Дело было вовсе не в сигаретах (2/2)

— Что?

— Отвечай.

— Я… Я не знаю, — Кэйа беспомощно вскинул руки. Осознание, что он снова врет своему единственному другу больно растекалось внутри, но тот не подавал виду.

— Просто, — Итэр запнулся, — я боюсь, что это из-за меня. Мы с сестрой получается враги и возможно…

— Нет, — прервал его Альберих, — точно нет. Сестра не считает тебя своим врагом, не выдумывай. Она не меньше тебя ждет вашего воссоединения, просто представляет его себе по-другому, понимаешь?

Путешественник кивнул, хотя ничего не понимал.

— Видимо, это ещё одна загадка, которую нам придется решить, — заключил Кэйа.

— Нам? — переспросил Итэр.

Кэйа кинул на него непонимающий и в какой-то степени обиженный взгляд.

— Ну нам: ты, Паймон и я.

— Просто мне казалось, что ты решишь остаться в Мондштате.

Альберих опешил от его заявления.

— С чего бы это?

— Ты столько со мной прошел и…

— Вот именно, — прервал Кэйа Итэра, — я столько с тобой прошел и будет глупо сейчас уходить. В конце концов, мне интересно, чем закончится эта история.

Путешественник слабо улыбнулся.

— Спасибо.

— За что?

— За всё.

— Ой ну не сентиментальничай, — отмахнулся Альберих и встал из-за стола, — кофе будешь?

— Нет… И Кэйа, — поймав на себе взгляд парня, сказал Итэр, — ты же в курсе, что можешь мне доверять? Чтобы не произошло…

— Я всегда буду на твоей стороне. Помню, — процедил Кэйа, ставя турку на плиту и погружаясь в свои мысли.

Ну конечно же Итэр будет рядом. Даже если узнает, что его спутник всё время врал. Он ни в коем случае не разозлится, не разочаруется. Так бы отреагировали нормальные люди? Естественно, нет. Кэйа понимал, что о своем прошлом надо было рассказывать раньше, до встречи с Дайнслейфом и до того, как он сказал, что о Кхенриах знал лишь из книг. Сейчас вся правда воспримется как предательство, и он потеряет своего единственного друга. Снова.

— Кстати, — заговорил путешественник спустя минуту молчания, — почему ты пошел со мной?

— Я тебе уже говорил. Просто устал от работы.

Итэр неодобрительно покачал головой.

— Из всех головоломок, что я решал, ты-самая сложная.

— Это комплимент?

— Думай как хочешь, — отмахнулся Итэр, — пойду проветрюсь, ты со мной?

Кэйа отрицательно покачал головой.

— Паймон? — спросил парень, ища глазами подругу.

— Это ты с ней пойдешь, — усмехнулся Альберих, кивая головой в сторону окна. Паймон летала возле кустов винограда, поедая его. Итэр улыбнулся и направился на улицу.

Кэйа сварил себе кофе. Ему жутко хотелось курить. Эта дурная привычка появилась у Альбериха лет в пятнадцать, после принятия в рыцари Ордо-Фавониус. Он помнил свою первую затяжку, помнил кашель, прорезавшийся после этого и приятное головокружение. Конечно, после стольких лет курения, такого состояния, как в первый раз, он больше не чувствовал, однако всё ещё нуждался в никотине, обжигающем легкие.

— Было здесь одно местечко, — усмехнулся Кэйа, выходя их кухни и направляясь на второй этаж, в когда-то его комнату.

Дойдя до двери, парень задумался. Имеет ли он право заходить сюда? Обычно, приходя на винокурню, Кэйа вёл себя как дома, тем самым выводя Дилюка. И делал это специально. Но может ли он сейчас просто взять и войти уже в чужую комнату? Скорее всего, Дилюк переделал её под какой-нибудь кабинет или гостевую спальню. В целом, если первое, то Кэйа просто уйдет, а если второе-то он будет иметь полное право там находиться, он же гость.

Открыв дверь, Альберих замер. Его комната осталась нетронутой. Сложилось ощущение, будто с той ночи, как он ушел, время здесь остановилось. Зайдя внутрь и закрыв дверь, Кэйа осмотрелся. Постель была расправлена, и он понимал почему. Тогда решение открыть всю правду Дилюку пришло спонтанно. Он помнил, как резко встал с кровати и, выпив из фляги немного вина, отправился в соседнюю спальню. Внезапные воспоминания начали всплывать в голове. Как он устраивал бои подушками с Дилюком в восемь, как первый раз заплакал при нём в девять, как открывал бутылку вина с ним в четырнадцать, вспомнил нотации от Аделины и отца на следующей день. Присев на кровать, Кэйа смотрел в одну точку. Ностальгия топила его, и он полностью в неё погрузился. В первые за долгое время парень чувствовал, что он дома. Альбериху просто хотелось слиться с этой комнатой, стать её частью, лишь бы никогда не покидать её.

Одинокая слеза скатилась по щеке. Быстро вытерев её, Кэйа поднялся с кровати.

— Не время распускать сопли, — сказал он сам себе, тяжело дыша.

Подойдя к шкафу и открыв его, Альберих полез руками на самую верхнюю полку. Там, под одеждой, которую он не забрал с собой, лежала пачка сигарет и коробок спичек. Кэйа не взял их в ту ночь. Сигареты пролежали в шкафу около пяти лет и курить их уже нельзя. Альберих с самого начала понимал это, но всё же пошёл в свою комнату.

Возможно, дело было вовсе не в сигаретах? Парню хотелось узнать, что стало с его спальней, а точнее, узнать, сохранил ли Дилюк её. И вот он узнал. Стало ли от этого легче? Наоборот. Он понимал, что скрой всю правду, дальше бы жил с Дилюком под одной крышей, возможно уговорил бы его остаться в Ордо Фавониус, продолжил бы сражаться с ним рука об руку и просто бы был рядом. Но прошлого уже не воротишь.

Напоследок осмотрев комнату, Кэйа вышел из неё с просроченными сигаретами в руках.