Страх боли? (2/2)

Паймон поставила на стол большую и глубокую тарелку, которую смогла найти и высыпала нужные ингредиенты. Дилюк разбил туда яйца, влил молоко и принялся перемешивать. Если бы кому-нибудь рассказали, что серьезный и холодный «король Мондштата без короны» стоит и готовит блинчики рядом с маленькой спутницей главного путешественника всего Тейвата, никто бы не поверил.

— Посмотрите! — Дилюк взглянул на Паймон, — консистенция получается идеальной! Всё, жарим!

Кинув ложку, которой он все перемешивал, в раковину, Дилюк достал сковороду, поставил её на плиту и уже хотел налить туда подсолнечного масла.

— Нет! — Паймон перехватила руку молодого человека, как бы останавливая его, — Сливочное есть? На нем вкуснее.

Дилюк закатил глаза, но к холодильнику подошел. Взяв сливочное масло и, отрезав от него небольшой кусочек, кинул на сковороду и включил огонь. То начало медленно плавится и Дилюк, подняв сковородку, принялся аккуратно её двигать, дабы масло растеклось по всей площади. Поставив сковороду на место, молодой человек подошел к столу, взял половник и емкость с тестом.

— О Архонты, вся надежда на вас, — прошептал Дилюк и принялся набирать тесто на половник. После, начал вливать его на сковороду. Тесто расположилось по периметру идеально ровным кругом.

— Видите? Все получается, — проговорила Паймон за спиной Дилюка.

— Не забывай, что его ещё надо будет снять и перевернуть.

Подождав пару минут и приподняв первый блинчик лопаткой, Дилюк увидел, что с одной стороны он готов.

— Архонты помогите мне, — снова прошептал тот и ловко перевернул блинчик. Он не разорвался и лег на сковороду идеально. Через пару минут Дилюк его снял и положил на тарелку, заранее приготовленную Паймон.

— Ну вот, а вы говорили, что не получится, — пролепетала та, подлетая к Дилюку и собираясь взять первый блинчик, но молодой человек её остановил, перехватив руку.

— Не забывай, что тебе нужно будет съесть все неудавшиеся. А если ты сейчас наешься первым, тебе будет тяжеловато, — проговорил Дилюк с легкой усмешкой. Паймон закатила глаза, но послушно отлетела и села за стол.

Через пол часа всё было готово. За это время Дилюк успел сварить себе крепкий кофе, а Паймон он заварил черный чай с лимоном. Не было ни одного неудавшегося блинчика. Молодой человек поставил тарелку и чай перед Паймон.

— Ну вот, вы дольше гундели, чем готовили, — проговорила Паймон, беря первый из тринадцати блинчиков, — а вы не будете?

— Я не голоден.

— Завтрак между прочим-самый важный прием пищи. Он должен быть сытным, чтобы в случае чего ты не был голоден весь день. Так мне всегда говорит Итэр, когда я отказываюсь, — уточнила Паймон, поймав на себе взгляд Дилюка.

— Вам приходится каждый день проходить несчетное количество километров и биться с разными существами. У меня такого нет. Только если ночью, поэтому самый важный прием пищи лично для меня-ужин, — парировал Дилюк, попивая кофе.

Паймон кивнула и начала есть. Через пару минут дверь в кухню отворилась и на пороге стоял Итэр. Дилюк взглянул на часы. Было пол одиннадцатого.

— Выспался?

Итэр кивнул, немного покачиваясь и облокачиваясь головой на косяк двери.

На самом деле, он проснулся еще минут двадцать назад от громыхания посуды на кухне. Прислушиваясь, путешественник узнал голос Паймон и Дилюка. На секунду в его голову пришла мысль о том, что они готовят что-то вместе, но Итэр тут же откинул эту идею в сторону. Полежав еще минут пятнадцать и пошевелив своими конечностями, дабы убедиться, что те работают, Итэр, аккуратно облокотившись на руки, принял полу сидячее положение. Отдышавшись от боли, что пробила все тело, тяжело поднялся.

— Проснулся от приятного запаха. Кто приготовил? — выдавил из себя парень, охрипшим ото сна голосом и смотря на Паймон со стопкой блинчиков.

— Господин Дилюк, — ответила та с набитым ртом.

Итэр вытаращил глаза, глядя на Дилюка.

— Если из тебя сейчас изойдет хоть один звук, похожий на смех-попрошу своего сокола выкалить тебе глаза, и поверь мне, он выполнит эту просьбу, — ответил тот, предупреждающе вскинув руку.

— Что ты, даже в мыслях не было, — проговорил Итэр, сдерживая смех. Однако, это получалось у путешественника плохо и один смешок из него все-таки вырвался, после которого тот сразу же скривил лицо от боли и вцепился рукой в ребра.

Увидев это, Дилюк подскочил и, подойдя к нему, аккуратно усадил на свое место. Итэр благодарно кивнул.

— Сейчас Барбару позову, легче станет, — проговорил Дилюк, выходя из кухни.

— Сильно больно? — спросила Паймон с виноватым видом.

— Терпимо, — отмахнулся Итэр, но тут же пожалел об этом, так как руку обожгло острой болью.

Паймон подлетела к нему и, положив свою маленькую ручку на его макушку, начала медленно поглаживать. Итэр слабо улыбнулся. Его спутница еще в Мондштате могла бы уйти, но она всегда была рядом и не разу не давала даже повода сомневаться в своей дружбе или поддержке. Она была рядом с путешественником в самые тяжелые для него моменты, в то время как Кэйа просто уходил в ближайшую таверну пить. Перед свои отбытием он хлопал Итэра по плечу, говоря, что тот все переживет, и возвращался часа через три.

Единственный раз, когда Кэйа не ушел, был после их второй встречи с Дайнслейфом. Ещё один грешник из Кхенриах, который не смог защитить свое государство и был проклят на вечную жизнь. Он медленно, но уверенно подвергался эрозии, однако был единственным человеком, из всех встречавшихся путешественнику, кто смог помочь ему хоть раз увидеться с сестрой. И именно после этой встречи у Итэра случился нервный срыв. Он наконец встретил ту, ради которой прошел столько испытаний и битв, но Люмин даже не подумала над возвращением к брату. Она проронила привычное для путешественника «ты сам всё поймешь» и вернулась в бездну. Итэр кинулся за ней, но не успел. Он понял, что они с сестрой на разных берегах и не знал, как до неё доплыть.

Люмин вела битву против богов Селестии, в то время как Итэр успел если не подружиться, то хотя бы узнать историю некоторых из их приспешников-Архонтов. Он не понимал, как сестра, пройдя все регионы, решила встать против них и не понимал, почему она даже не поговорила с ним. Времени у них было достаточно, но Люмин всё равно ушла.

Все эти факты кинули на Итэра, будто бы тяжелый камень, и он свалился на колени прямо в том подземелье, в котором наконец встретил свою сестру. Из его глаз ручьем текли слезы, а голос, вовсе не подвластный ему, издал истошный крик, в которым скопилась вся злость, усталость и горечь.

Путешественник не видел смысла идти дальше. Его руки сами потянулись к мечу, что лежал рядом, и сами хотели вонзить его прямо в сердце. Именно в этот момент Кэйа, что стоял на другом углу, словно ангел-хранитель Итэра, подлетел к нему и выбил из рук тот самый меч. После, сев рядом с ним, крепко обнял и просто слушал все его крики, вопросы и фразы. Паймон левитировала рядом, не произнеся ни звука.

Сколько прошло времени, пока Итэр успокоился, никто не знал. Он молча встал и пошел на выход. Кэйа и Паймон отправились следом. Подземелье находилось неподалеку от океана, в которой и швырнул свой меч Итэр. Но этот жест не был знаменем окончания его путешествия. Наоборот. Он показывал, что Итэр больше не пойдет на поводу своим эмоциям, и несмотря ни на что, пройдет все семь регионов, узнает ответы на все свои скопившиеся вопросы, а в конце отправится в бездну и вытащит свою сестру оттуда.

Все эти воспоминания пролетели в голове путешественника за считанные минуты, которых хватило, чтобы на кухню пришла Барбара.

— Итэр… Ох, Архонты, — прошептала девушка, присаживаясь на корточки перед стулом, где сидел парень, и аккуратно взявшись за его плечо — Я… я даже не знаю, что сказать

— Ничего. Просто помоги. Пожалуйста

— Да… Да, конечно, только… Ты в состояние снять одежду? Мне нужно видеть раны

Итэр тяжело вздохнул и осмотрел себя. Расстёгивать пуговицы-точно не вариант так как руки его просто не слушались. Он решил попробовать стянуть рубашку через голову, но после первой же попытки, отбросил эту идею. Тело путешественника окатила волна нестерпимой боли, отчего тот точно бы закричал, если бы не прикушенный до крови язык. Застыв с рубашкой на голове, Итэр часто задышал.

Через полу снятую одежду просвечивались шрамы, полученные сегодняшней ночью. Их было несчетное количество. Никто из присутствующих на кухне не мог смотреть на путешественника без жалости и ужаса в глазах. Дилюк покачал головой и подошел к нему. Барбара уступила ему дорогу.

— Давай обратно надевай. Только аккуратно, без резких движений.

Итэр кивнул и выполнил просьбу. Дилюк подошел к нему и, взяв рубашку руками с двух сторон, одним резким движением её разорвал. Бережно стянув её до конца, выбросил в мусорное ведро.

— На моём месте хотела бы оказаться каждая девушка Мондштата, — усмехнулся путешественник.

Дилюк застопорился.

— Не думаю, что каждая девушка Мондштата хотела бы встретиться с двадцатью вестниками бездны.

-Откуда ты, — Итэр взглянул на Паймон, та виновато улыбалась, смотря в тарелку, — а, понял.

Барбара, смущенно наблюдая за их диалогом, наконец подошла к парню и принялась осматривать раны.

— Ох, Барбатос… За что они вас так?

— Без понятия, — пожал плечами путешественник.

Девушка взглянула на него и, тяжело вздохнув, подставила руку к одной из сотни ран. Её голос проносился по всей кухне, просачиваясь в каждую клеточку тела всех присутствующих. Гидро элементы кружились в воздухе, сливаясь в неизвестные никому символы.

Дилюк застыл в восхищение. Барбара пела громче обычного, и будто бы вся кухня была заполнена элементами. В одночасье все прекратилось. Подойдя поближе, молодой человек не смог скрыть своего удивления. Он знал о том, насколько сильна Барбара как целитель, но практически не видел её в действие. От большого и глубокого шрама осталась лишь легкая царапина, будто бы от кошки, что чуть не контролировала свою силу, когда играла с хозяином.

Спустя пол часа, проведя подобную манипуляция с каждым шрамом на теле путешественника, девушка отошла от него. Итэр аккуратно поднялся со стула, ожидая всплеска боли, но, не почувствовав его, подошел к Барбаре и, обняв её, искренне поблагодарил. Девушка не ожидала этого жеста, но всё же ответила на него.

— Не стоило, это моя работа-помогать таким, как ты, — протараторила девушка, неловко отходя от путешественника и скрывая легкий румянец, что накрыл её щеки.

— Ещё как стоило. Я больше восьми часов мучался от боли, а ты избавила меня от неё. Спасибо. Огромное спасибо, — с легкой улыбкой на лице ответил Итэр.

Дилюк с ухмылкой наблюдал за диалогом между этими двумя.

— Как там капитан Кэйа? Он ещё спит? — спросила Барбара, заполняя неловкую паузу, что заполонила всё пространство

— Он больше не капитан, — ответил Дилюк, выглядывая за дверь. Кэйа сидел на кресле, опираясь на его спинку. Руки обвивали колени, что были придвинуты к груди, голова беспомощно откинулась назад, полуоткрытые глаза смотрели в пустоту. Дилюк замер. Он никогда не видел своего брата таким больным и беспомощным. Кэйа ни раз получал ранения в бою, но всегда отказывался от похода к Барбаре, говоря, что на нем все заживает, как на собаке.

— Сейчас у него нет выбора, — прошептала девушка, будто бы читая мысли Дилюка. Тот кивнул и, вскинув руку вперед, пропустил Барбару в гостиницу.

— Кэйа, — успокаивающем голосом начала девушка, — я знаю про твою, скажем так, нелюбовь к принятию помощи, но сейчас ты не имеешь права отказаться.

Бывший капитан кавалерии медленно поднял голову в сторону Барбары, но его глаза всё ещё смотрели в никуда, будто бы тот находился в собственной вселенной. Девушка аккуратно подошла к креслу и присела на самый край.

— Ты весь в шрамах. Простой «постельный режим», которым ты так любил пользоваться во время своей работы в Ордо-Фавониус сейчас не поможет. Я должна использовать свой дар, понимаешь?

Кэйа слабо кивнул. На лице девушки вспыхнуло удивление, но та быстро совладала с собой.

— Тебе нужно снять одежду, — прервал их диалог Итэр, — сможешь?

— Глупый вопрос, — отрезал Дилюк в пол голоса. Барбара укоризненно на него посмотрела, на что тот лишь отвел взгляд.

Путешественник уверенным шагом подошел к креслу и принялся расстегивать пижамную рубаху на теле Кэйи.

— Ты же помнишь? — Хриплым шепотом спросил тот, переведя взгляд на Итэра.

— Да, — быстро отрезал парень, расстегивая последнюю пуговицу, — Барбара, полностью снимать я её не буду. Когда дойдешь до спины-просто подними рубашку, — объяснил Итэр, отходя от кресла. Девушка кивнула и начала проводить те же манипуляции, что и с путешественником.

Всё то время, что Барбара использовала свой дар, в комнате царила напряженная атмосфера. Дилюк понимал, по какой причине Кэйа отказался полностью снимать рубаху, но не хотел её принимать. Он смотрел на Итэра, расположившимся на соседнем кресле, как бы ожидая, что тот опровергнет все его мысли, но путешественник даже не взглянул на него, всё его внимание было направлено на Кэйю.

Бывшему капитану кавалерии с каждой минутой становилось легче. Это можно было увидеть по глазам, из которых наконец-то вылился неясный туман, по привычной обаятельной ухмылке, что появлялась на его лице с каждым убранным шрамом. И путешественник был явно этому рад.

— Всё, не так страшно, видишь? — пролепетала Барбара, отойдя от Кэйи через час.

— Да, ты права, — усмехнулся тот, смотря на девушку, — что же я раньше к тебе не ходил?

— Боялся, что будет больно? — предположила девушка.

Кэйа кинул на неё задумчивый взгляд

— Спасибо, — улыбнулся тот, — ты чудесна.

— Это моя работа, не нужно благодарностей, — ответила Барбара, смутившись отзывом Кэйи и неловко отвернувшись.

— Братишка, а у тебя имеется еще какая-то одежка? А то и та рубаха, и эта-все в крови, —проговорил бывший капитан кавалерии, наконец поднявшись с кресла и распахнув шкаф, будто бы находился у себя дома.

Чисто теоретически так и было. Кэйа провел в этом месте все свое детство, однако был выгнан из него за правду и желание выговориться. Он знал, как Дилюк раздражается, когда его названный брат начинает хозяйничать на винокурне, поэтому вел себя таким образом. Он хотел, чтобы нынешний владелец этого места испытывал рядом с ним хоть какие-то эмоции, пусь и негативные. Кэйа боялся увидеть равнодушие и холод со стороны Дилюка, поэтому выбирал крики и колкие комментарии в свой адрес.

— Всё что найдешь-твое, — ответил Дилюк, демонстративно вздохнув.

Кэйа застопорился. Он ожидал услышать что-то в роде «не лазь в моих вещах», «для тебя здесь ничего нет», «сгинь с глаз моих» и тому подобное, но этого не произошло. Парень кинул мимолетный взгляд на Дилюка, но тут же отвернулся. Почему он так резко подобрел? Ему мешает ответить привычным образом присутствие Барбары, перед которой Дилюку не хочется снимать свой образ прекрасного джентльмена?

А может, он и правда переживает за Кэйю? Нет, это бред. Парень выкинул эту мысль из головы и принялся искать, что он может на себя накинуть. Взяв рубашку и брюки одного черного цвета, отправился в ванну.

— Дилюк, я же тоже могу? — неловко спросил Итэр, смотря вслед Кэйи.

— Да, конечно. Правило то же: всё, что найдешь-твоё. На втором этаже есть ещё одна ванная.

— Спасибо.

— Ещё раз поблагодаришь-ударю, — сказал Дилюк, закатив глаза.

Итэр улыбнулся и, взяв себе одежду, побежал на второй этаж.

— Мисс Барбара, — проговорил Дилюк, когда все отошли, — благодарю вас за помощь.

— Мне сейчас очень хочется ответить вам также, как и вы Итэру, — ответила Барбара, мило улыбнувшись.

— Я вас понял, — усмехнулся молодой человек, виновато подняв руки вверх, — тогда, позволите вас проводить? Дорога предстоит достаточно долгая, и возможно вам понадобиться собеседник, дабы скрасить свой путь.

— Буду вам признательна, — ответила Барбара с легкой улыбкой на лице.

Дилюк кивнул, и подойдя к входной двери, отворил её. Предупредив слугу о своем уходе, отправился с Барбарой в путь.

По дороге они общались на отвлеченные темы. Девушка рассказывала молодому человеку о своих занятиях по вокалу, о новых прочитанных книгах, о работе в церкви и тому подобное. Дилюк внимательно слушал и умело поддерживал диалог. Как оказалась, их двоих зацепила одно и то же произведение, в котором были описаны так называемые «преступления Селестии против человечества». За обсуждением этой книги они и провели большую часть пути.

— Но самое главное, что меня впечатлило в данной работе, так это смелость автора, — проговорила Барбара, когда пара почти дошла до Мондштата.

— Полностью с вами согласен. Как Божества в целом допустили существование этой книги?

Девушка кинула на Дилюка непонимающий взгляд.

— Ну подумайте сами, — начал объяснятся тот, — если вдруг, человек, как например, Джинн, прочитает данную книгу, наполнится ненавистью к Высшим Божествам и даже решит объявить им войну? Получается, Божества так же разрушит этот регион.

— Действительно… Я почему-то не задумывалась об этом.

Дилюк пожал плечами и пара шла около минуты в молчании.

— Господин Дилюк, — проговорила Барбара, — разрушение какого государства, описанное в этой книге, вызвала у вас наибольшее негодование?

— Кхенриах, — не задумываясь над вопросом ответил тот, - люди жили себе спокойно, не угрожали Божествам, не сомневались в их силе и власти, а лишь просили не вмешиваться в их дела, и что получили в итоге? Полное истребление, без какого-либо шанса на выживание. А всё из-за чего? А из-за того, что их самовольность, видите ли, оскорбила Божеств, — Дилюк глубоко вздохнул. Барбара нехотя прошлась по одной из сотни его болевых точек, — прошу прощение, слишком резко высказался.

— Всё в порядке, — проговорила девушка, понимающее поглядывая на Дилюка.

До города спутники дошли в молчании.

— Благодарю вас.

— До встречи, мисс Барбара.

Дилюк легонько откланялся и отправился домой, прокручивая в голове его же слова, сказанные про Кхенриах.