Глава 8. Билет в новую жизнь (1/2)

***</p>

— Так, Валери, позволь тебе представить… Абраксас Малфой, его семья входит в священные двадцать восемь и считается одной из наиболее чистокровных… не считая их несметных богатств. И да, родители Абраксаса обычно приглашены на все светские рауты и состоят в попечительском совете школы… это чтобы ты знала, кому жаловаться.

Родольфус указал рукой на утончённого длинноволосого блондина с серыми глазами и сальной улыбкой, и я вежливо улыбнулась в ответ.

— А это — Сигнус и Орион Блэки, ещё одни представители чистокровной семьи. Их отец — Поллукс Блэк — возглавляет Визенгамот — магический суд Британии…

Мне одновременно кивнули два юноши — один сидел рядом с Абраксасом Малфоем и был ровесником Тома, второй — чуть младше меня, хотя их сходство сводило на нет небольшую разницу в возрасте. Одинаково высокие, крепкие, они жёстко смотрели на окружающих тёмно-карими глазами, а копна чёрных волос обрамляла одинаково тяжёлые лица, хотя было в них что-то и утончённое… наверное, школьная форма из лучшей ткани, а ещё запонки из белого золота с изумрудами, которые могли позволить себе далеко не все, разве что тот же Абраксас Малфой.

— Так, а это Эдвард Эйвери, его отец вместе с моим состоит в верхушке правительства…

Бойкий блондин со средней длиной волос, тот самый, кто назвал меня в первый же день «нежнейшим созданием», непринуждённо помахал рукой и небрежно вставил:

— Отец Роди является первым заместителем министра, а мой больше интересуется банковским делом… но этот скромняга никогда не будет кичиться своим положением.

Уши Родольфуса так и покраснели, хотя тот и пытался держать себя невозмутимо, а я чуть шире улыбнулась, поражаясь про себя, как же Том умудрился собрать вокруг себя столько именитых фамилий. Но пока мы с Эдвардом Эйвери обменивались оценивающими взглядами, Роди немного пришёл в себя и поочерёдно указал ещё на нескольких парней в гостиной Слизерина.

— А это Хьюберт Нотт, Гидеон Розье, Грехэм Гойл, Альфард Крэбб, Августин Трэверс и Фредерик Роули. Родители в основном судьи и главы различных отделов министерства, так что если у тебя возникнут какие-то проблемы, то можешь смело обращаться, тебе никто не откажет в помощи… Ну а Антонина ты и так уже знаешь, его отец — второй советник министра и занимается вопросами внешней политики, а мать — один из главных покровителей искусства в магической Британии… хотя по нему это не скажешь.

Рассмеявшись, я плюхнулась в кресло к Антохе, как к наиболее близкому по духу среди этой компании молодых людей, и он вальяжно обнял меня за плечи.

— Эх, раньше я один был белой вороной среди этих снобов… а теперь нас стало двое, я так рад!

— Моё ты солнышко, — умилительно выдохнула я и демонстративно поцеловала его в щёчку, отчего парни вокруг так и загудели. А Эдвард Эйвери тем временем лениво поднялся из своего кресла и встал перед нами.

— А ты, стало быть, та самая Валери, которая никого и ничего не боится… за исключением пауков, разумеется.

— Мерзкие твари, ненавижу, — ответила я, проигнорировав неприкрытую издёвку, и Эйвери довольно улыбнулся, как бы сообщая, что я прошла проверку на выдержку.

— А откуда ты видела настоящую кровь?.. — вдруг подал голос один из Блэков, и я повернулась к нему и недоуменно изогнула бровь. — Ты… ты в первый день сказала Антонину, чтобы он взял вну-внутренности свиньи, и никто бы не отличил их от… настоящих… А откуда ты знаешь, как выглядят настоящие?!

Интерес в глазах мальчишек тотчас загорелся ещё сильнее, если такое вообще было возможно, а я тем временем небрежно махнула рукой.

— Ты всё равно никому ничего не докажешь…

Даже Антоха мгновенно выпучил глаза, догадавшись, куда я клоню, и я поспешила выкрикнуть:

— Да ладно вам, я шучу!

— Но человеческую кровь ты всё же видела, — проницательно заметил Эйвери, и Абраксас Малфой, брезгливо скривившись, вмешался в наш диалог:

— Джентльмены, давайте поговорим на какую-нибудь другую, более приятную тему… Валери, а где ты училась до этого?

Честно говоря, обсуждать человеческие внутренности для меня было более приятным делом, чем открыто врать стольким людям, но судьба благородно спасла меня от невероятно неудобного вопроса, правда, не совсем приятным способом.

— Надо же, почти все в сборе, — раздался за спиной голос Тома, а сам он вот уже в который раз материализовался из темноты… или это темнота материализовалась в него?.. — Валери, Родольфус, как проходит подготовка?

Я даже выгнула шею, чтобы убедиться, что за нами действительно кто-то стоял, а Роди присел на подлокотник нашего с Антохой кресла и с улыбкой протянул:

— Валери… очень старается. Правда.

Том молча наклонился и изогнул бровь, демонстрируя явный скепсис, и я попыталась с энтузиазмом добавить:

— Да, знаешь, меня так увлёк материал… первоклашек! Так интересно… я даже Роди уже надоела с постоянными напоминаниями о наших занятиях в библиотеке!

Роди тихо засмеялся, так как всю эту неделю скорее он вылавливал меня в коридорах, чтобы напомнить о дополнительных занятиях, а я поначалу пряталась от него как могла, надеясь, что от меня наконец отстанут. Но мой репетитор был ничуть не менее настырным, чем человек, организовавший всё это, поэтому я даже вроде как смирилась с неизбежным. Правда, Том отлично чувствовал сарказм в моих словах, а потому демонстративно вежливо улыбнулся и скрестил руки на груди.

— Что ж, тогда я к концу следующей недели буду ждать отчёт от Родольфуса об освоенном материале, чтобы лично убедиться в твоих успехах. — Я выразительно закатила глаза, а Том чуть отошёл от нас и обвёл взглядом остальных. — Тренировки по квиддичу уже начались?

Шесть человек вокруг кивнуло, в том числе и Антоха с Роди, а Эдвард Эйвери вновь уселся на мягкий диван и безразлично вставил:

— Да, но Уоррен как-то не настроен в этом году поддержать нашу авантюру, Том…

— Вот как, — так же безэмоционально ответил Том, и казалось, что полученная информация ни капли его не трогала, хотя вопрос вроде как был важным. — Ладно, я разберусь с ним. А вы готовьтесь, как договаривались…

— Может, в конце недели вместо отчёта нарисуем ему котика? — шёпотом предложила я Роди, пока Том выяснял ещё какие-то вопросы, и тот, слушая вполуха, усмехнулся и тихо спросил:

— Ты умеешь рисовать?

— Очень схематичного котика, — скривилась я, так как руки в этом плане у меня изначально росли из тазобедренных суставов, хотя одно время я очень горела возможностью походить в художественную школу и наконец научиться… а мама отдала меня в музыкальную.

— Ты, кстати, видела, как рисует Роди? — чуть слышно вмешался Антоха, показывая, что он прекрасно всё слышал, и я подняла брови, а Роди чуть покраснел. — Да-да, попроси как-нибудь нарисовать тебе что-нибудь, это будет нечто!

— Кстати, Валери, — громче обычного проговорил Том, особенно выделив моё имя, и мы втроём тут же повернулись к нему лицом, — а ты нашла в библиотеке то, что искала?

— Нашла, — усмехнулась я, совершенно не ожидая, что кое-кто держал столько информации обо мне в своей светлой голове. А этот кое-кто скопировал мою усмешку и пропел:

— Тогда вынужден тебя предупредить, что если ты незаконно покинешь стены этой школы, то я буду вынужден наказать тебя до конца года… — Я от неожиданности так и открыла рот, а Том тем временем безразлично добавил: — Это и тебя касается, Родольфус. — А затем, на минуту задумавшись, он опустил взгляд чуть ниже, остановившись на Антохе. — И тебя, Антонин. В этом году всё должно быть прилично, никаких видимых нарушений правил, никаких скандалов и сомнительных историй. Всем всё понятно?

Парни вокруг поочерёдно закивали, даже не собираясь спорить, а я ещё не успела прийти в себя, чтобы ответить какую-нибудь гадость, как Том повернулся в сторону дальнего угла и задумчиво всмотрелся в тяжёлую бархатную тёмно-зелёную портьеру, закрывавшую угол стены. В ней не было ровным счётом ничего необычного, разве что она слегка покачивалась, будто от из ниоткуда взявшегося сквозняка, но Том спустя некоторое время решительно направился к ней, а после откинул тяжёлую ткань в сторону. И из-за неё вдруг выскочила парочка — парень и девушка на год старше старосты и с красными лицами поспешили скрыться прочь. А меня тем временем очень заинтересовала странная завесь, из-за которой струился приятный мутно-зелёный свет… но ведь там же ничего не было!

Не сдержав любопытства, я аккуратно подкралась к Тому за спину и заглянула за портьеру, и моя челюсть так и грохнулась на чёрно-зелёный мраморный пол…

— Надо же… — протянула я, уже не прячась и не скрываясь, и прошла мимо Тома в стеклянный куб, который выпирал прямо в воду, и можно было следить за обитателями озера прямо с пяти сторон. Как в аквариуме, только изнутри… Том, заметив неподдельное удивление на моём лице, довольно растянул губы в усмешке, а к нам тем временем подошёл Роди. — А я и не знала, что здесь есть такая комнатка! Как красиво…

— Мне казалось, что Антонин уже показывал её тебе, — доброжелательно ответил Роди, пока я медленно поворачивалась вокруг своей оси, чтобы как следует всё рассмотреть, а затем мне в голову пришла просто гениальная идея:

— О, а давай заниматься вместо библиотеки здесь?! Обещаю, я буду стараться намного лучше…

Я состроила жалобное личико, и Роди тихо беззлобно рассмеялся в ответ, пройдя внутрь ко мне.

— Не знаю… обычно здесь всегда кто-нибудь сидит…

— Пожалуйста! Можно попросить нашу старосту прогнать отсюда всех, вон сколько у неё влияния!

Том ещё шире усмехнулся, пытаясь, однако, не сильно выдавать эмоции, а Роди махнул рукой в сторону гостиной и неуверенно протянул:

— Если хочешь, мы можем принести сюда подушки и позаниматься немного перед ужином, раз у тебя появилось такое желание…

— Да, конечно! — выпалила я, и вдруг в поле зрения попал задумчивый взгляд Тома, который всё это время стоял у входа, прислонившись к холодному мрамору плечом. — Как раз будет что написать в том отчёте, кроме котика…

Роди быстро сходил за подушками из гостиной и заодно принёс учебник по трансфигурации, а сгусток тьмы тем временем опять куда-то исчез, видимо, пошёл обдумывать очередные козни. Но прежде чем мы приступили к занятиям, я заинтересованно уставилась на своего репетитора, отчего он в который раз покрылся краской, и задумчиво спросила:

— Роди, а ты можешь и меня научить рисовать?.. Пожалуйста…

— Мне кажется, я рисую не так хорошо, как тебе успели меня нахвалить…

— Ну ты и скромник, — махнула я рукой, усевшись на подушках прямо в углу стеклянного куба. — Ладно, не хочешь — дело твоё… так что мы сегодня проходим?

* * *</p>

Очередная неделя началась как обычно: с утра я встала за десять минут до начала занятия, и то потому, что это были Зелья, на которые Слизнорт настойчиво просил меня не опаздывать. В самом предмете я понимала мало, да и Родольфус ещё не успел проверить мои знания в этой области, так что пока и подтягивать было нечего. А раз уж все работали в парах, то я просто не мешала более искушённому знаниями Антохе варить то, что было нужно, и у нас практически всегда была положительная оценка в виде «Удовлетворительно». Мне, если честно, этого хватало.

Только вот в этот раз Слизнорт прямо посреди занятия попросил нескольких учеников — в основном девчонок — принести какие-то ингредиенты из подсобки. По его словам, леди в подобных вопросах обращения с материалом более аккуратны, нежели юноши, и как-то так получилось, что я тоже очутилась в их числе. Ну не могла я отказать преподавателю в помощи, когда он вполне искренне просил об этом, тем более что и желающих было совсем немного.

Вместе со мной пошли и мои знакомые с Пуффендуя — Бетти, Джозефина и Эмма, которые немного побаивались меня, это было видно, хотя с чего бы?.. А ещё Друэлла и худощавая шатенка — мои соседки по спальне, которые уже третью неделю или больше делали вид, что меня в принципе не существует. Что меня не сильно задевало, если честно, потому что в подружки я к ним точно не набивалась, довольствуясь компанией Антохи и Роди, которые были со мной вполне милы. Хотя когда я вставала из-за парты, Антоха как-то странно усмехнулся, но я списала подобное на «показалось». Всё-таки не рискнёт же он устраивать представление с пауками прямо на глазах у нашего декана?!

Подсобка была последним помещением в тёмном коридоре, заканчивающемся тупиком. И в ней было так же темно, а ещё ужасно пыльно, будто сюда заглядывали только привидения. Но делать было нечего, и мы с девочками принялись искать необходимые склянки и порошки, подсветив огоньки на концах палочек (я тоже смогла, благодаря стараниям Роди!).

— Ой, девочки, что это?! — вдруг взвизгнула Джозефина, стукнувшись плечом о стеллаж с какими-то банками, и одна из них пошатнулась и упала. От резкого звона мы одновременно дёрнулись, и почти сразу же в нос ударил резкий запах… тухлятины?

В темноте раздался истошный крик, и я, ничего не понимая, сделала несколько шагов в сторону стеллажа, увеличив свет на конце палочки, и из темноты вынырнули банки с отвратительными трупами замаринованных животных, таких как странные грызуны, змеи, амфибии и был даже человеческий эмбрион с непропорционально маленькой головой по сравнению с телом. А на полу разверзлась какая-то полукрыса-полукошка, от которой и шёл тот ужасный запах.

Вот теперь поднялась настоящая паника, и девчонки одна за другой побросали найденные ингредиенты и побежали прочь сломя голову. А я осталась стоять одна посреди тёмной подсобки, подумав, что нехорошо будет бросать такое на полу и ждать, пока уберёт кто-то другой… И внезапно из коридора послышался мальчишеский шёпот:

— А где Валери? Она тоже выбежала?

— Я не видел…

— Вот чёрт! — выругался Эйвери, заглянув в подсобку, и увидел одиноко стоящую меня, а я скрестила руки на груди и недовольно поджала губы. — Там же трупы в банках, все нормальные девчонки убежали!

— Значит, я ненормальная. А раз вы всё это устроили, то вам и прибираться!

— Что здесь происходит?

Не успел в подсобку зайти Нотт и Орион Блэк, как к нам заглянул Том, видимо, пришедший на подозрительный шум. Хотя у всех вроде как должны были начаться занятия, или нет?

— Кеттлберн отменил урок, и мы решили проверить выдержку нашей Валери… — разочарованно пояснил Эйвери, пока я стояла и крайне выразительной гримасой пыталась показать результат этой проверки. И тут к нам ворвался ещё один зачинщик этой «проверки», которого, возможно, послал сам Слизнорт проверить, что случилось.

— Что, не испугалась?! Я же вам говорил, что надо было пауков по этим банкам распихать! — заорал Антоха, не увидев в темноте Тома, но тот вышел на свет, и глаза моего напарника по Зельям так и увеличились до размера чайных блюдец. — Ой…

Я же, воспользовавшись секундной заминкой, схватила с полки первую попавшуюся банку с гадостью и как следует швырнула её в Антоху. Тот увернулся в последний момент, но банка разбилась об стену за его спиной, и весь «маринад» вылился на зачинщика этой выходки, отчего он так и завыл.

— Что ж… пожалуй, пора отсюда уходить, пока нас тоже не окатило, — проницательно заметил Эйвери и под шумок поспешил скрыться с места преступления, пока не начались разбирательства. И в итоге в тёмной подсобке остались только я и Том.

— Дебилы… — наконец выдохнула я, покачав головой, и он шумно вдохнул затхлый провонявший воздух и брезгливо уставился на те самые банки с животными.

— Не боишься трупов?

— А чего их бояться? — невозмутимо хмыкнула я, тоже повернувшись к стеллажу и как следует его подсветив. — Не я же их убила…

Том как-то странно посмотрел на меня, хотя в неверном свете палочки могло показаться что угодно. И вдруг из темноты проглянула банка с замаринованной двухголовой коброй, и я ткнула на неё и воскликнула:

— Вот это да, никогда таких не видела! А это что такое… плод с микроцефалией? Интересно, откуда здесь всё это?

Я присела на корточки, демонстрируя явный интерес к экспонатам обнаруженной кунсткамеры, а Том тем временем даже не шевельнулся, ни чтобы уйти отсюда, ни чтобы подойти поближе и посмотреть со мной. На его лице и так было всё написано: непонятно откуда взявшийся страх вперемешку с брезгливостью и желанием выставить себя храбрецом. У меня же странные банки подобных эмоций не вызывали. Скорее, от них веяло приятной меланхолией, ведь на судебке и патане были выставлены примерно такие же банки, только залитые формалином.

Я рефлекторно улыбнулась, и Том, всё это время светивший на меня своей палочкой, сразу же недоуменно уставился на меня, на что моя улыбка стала только шире.

— Наверное, не стоит рассказывать этим придуркам, как мы на пятом курсе заказывали в морг пиццу… А что? Нашей группе надо было вскрыть два трупа за день, а есть вообще-то тоже хочется! Курьер тогда посмотрел на нас как на идиотов, потому что долго не мог найти нужное здание, хотя мы чётко сказали, что в морг. Ох, было же время…

Том ещё больше скривился от неприязни, а мне студенческие деньки начали казаться настоящим раем по сравнению со всем тем, что творилось после. Только вот долго предаваться меланхолии мне никто не дал.

— Что здесь случилось, молодые люди?!

Я с трудом удержала равновесие и поднялась на ноги, а Том шумно выдохнул и наконец отвернулся от зловещих банок в сторону преподавателя.

— Ничего, сэр, это всего лишь досадное недоразумение. Ваши ученицы испугались содержимого этих… ёмкостей, а я пришёл на шум, профессор Кеттлберн сегодня решил отменить занятие…

— Да, я слышал, что его покусали фестралы… — хохотнул Слизнорт пройдя к нам в подсобку. — Но что нужно наделать, чтобы такие мирные твари взбесились?! А ты, Валери, как я посмотрю, не испугалась моей коллекции?

— Нет, сэр, — подражая Тому, ответила я и ткнула палочкой на банку с коброй. — Наоборот, очень интересно. А откуда у вас всё это?..

— О-о-о, это мне прислал друг по переписке, — расплылся в довольной улыбке Слизнорт, подойдя к стеллажу с банками ближе. — Он долго собирал всякие интересности, путешествуя по Юго-Восточной Азии, и любезно согласился прислать мне часть находок… Ох, надо же, периетр разбился! Вот досада, но что поделать?..

Нисколько не разозлившись, Слизнорт одним мановением палочки убрал с пола и разлитые жидкости, и трупы животных, и противный запах, и Том, вздохнув, вежливо поклонился и развернулся в сторону выхода.

— Сэр, я пожалуй, пойду, нужно готовиться к следующему занятию…

— Иди-иди, мой мальчик! — добродушно отозвался Зельевар, так же как и я меланхолично уставившись на банки с животными. А когда пауза немного затянулась, и я уже подумывала ретироваться, как и Том, Слизнорт шумно выдохнул и проговорил: — Вот это да, сто лет не видел этих банок… и откуда они только взялись?!

Я не стала выдавать Эйвери и компанию, решив, что припомню им это отдельно, а не через декана, а тот хитро взглянул на меня, явно что-то задумав.

— Валери, милая моя, а знаешь что?.. — Я заинтересованно посмотрела на него, а тот заискивающе улыбнулся и полностью развернулся в мою сторону. — Я заметил, что ты очень храбрая и смелая девочка… а мне очень нужна помощь именно такого человека.

Я продолжала одним взглядом показывать, что мне всё ещё интересно, и Слизнорт опустил руки на бока и кашлянул.

— Знаешь, у профессора Спраут в секции Восточной Азии как раз созрел амарант… а мне очень нужно добыть его масло, оно крайне ценный ингредиент для многих редких зелий…

— Амарантовое масло? — удивлённо переспросила я, и в его взгляде тотчас промелькнуло удивление.

— Ты про него слышала?

— Да, сэр, — медленно отозвалась я, так как про масло действительно слышала, но не с точки Зельеварения точно. — А почему бы вам просто не попросить у профессора Спраут немного?

— У нас с ней не очень хорошие отношения, — слегка сгримасничал Слизнорт в ответ. — Поэтому вряд ли она отдаст мне это масло. Да и в эту секцию студенты очень не любят ходить, там тоже можно найти много всякой гадости… Я знаю, что у вас с профессором Спраут тоже не совсем заладились отношения, но если бы ты проявила чуточку… внимания к её предмету и вызвалась помогать ей после занятий, то думаю, мы смогли бы раздобыть это масло…

«Вот хитрый интриган!» — подумала я, но предложение было крайне заманчивым. Мало того что я могла неплохо сойтись сразу с двумя деканами факультетов, что могло сыграть неплохую службу в будущем, так ещё и была возможность заполучить именно то, о чём я мечтала уже месяца два, если не больше…

— Сэр, — прочистив горло, начала говорить я, а в голове уже зрел план действий. — А если я всё-таки добуду вам амарантовое масло, вы поделитесь им со мной?.. Мне оно тоже очень нужно!

— Конечно, Валери! — расплылся в улыбке Слизнорт. — Я с удовольствием поделюсь с тобой маслом, если ты поможешь мне с этим дельцем. И да, я был бы рад, если бы это небольшое поручение осталось между нами, хорошо?..

— Конечно, сэр! — радостно воскликнула я, и как раз в этот момент из коридора послышался колокол, говоривший, что занятие подошло к концу. Слизнорт благодушно махнул мне рукой, даже не спросив, закончили ли мы с Антохой варить своё зелье, а я выбежала из пыльной подсобки и ехидно подумала, успел ли он отмыться от той гадости, которой я в него запустила, или на Прорицания я пойду одна?..

* * *</p>

Итак, Травология в теплицах была в среду после обеда, поэтому до среды смысла подбивать клинья к Спраут не было. Честно, всё это время я сгорала от предвкушения, потому как знала одно свойство амарантового масла, которое мне ну очень было нужно. А ещё мне захотелось закрепить эффект, произведённый на Слизнорта, поэтому на следующем занятии, в среду с утра, я впервые(!) заинтересовалась тем, что мы всё-таки делали. И надо же, варить зелья оказалось не так сложно, как мне до этого казалось.

В учебнике на нужной странице была вся необходимая информация, да ещё и Слизнорт в начале каждого занятия тщательно разжёвывал материал и выписывал ингредиенты на доске, чтобы мы точно не запутались. Но даже с такой кучей подсказок у многих ничего не получалось, хотя рецепт казался простым…

Умиротворяющий бальзам. Рецепт:

— толчёный лунный камень, 3 щепотки

— сироп чемерицы, 2 капли

— толчёный рог единорога, 5 порций

— толчёные иглы дикобраза, 2 щепотки

— толчёный корень валерианы, 2 унции

Пояснения: достаточно сложное по составу зелье. Позволяет успокоить нервы и умерить все тревоги. Опасность данного бальзама состоит в том, что если была допущена ошибка в приготовлении, выпивший его может погрузиться в глубочайший или, что ещё хуже, в летаргический сон…

«Можно было бы просто оставить одну валериану и сделать спиртовую настойку, — хмыкнула я, ознакомившись с предстоящей работой, пока Антоха собирал для нас ингредиенты на общем столе. — Эффект был бы тем же, а побочек намного меньше…»

— Ты что, собралась варить вместе со мной?! — неподдельно удивился Антоха, заметив, как я вместо привычной апатии внимательно читала рецепт, и я с изогнутой бровью подняла на него глаза и заявила:

— Да, буду, иначе Роди меня точно достанет этим зельем. Ты всё принёс?

— Ага, — хмыкнул он, разложив ингредиенты на столе, и я решительно засучила рукава и подожгла огонь под котлом с помощью палочки (сама!).

— Тогда смотри, мой юный друг, как вершится магия… — пафосно заявила я и с головой окунулась в работу.

Приготовление Умиротворяющего бальзама проходило в четыре этапа, и оно немного походило на опыты по химии в школе, которые были мне знакомы. Поэтому ничего особенно сложного не было, нужно было всего лишь чётко следовать инструкции и быть аккуратным.

Мы одними из первых добрались до третьего этапа ближе к концу занятия, и наше зелье выглядело именно так, как и было описано в учебнике, в отличие от всех остальных студентов в классе. Работа спорилась, я неожиданно для себя вошла в азарт и ловко добавляла ингредиенты и смешивала, наслаивая одно на другое, а ещё считая в уме пропорции, хотя для многих это оказалось непосильной задачей, и Слизнорт вынес необходимые вычисления на доску вместе с пояснениями к зелью.