Глава VI. Проспект или аллея? (2/2)

План был такой: Ханна выстрелит, когда Бромфилд и Томас выйдут из Мидланд-отеля. С ней на крыше будет Джонни Догс. А внизу будет Артур и Изайя, на случай если кто-то захочет подняться на крышу. Потом они переждут всю шумиху, которая наступит после выстрела, в Гаррисон-пабе.

Томас курил, наблюдая издалека за Ханной.

— Ты нашёл его? — спросил он подошедшего Артура.

— Да.

— Когда дело будет сделано, убей его и оставь на крыше вместе с винтовкой. Только когда она уйдёт, ей не нужно это видеть.

— Почему мы вообще убиваем Бромфилда?

— Он хочет использовать меня для своих целей, он предложит мне сделку. Сделку, в которой я в любом случае останусь в минусе.

— Я уж было подумал, это из-за девчонки.

Томас невозмутимо произнёс:

— Она первоклассный снайпер.

— Это какое-то грёбаное безумие, Томми. — ответил Артур. Его голос почти заглушило выстрелом.

***</p>

— Мне жаль, что у нас были разногласия в прошлом, мистер Шелби.

— Теперь с вами не выгодно иметь разногласий, вы теперь официальный глава этого города.

— Некоторые говорят, что вы – настоящий хозяин Бирмингема. — улыбнулся Бромфилд.

— Что вам нужно, мистер Бромфилд?

Тот качнул головой, словно не желая пока отвечать на этот вопрос.

— Вы хотите убить меня сегодня, не так ли, Томас? — вкрадчиво спросил он вместо ответа, наклонив голову.

Не один мускул не двинулся в лице Томаса Шелби. Но что-то внутри него дрогнуло точно – за Ханну, находившуюся на крыше.

— Нет, я пришёл говорить с вами. Как вы и хотели. — он развёл руками. — Я слушаю вас.

— Ладно. — повёл головой Бромфилд. — Знаете мистер Шелби, обычно я не пришёл бы без охраны. Обычно они бы проверили окружающую территорию... и крыши. Но я так устаю порой от этого... Сегодня я отпустил их всех на выходной. — его словно перебила только что пришедшая в голову мысль. — Что это, снайпер на крыше? Мидланд-отель... — хмыкнул он, всмотревшись в по-прежнему непроницаемое лицо Томаса и, словно спохватившись, продолжил. — Так вот, мне кажется, я смогу предложить вам то, что заставит вас передумать. — он немого наклонился вперёд. — Карьеру.

— Карьеру? — Томас поднял бровь.

— Да, мистер Шелби, карьеру.

— Вы почему-то решили, что я хочу убить вас и думаете, что нужна карьера в политике? — Томас улыбнулся один уголками рта.

— Думаю, что да. Все эти бандитские разборки... вы сами знаете, что они плохо заканчиваются. Вы потеряли много близких людей. Ваш брат, ваша жена... ужасные потери. — он вгляделся Томасу в лицо. — Но ведь всё ещё есть, кого терять, не так ли?

— Вы мне угрожаете? — Томас сощурил глаза.

— Нет-нет, что вы. Вам опасно угрожать и, тем более, иметь вас во врагах. Я просто обрисовываю вам вашу выгоду. Вот, взгляните на меня: я ведь убил столько коммунистов, но до сих пор жив...

— Это вы послали тех людей? Чтобы я убил Стивенсона?

— О, нет. Это Эттвуд, консул. Собственно, вот и освободившееся место. — Бромфилд раскрыл ладонь. — Знаете, причина по которой я вам это предлагаю, мистер Шелби в том, что умных людей очень мало. Умных людей, которые могут делать политику ещё меньше. Я думаю, вы умный человек, мистер Шелби. — он прикрыл глаза. — Да, моей тактикой всегда было... выжигать землю, если на ней много сорняков. Но иногда я вижу, что сорняк может превратиться во что-то полезное, понимаете?

— И какая же ваша выгода в этом?

Бромфилд усмехнулся:

— Моя жизнь. — он откинулся на спинку стула, выглядя чрезвычайно собой довольным. — Знаете, я не требую от вас немедленного ответа. Вы уже допили свой виски? Тогда мы можем прогуляться и обсудить перспективы. — он встал. — Идёмте же! Я слышал, тут есть два выхода: один на проспект, второй на аллею, как вы думаете, куда лучше пойти?

Карие глаза встретились с голубыми.

Действительно ли Бромфилд пришёл без охраны, как и сказал? Было похоже на то. Как он вообще узнал про снайпера? Или это было просто догадкой? Не подвергнет ли он Ханну опасности, подведя Бромфилда под пулю? Но причина сомнений Томаса была глубже, чем эти мысли. И потом, он был уверен в людях, охраняющих Ханну... Да, как бы он этого не хотел, слова Бромфилда задели что-то у него внутри – старую рану, наполненную чувством вины. «...ещё есть, кого терять...».

Ханна была теперь частью его мира, хотела она того или нет, мира «бандитских разборок». Пусть лучше она посчитает его предателем. Но будет в гораздо большей безопасности, чем сейчас.

— Думаю, лучше пройтись по аллее. — наконец ответил Томас.

Бромфилд улыбнулся.

— Хорошо. Я люблю аллеи. — сказал он.

***</p>

Ханна сосредоточенно наблюдала за главным входом Мидланд-отеля через прицел. Уже было давно пора. Палец Ханны лежал на курке, готовый сделать заветное движение. Она чувствовала себя так, будто всё это время шла по дороге, долго-долго, и теперь цель её пути стала видима. Вот-вот... долгожданное освобождение.

За спиной послышались голоса. Ханна узнала голос Артура. Разве он не должен быть внизу?

— Ханна, они уже ушли, вышли через другой вход. — взволнованно сказал подбежавший к ней Джонни Догс. Нужно уходить, быстрее. Оставь всё здесь.

— Что-то случилось?

— Нет, всё в порядке, они просто вышли через задний вход.

Джонни Догс что-то говорил ей по пути, Ханна едва его слышала. Она как будто упала в глубокую яму, не заметив её, будучи за шаг до цели. Нет, она не пошла в Гаррисон-паб, как было задумано, она пришла в прямо в контору. Отперла дверь кабинета Томаса Шелби и села в его кресло. Ханна не знала, сколько времени прошло, пока она услышала шаги в коридоре – внутри у неё всё превратилось в камень.

Он не ожидал её здесь увидеть. Ханна увидела этот момент, когда на бесстрастном лице появились эмоции. Удивление. И... да, вина. Пускай всего на долю секунды, но этого было достаточно.

До этого Ханна не знала, что произошло, что думать. До этого у неё были сомнения. Сейчас она всё поняла.

— Ханна... — начал Томас успокаивающим тоном.

— Выгода прежде всего? — перебив его, ровно спросила Ханна.

Он прикрыл глаза.

— Подожди, послушай меня...

— Я не хочу ничего слушать...

— Ханна вскочила. — Я вам верила, а вы меня предали! — она плюнула ему под ноги и выбежала за дверь.

Весь этот мирок, который она так любила, чувство защищённости и принадлежности к чему-то, всё разрушилось как карточный домик.

Ханна услышала голос отца:

— Правило первое: доверяй только своей семье.

Какая правда! Она думала, что хоть немного, но принадлежит к этой семье. Но это оказалось только иллюзией.

***</p> Это было больнее, чем он мог подумать – осознавать, что нанёс боль ей.

Ханна ушла, хлопнув дверью. Он ждал, когда она придёт опять, будет злиться на него, кричать. Может, он сможет, ей обьяснить... Но она не пришла. Ни завтра, ни послезавтра, ни даже через неделю. Квартира по Гранвилль-стрит тоже оказалось пустой.