Глава 14 (2/2)
Дети кругом вопили, девицы верещали, Асбьерн хохотал до слез.
Наконец, Арон сделал запрещенный прием, схватил Тура за штаны под животом и приподняв, толкнул его спиной на шкуру, Тур тут же вывернулся, но водящие кругом засчитали его поражение.
Арон помог Туру подняться, подав ему руку.
- Ну что князюшка, здорово мы с тобой повалялись, - усмехался Тур, пока дети и Асбьерн вытирали его специально приготовленными кусками полотен. - Это я уступил тебе, чтобы в Сверте не говорили, что наш Арон Хассен слабак.
Арон ничего на это не ответил, усмехнувшись в ответ, чувствуя, как скользит по спине рука Халя с полотном, вытирая его. Но как бы он не вытирался, до конца дня с ним оставался запах масла на коже. После поединка они с Туром и своими семьями пошли по базару, разглядывая диковинки, свезенные со всего света, а потом пошли в едальню, заказали кучу угощений и просидели там почти до вечера, вспоминая прошлые походы и славные дела. К ним постоянно подходили друзья, с которыми надо было побеседовать и выпить. Поэтому к концу застолья Арон понял, что изрядно набрался.
Он вспоминал, как будучи одиноким, он оставался на базаре до ночи, когда можно было увидеть скабрезные представления скоморохов, и начинались совсем взрослые гуляния, когда раз в год простолюдинам давалась свобода совокупляться с кем угодно, и начинался праздник свального греха. Но теперь уже эти праздники были не для него, он велел пригнать им с Халем лошадей и направился с ним в замок.
- Завтра пойдем с тобой на верфи после службы, - шепнул он Халю на ухо, обнимая и почти навалившись на него, когда слегка оступился, и у него закружилась голова.
В замке он приказал приготовить купальню, где он с удовольствием отмылся от остатков масла, он собирался пойти к Халю на ночь, но решил прилечь, слегка передохнуть, а проснулся уже на следующее утро с мыслью:
- Эй, Арон, да ты стареешь!
Халь устал за этот вечер, как будто таскал мешки, слишком много шума, много людей, но хорошо, что все эти люди интересовались не им, а его супругом, и на Халя обращали внимание не больше, чем на красивую зверушку, обсуждая его с супругом, хотя надо отдать должное, супруг быстро прекращал такие разговоры. Еще Халь с недовольством следил, как Хассен набирается вином, но не посмел остановить - в кабаке, полном своих сородичей, ему такое не спустят, и выйдет снова унижение. Сам он почти ничего не ел, и тем более, не пил хмельного, только какой-то отвар из ягод. Но новость про верфи ему понравилась, хорошо, что про это вспомнили, и Халь подставил плечо, чтобы удержать Арона.
Этой ночью супруг не пришел к нему, и Халь снова наслаждался одиночеством, день был тяжелый, шумный, и он думал, что быстро заснет, утомившись… Заснул он и вправду быстро, но тот самый сон, когда он летел в пропасть над водой Сверты повторился заново, и юноша проснулся, дрожа вовсе не от утренней прохлады. Зачем он видит это второй раз, что Тар хочет ему сказать? Он вовсе не так умен, чтобы понять это самому, а растолковать некому. Ему даже не с кем тут поговорить, даже Хаки всей правды не скажешь, а скажешь - так она скоро будет в Сверте. Да и Хаки в эту ночь нет, он отстал от свиты супругов еще вчера, зато Халь увидел его женщину, она и вправду была хороша.
А вот по верфи он соскучился, еле терпел нудную службу, в которой ничего не понимал, кроме речей о величии Угэра и его скором еще большем величии. В Сверте бы и в голову такое не пришло никому, сказали бы “спасибо” Тару, да и разошлись пировать, а тут церемоний - священники в дорогих одеждах, статуи…
Арон, как и обещал - выделил для похода на верфи писаря и наставника, и как говорил сам Халь, там никто и не думал прекращать работу, вот только в таком составе мастер Бранди их явно не ждал.
- Добрый день, - Халь поздоровался первый сам, - я пришел, чтобы записать все то, что нужно сделать с деревом, чтобы построить из него корабль.
Арон почувствовал, как лицо его скривилось, словно он отведал заморский желтый фрукт, который отличался отменным кислым вкусом, но хорошо подходил для заправки рыбы, его задорого привозили купцы, и его хватало только для нужд княжеского замка. Похоже, его супруг вовсе не выбросил из головы эти бредни про постройку кораблей, будь на его месте простой парень из Угэра, Арон давно бы выбил из него всю эту дурь с помощью кнута, но в его случае, это политический брак, и ничего не поделаешь, придется, стиснув зубы, терпеть это безобразие у себя под носом.
Арон осматривал верфи и думал, что ему, в любом случае, стоит наведываться сюда чаще, постройка кораблей дело прибыльное, купцы снаряжают все больше караванов в дальние страны, торговля приносит хорошую прибыль. Ругаланд, находящийся на морском побережье, со всех сторон окруженный реками, процветал и богател на глазах.
- Для кого ты строишь этот корабль? - спросил Арон у называвшегося именем Бранди.
- Это торговое судно для господина Оттара, оно пойдет потом на юг, поэтому и делаем низкое и с большим трюмом, князь, это третий его корабль, он разбогател на первых двух и замахнулся на третий, - ответил Бранди. Вот, кажется, старшему не очень-то и нравится занятие мальчишки, но тут уже ничего не поделаешь, по глазам княжича видно, что тот заболел морем, а это так просто не отпускает - раз уж попался в сети, то на всю жизнь.
Арон поручил писцу проверить, исправно ли этот Бранди платит налоги, а потом прошелся по верфям, взяв с собой детей, они восторженно пищали, оглядывая огромные доки и каркасы кораблей. Солнце было уже высоко, когда Арон вернулся к Халю, который все никак не мог оторваться от своего кораблестроителя, и предложил всем выйти к морю искупаться. Его слова были встречены бурным восторгом детей, они вышли из доков и на порядочном расстоянии увидели шатер, который слуги раскинули прямо возле берега. Пока они дошли до него, Арон изрядно вспотел, поэтому с радостью скинул рубашку и штаны, оставив только перевязь на чреслах и радостно кинулся вместе с детьми в прохладные волны. Халь вошел в воду, не сняв рубахи и плавал прямо в ней. Солнечные блики сверкали на воде вокруг них, Арон приказал Халю быть с детьми, а сам поплыл далеко к линии горизонта, там, где он оставался один на один с морем и безбрежным синим небом. Он готов был до бесконечности лежать на поверхности воды, что качала его словно на руках, но пришлось возвращаться, наверняка, Халейг тоже захочет поплавать один, а не сидеть возле берега с детьми. Перевязь в воде развязалась, он поймал ее и плыл, намотав ее на шею, иногда он опускал лицо в воду и видел колышущиеся зеленые водоросли и разноцветных рыб, что бросались врассыпную при его приближении. Выходя из воды, он поспешно завязывал перевязь.
- Халь, хочешь поплавать?
Халь был изрядно раздосадован приказом оставаться с детьми, хотя, кроме них, тут была целая свита, но почему-то супруг решил, что он лучшая нянька, но спорить не стал, оставшись с мальчишками на линии прибоя, вода была спокойной, он отвлекался на вопросы детей, но уже в голове считал то, что будет нужно попросить в Сверте - драгоценные записи были уже у него, с целым списком советов и рекомендаций. Можно было бы привезти сырые бревна сюда и сделать тут то, что надо, но почему бы это не сделать в Сверте, где людям тоже надо заниматься делом…
Халь следил еще и за точкой на горизонте, его супруг наслаждался водой, пока наконец, точка не начала приближаться к нему. Однако, супруг отменно плавает, надо отдать должное. Солнце пекло голую спину, непривычную к такой жаре и такому яркому солнцу, и следует думать, что он еще за это тепло расплатится.
Можно и не спрашивать, конечно, хочет. Халь поспешно поднялся, уступая свою должность няньки Арону, завязал косу узлом, хотя все равно она промокнет, а шпильки у него не было, и вошел в теплую воду, надо же - он живет около самого моря, а купается только второй за все то время, что он тут.
Он плыл вперед, туда, где серебрилось солнце, и наслаждаясь этим мигом свободы, наедине с собой, и будучи не запертым в своих покоях. Можно представить, что это он и море… И помечтать о том, что когда-нибудь у него будет свой корабль...
Арон проводил глазами стройную фигуру своего супруга и, остановившись взглядом на его ладном заду, подумал, что надо бы как-то выбраться с ним вместе на дальнее побережье, скрытое от посторонних глаз, где можно купаться совсем без одежды. Арон усилием воли заставил себя не представлять, чем и как они с Халем могли бы там заняться.
А еще он отметил, что летнее солнце оставило красные отметины на плечах Халя, и подумал, что сегодня вечером тому придется несладко, и надо будет взять сметаны у поварихи, чтобы намазать его покрасневшую кожу.
Арону понравились прошедшие праздники, он, как раз, научил Халя садиться на него сверху, и так они наслаждались близостью без того, чтобы страдала нежная кожа Халя, пострадавшая от солнца.
К концу праздников писари доложили, что к поездке в Сверт все готово, и Арон приказал готовить обозы, чтобы через несколько дней они могли отправляться. Он предупредил Халя и сказал ему, что, если он хочет купить родным подарки, он сможет сходить на рынок и выбрать все, что пожелает.
- Я не знаю, что купить, - растерялся Халь, - я никогда раньше не покупал никому подарков. Наверно, маме ткань, но я не знаю какую, я ничего не понимаю, а братьям я бы купил оружие, я видел отличный свертский меч в местной лавке. Но это не по нашим обычаям, я пока не получил своего клинка и не могу дарить такое тоже.
Арон задумался, в тканях он был тоже не великий знаток.
- Отправим с тобой нашу управительницу белошвеек, она знает все о тканях. А меч куплю я, тот который ты мне укажешь.
- Нужно два, для обоих моих братьев. - сказал Халь, - я забрал кольчугу Лейва без спросу.
И это должны быть свертские клинки, решил Халь, пусть они и сделаны где-то в другом месте. А вообще, чего бы не начать ковать оружие самим… Вот эту идею и он и подарит отцу.
На следующее утро Арон с Халем и свитой отправились на рынок, дети тоже от них не отстали. Они долго выбирали самые красивые ткани для матери Халя и купили клинки, о которых просил Халь.
- Вот эти, - Халь выбрал два клинка, узнав свертское железо лезвия, оба выглядели, как его собственная мечта, с богатой костяной отделкой ножен, легкие и гибкие, с серебряной проволокой на наборе, вздохнул, - но вручать их будешь ты. Это лучшее железо, что мы продаем. Продавали….
Арон остановился в своей ожесточенной торговле с оружейником и внимательно посмотрел на Халя, на его печально опущенные уголки губ и дрожащие ресницы. Ему стало жаль его, но он не знал, что мог для него сделать, он замолчал и приказал заплатить за клинки, не торгуясь.
Вечером, Халь разложил клинки рядом со шкатулкой, в которой лежали его свертские сокровища, клинки нельзя было достать, около набора они были перетянуты в ножнах, но он и не хотел их доставать, просто наслаждаясь тем, что они есть… проводил пальцем… Он и мечтать не смел. Он недооценил своего врага - пока тот честно выполнял свои обещания и дал больше, чем Халь видел в самых смелых мечтах. Это заслуживало уважения…
Арон не испытывал большой радости от предстоящей поездки, он знал, что страна Халя разрушена, и не представлял, как изменятся их отношения, когда они окажутся в Сверте. Сейчас же Халь просто принимал все, что с ним происходит, он казался всегда отчужденным и погруженным в себя. Арон надеялся, что праздники хоть немного развеселят Халя, но для него самым главным было посещение верфей, ни постельные утехи, ни дорогие подарки его не радовали. Арон решил про себя, что его брак оказался несчастливым, он делал все, что мог, и даже больше, лавируя между обычаями Угэра и требованиями отца вернуть Халя в его покои и обучать основам религии и благотворительности, и занятиям с детьми. Если и так, нет смысла горевать о том долго, у него будет много других забот, нужно обустраивать княжество, которое он завоевал, вот там и был его главный интерес.
Он много времени провел с советниками и крючкотворами, прежде чем они посчитали, сколько серебра и золота нужно везти с собой, и сколько воинов взять, потому что такие обозы будут большой приманкой для разбойников.
И вот, наконец, ранним погожим утром Арон вышел во двор замка, где уже стояли снаряженные обозы и всадники. Все ждали Халя, конечно же, Арон понимал, что тот волновался и готовился много дней к встрече со своими родичами и своим княжеством.
Собираться Халю было всего ничего - несколько смен одежды в дорожный мешок, завернуть подарки - их он договорился с Хаки сунуть в обоз, а больше у него ничего и не было, да и не пристало мужчине иметь много вещей, как говорил ему отец - только личное оружие, хотя и его тоже не было, но нож теперь можно было законно подвесить к поясу. Домой! Хоть и ненадолго, но домой! Может тогда его перестанет раздирать вина перед матерью - ведь он тогда, выезжая из крепости, обещал вернуться и не вернулся. Если дела таковы, как говорили Харги и лагманн - то ему очень нужно спешить увидеться с Эльсой.
Он в последний раз окинул собственные новые покои тут и полюбившееся ему окно, из которого было видно море - вернется, куда он денется, не оставят же его в Сверте навсегда, не для того тащили в Угэр. Еще вчера он сходил, попрощался на верфи, уточнил все еще раз касаемо леса, и теперь перед ним стояла другая задача. Даже если будет лес - где за два года взять столько денег, чтобы построить корабль… если копить даже то, что ему дают тут на “содержание”, наверно, не хватит. В Сверте на такую забаву не попросишь - там самим есть нечего и серебро нужней, это он должен помогать им, а не они ему. Но, он подумает об этом в дороге или позже. Пока и терзаться незачем.
Он закрыл дверь и легко сбежал вниз, радуясь дороге.
А вот и его собственная лошадь, наевшая-то наконец бока на угэрском овсе, Халь легко вспрыгнул на нее, пристраивая дорожный мешок сзади, и сказал:
- Доброе утро, поехали?!
Арон махнул рукой возничим и тронул поводья, лошадь под ним пошла ладной рысью вперед, он услышал позади себя, как перекликались, трогаясь в обозах, послышался топот коней и стук колес по каменной мостовой. Арон подождал, пока Халь поравняется с ним, и они вдвоем одновременно выедут из замковых ворот, это тоже было приметой в Угэре. которая означала, что они должны также вернуться вдвоем, началась их долгая дорога, и неизвестно было, чем их поездка закончится.