8 (2/2)

— Так это и было его условием? Чтобы ты к нему приходила в обмен на выдаваемую порционно информацию?

— Он не поставил четких условий.

— Умно, — фыркнул Гарри. — Ты даже не заметила, как стала играть по его правилам. Очевидно, ему нужно, чтобы ты его навещала. Или с целью использовать тебя для того, чтобы ты помогла ему избежать казни и смягчить приговор выгодными ему показаниями на суде, или по другой, менее очевидной причине.

— Гарри…

— Ты мне не веришь, да? — усмехнулся тот и поднялся на ноги, став обходить стол. — Ладно. Ты хотела взглянуть на его дело? С допуском к засекреченным документам, так? Я могу это устроить. Просто чтобы ты поняла, что он за человек, и раскрыла, наконец, глаза.

Гермиона в нетерпении наблюдала за тем, как открывает шкаф с документами и достает из него толстую папку в черной кожаной обложке. Он шлепнул ее на поверхность стола и положил руки в карманы брюк.

— Я выбью для тебя разрешение на регулярное посещение Малфоя, поскольку у тебя есть на это право как у его жены, но с одним условием — ты изучишь его дело. Я достаточно долго знаю тебя, чтобы быть уверенным в твоем благоразумии. Я жду, что, познакомившись поближе с тем человеком, в которого превратился Малфой на войне, ты поймешь, что вся эта затея с посещениями — огромная ошибка. Впрочем, как и ваш брак. Гермиона, я не хочу терять тебя снова из-за него.

***</p>

Когда Гермиона вышла из камина в доме на площади Гриммо, в гостиной ее встретил смущенный Рон, на коленях у которого сидел Альбус. Прижав к себе папку с делом Малфоя, которую Гарри одолжил ей только на этот вечер, Гермиона закусила нижнюю губу, сбитая с толку этой неожиданной встречей.

— Привет, — буркнул Рон.

— Гермиона, ты вернулась? — Джинни выглянула из кухни в фартуке. — Обед почти готов. Ты не поможешь мне накрыть на стол? Рон, неси Альбуса сюда. Джеймс, за стол!

Все поплелись на кухню, не став ей перечить. За обедом царила напряженная атмосфера. Джинни как могла поддерживала разговор на самые разные, но отвлеченные темы вроде погоды, сплетен и новостей магического мира. Рон иногда вставлял пару слов, а Гермиона молча смотрела в свою тарелку. Она не могла смотреть на него, боясь выдать свои чувства.

— Я уберу со стола, а вы двое не могли бы присмотреть за мальчиками? — воскликнула Джинни, когда все закончили есть.

— Без проблем, — согласился Рон и, подхватив Альбуса с детского стульчика на руки, побрел в детскую.

— Идем, Джеймс, — Гермиона взяла крестника за руку. — Покажешь мне свои игрушки?

Оказавшись в детской, оба маленьких Поттера увлеклись своими детскими делами, так что Рону и Гермионе ничего не оставалось, кроме как неловко переглянуться и выйти в коридор.

— Э-э, как у тебя дела, Гермиона? — Рон покраснел, как неопытный школьник при общении с понравившейся девочкой.

— Пытаюсь разобраться со всем этим, — пожала плечами Гермиона. — А ты как? Как дети и Лора?

— Нормально, — он вздохнул и спрятал руки в карманах брюк. — Слушай, я… Не знаю, как подступиться к этому разговору. Ты, наверное, жутко на меня разозлишься.

— Тебе не привыкать, Рон, — Гермиона хмыкнула. — Хочешь взглянуть на мою комнату? Уверена, Джин обустраивала ее для своей будущей дочери.

— Любопытно.

Рон осмотрелся в лиловой комнате с цветочными обоями, а затем грустно усмехнулся.

— Здесь пахнет тобой.

Теперь пришла очередь Гермионы заливаться краской. Она зацепилась взглядом за дело Малфоя, которое положила на подоконник рядом со своим блокнотом. Ей не терпелось изучить его и понять, почему Гарри так опасался Малфоя.

— Знаешь, мы давно так не разговаривали, — Рон прошел к кровати и почему-то посмотрел на одну из подушек, которая была примята, потому что Гермиона спала именно на ней. — Я даже не помню, когда в последний раз видел тебя в живую, не из газет.

— Правда? — уловив тоску в его голосе, Гермиона сама поддалась этому настроению. — Гарри и Джинни сказали мне, что я отдалилась от вас после свадьбы с Малфоем. И я не понимаю, почему.

— Вероятно, в этом по большей части виноват я, — пробурчал Рон.

— Ты?

— Я… долго не мог отпустить тебя, — признался он, присев в изножье кровати. — И я ненавидел его — так сильно, что готов был убить. И даже всерьез подумывал об этом, когда ты только ушла. В первые недели я выслеживал тебя, засыпал письмами, буквально не давал прохода. Сходил с ума, в общем. Он, конечно, жутко ревновал. Я потрепал вам обоим нервы. Думаю, ты мне этого не простила. И отстранилась.

— Рон…

Чувствуя, как все внутри нее пылает от боли, чувства вины и тоски, Гермиона села рядом и взяла его за руку. Рон уныло смотрел на переплетение их пальцев, а потом вдруг притянул их руки к своему лицу и поцеловал ее пальцы. Что-то в груди у Гермионы сладко екнуло, и она сглотнула.

— Джинни рассказала мне все, что знала. Она думает, что я обманывала тебя с Малфоем, а потом, когда ты поставил меня перед выбором, ушла к нему. И у меня в голове не укладывается, что я могла так поступить с тобой! С нами.

— Я долго думал, почему все так получилось, — Рон не расцеплял их руки. — Может, это я виноват? Я не подарок. Никогда им не был. Мало уделял тебе внимания, не интересовался твоими делами на работе. Не поддерживал твои идеи и проекты. Он это делал. Чертов аристократ со всеми этими манерами, воспитанием и умением вскружить голову одной только улыбкой. Я впервые увидел вас как пару на дне рождения Гарри, когда вы уже были помолвлены. Увидел спустя долгое время, потому что после первого месяца преследований я сдался и начал… ну, выпивать.

— Произошла драка, я знаю, — пробормотала Гермиона, взглянув на него с жалостью. — Я тебя не виню.

Рон хмыкнул и покачал головой с удрученным видом.

— Нет, я не о том. Знаешь, почему я, наконец, отпустил тебя после этого случая?

— Почему?

— Я понял, что он подходит тебе гораздо больше, чем я. Как бы абсурдно это не звучало. Вы с ним были лучшими по оценкам на нашем курсе, интересовались наукой и литературой. Я даже не понимал, о чем вы толкуете. Все эти имена, даты, термины. И это… ну, ставило вас на один интеллектуальный уровень. Я просто не мог за тобой угнаться, Гермиона, а он… Ты так на него смотрела в тот день, что я просто не выдержал. Осознание того, что я настолько ему уступаю и что он забрал тебя, просто раздавило меня. И я сорвался. Бил его, бил и бил… А он даже не защищался, представляешь? Он позволил мне, потому что и сам все это понимал.

— Мне так жаль, Рон, — Гермиона захлебнулась в слезах и прижала ладонь к солнечному сплетению, где ее пронзила острая боль. — Боже, я ужасный человек…

— Иди сюда.

Он высвободил руку и прижал ее к себе, а Гермиона зажмурилась и положила голову на его грудь. Несколько минут она просто плакала в его родных, успокаивающих объятиях. И казалось, что не было всех этих лет разлуки, разочарований и мук.

— Я — ужасный человек, — шепотом повторила раздавленная собственным прошлым Гермиона.

— Вовсе нет, — Рон гладил ее по спине, задевая волосы. — Ты — самая прекрасная женщина на свете. И ты заслуживаешь лучшего. Не уверен, что он — именно то, что нужно, но ты сделала такой выбор.

— Я могла и ошибиться, — вдруг заявила Гермиона, отстранившись, чтобы заглянуть ему в глаза. — Почему ты не называешь Малфоя по имени? Говоришь только «он».

— Мне больно произнести даже его имя, — хрипло признался Рон, и в его голубых глазах стояли слезы. — Спустя столько лет все еще больно, — он вдруг стал отодвигаться. — Прости, что вывалил это на тебя.

— Нет-нет, все хорошо, — она не дала ему окончательно разомкнуть объятия. — Я хочу сказать… Сейчас он для меня чужой, а ты… Ты — все. Я помню только нас. Наши отношения, наши тепло и нежность. И мне так больно осознавать, что все это лишь в моих воспоминаниях, что это давно уже неправда. Ты женат, у тебя семья, и я не имею права… ждать от тебя хоть чего-то.

— Ты… ты сейчас чувствуешь, что между нами все по-прежнему? — робко спросил Рон, вцепившись пальцами в ткань ее пиджака.

— Да, — Гермиона опустила взгляд на воротник его фланелевой клетчатой рубашки. — Я чувствую, что все еще люблю тебя.

Секунда на осознание, и его губы врезались в ее с бешеным рвением. Гермиона даже не испугалась. Она разомкнула губы и ответила на поцелуй привычным жестом. Это ведь ее Рон, которого она любила с четырнадцати лет. С которым давно решила разделить свою жизнь, но все пошло наперекосяк и, возможно, только из-за ее собственных ошибок.

Рон со стоном углубил поцелуй, прорвавшись языком к ней в рот, но все испортил чей-то громкий «ах!». Оторвавшись друг от друга, раскрасневшиеся Рон и Гермиона увидели застывшую на пороге комнаты Джинни.

— Я… — она побледнела и стала пятиться. — Простите, я не хотела…

Она почти убежала, насколько это позволял ее большой живот, а Гермиона виновато понурилась.

— Мы не должны были этого делать. Мы оба в браках с другими и…

— Я думаю, что я тоже все еще люблю тебя, Гермиона, — перебил ее Рон и снова посмотрел на ее припухшие после поцелуев губы. — Всегда любил.

Она растерянно обратила к нему взор.

— Но ты с Лорой!

— Я женился на ней, чтобы забыть тебя. Но, наверное, мне стоило выбрать женщину, менее похожую на ту, кого я пытался выбросить из головы.

— Это неправильно, — Гермиона почти снова заплакала. — Нет, Рон. Так нельзя.

И она высвободилась из его теплых рук, тоже выбежав из комнаты. Добравшись до первой попавшейся ванной, Гермиона забежала в нее, захлопнула за собой дверь, защелкнула замок и рывком включила кран. Набрав в сложенные лодочкой ладони ледяной воды, Гермиона трижды умылась, чтобы прийти в себя и успокоиться.

— Что я делаю?.. — потерянно прошептала она, присев на бортик ванной.

***</p>

Притронуться к черной кожаной папке Гермиона осмелилась лишь ночью, когда осталась наедине со своими мыслями и более-менее пришла в себя после инцидента с Роном. Джинни старательно избегала ее взгляда с тех пор, но делала вид, что ничего не видела. Напряжение никуда не исчезло, и Гермиона сразу после ужина поспешила укрыться в своей комнате. Гарри проводил ее задумчивым взглядом, видимо, ожидая ее решения по поводу Малфоя.

Гермионе было стыдно и неловко не только перед Джинни, но и перед самим Роном. И еще больше перед Лорой. Она не имела права рушить чужую семью, даже если чувства между ней и Роном все еще не умерли. Она не такая женщина. Лучше уж она наступит на горло самой себе, нежели причинит боль невиновным людям в лице Лоры и их с Роном детей.

Сейчас она должна сосредоточиться на другом — как выпутаться из того дерьма, в котором оказалась на пару с Малфоем.

Его ждала казнь, а ей — в худшем случае — грозило заключение в Азкабане по обвинению в соучастии его преступлениям.

Она обязана во всем разобраться, чтобы найти правильные решения.

Расположившись на подоконнике и раскрыв папку, Гермиона увидела своего рода титульный лист, на котором была указана общая информация о Малфое с его колдографией. Последняя была сделана уже в Азкабане, и он, одетый в тюремную полосатую робу, равнодушно смотрел в камеру. Лишь на дне его прозрачных серых глаз был непроглядный мрак — тень его настоящих эмоций.

Гермиона бегло изучила его биографические данные, но не почерпнула из них ничего нового. Она продолжила изучение дела. Записи начинались с описания прямого участия Малфоя в проникновении Пожирателей Смерти в Хогвартс во время их шестого курса обучения, а также полученный Малфоем приказ об убийстве Дамблдора, который вместо него выполнил Снейп.

Судя по следующим записям, с того момента, как Малфой вместе с Пожирателями сбежал из Хогвартса после смерти директора, и началась его «карьера» у Волдеморта. Он официально вошел в ряды его последователей и участвовал во все большем количестве сражений и нападений. Поскольку Пожиратели действовали скрытно — в масках и плащах, то львиную долю преступлений Малфоя раскрыли его собственные товарищи по оружию, когда попадали в плен.

Его обвиняли в использовании непростительных заклятий — он чаще всего практиковал убивающее заклятие и при совершении преступлений отличался хладнокровием. Если другим Пожирателям нравилось пытать жертв с использованием Круцио и играться с более простыми боевыми заклинаниями, то Малфой не был в этом заинтересован. Волдеморт посылал его на задания, где требовалось устранить неугодных, доставить важных пленников или раскопать что-то прямо под носом у Ордена. Он был его ручным палачом — самым молодым, но талантливым и эффективным слугой.

Гермиона зацепилась взглядом за событие, описанное как Битва в Уилтшире. Показания под сывороткой правды дал схваченный в плен Пожиратель, который поведал, что отряд новобранцев армии Волдеморта под предводительством Малфоя прибыл в Уилтшир, чтобы пробраться в одно из убежищ Ордена, где, по добытым сведениям, хранились планы их готовящегося наступления. Гермиона ничего об этом не знала, ведь в то время они с Гарри и Роном скитались в поисках крестражей.

Малфой действительно продемонстрировал свою способность к манипуляциям и нечеловеческую безжалостность при выполнении этого задания. Он принял Оборотное зелье, превратившись в члена Ордена, который накануне был схвачен и под пытками выложил им информацию о готовящемся большом нападении Ордена. Его признали за своего и впустили в убежище, а он убил всех, кто там находился.

Уходя с планами Ордена, Малфой столкнулся с прибывшим подкреплением, которое успели вызвать убитые им члены Ордена. Он изобразил отступление, заманил подкрепление в убежище и взорвал его вместе с половиной собственного отряда, которая сражалась внутри. Для него было главное — доставить хозяину планы Ордена. И он это сделал.

Он был неуловим, хотя однажды все-таки попал в плен, но пробыл в нем недолго. В деле Малфоя был описан случай, когда он пытался устранить одного министерского чиновника, который перешел на сторону Ордена. Его заманили в ловушку, пока он преследовал свою добычу. Отобрали палочку, заковали в цепи и оставили в подземелье, чтобы помучить, прежде чем начать допрос.

Когда к нему спустились через пару часов, Малфоя не было. Он умудрился обвести вокруг пальца девчонку, которая принесла ему еду. Изобразил, что ему плохо, а когда она подошла, чтобы понять, что с ним, вырвал у нее палочку и освободился. Под Империо она рассказала ему, как можно покинуть это место, и даже помогла в этом.

В деле Малфоя было также много информации о том, как успешно он вербовал шпионов из числа приверженцев Ордена. Ему в этом помогали его умения в легилименции — он находил и использовал слабые места жертв, их страхи и желания. Малфой очаровывал женщин, которые вместе с сердцами отдавали ему свою преданность, и ломал мужчин, заставляя их работать на Волдеморта даже против их воли в страхе за семью или собственную жизнь.

Гермиона с нарастающей тревогой изучала все это и понимала — он и вправду опасный человек. Холодный, беспринципный и жестокий. Идущий на все ради цели. Он мог притвориться кем угодно, если ему это было выгодно. Он обманывал бывалых и опытных волшебников, играл на чужих слабостях с мастерской виртуозностью. Он лгал, манипулировал и из любой ситуации выходил, пусть и с потерями, но неизменно живой.

Гарри прав — он умеет выживать. И такой человек попросту не может безропотно принять свою казнь. Он все еще ведет игру и то, что он согласился с ней увидеться, а после еще и предложил регулярные встречи, не может быть только желанием пообщаться, как сказал он сам, с красивой женщиной. Ему что-то от нее нужно.

И она должна понять, что именно.

Придется начать собственную игру.