохотом отодвинул стул, и бросился вон из столовой. Лариса, сочувственно вздохнула, поднялась и пошла следом.