16. Отголоски (2/2)
Мо Сюаньюй заметно оживился, и если бы не тот факт, что Вэнь Цин точно знает, что у того нет ни лишних ушей, ни хвоста, то она бы поклялась, что тот завилял позади себя от восторга.
- Иди спать, - слабо рявкнула на мальчишку она, на что тот ответил всё с той же радостью:
- Так точно!
………………………………</p>
Вэнь Цин ждала снаружи, пока Сюаньюй делал последние приготовления к выходу из клана. Закончив со всем, они отправились в Цинхэ.
…Им потребовалось несколько дней с остановками на еду и отдых, чтобы добраться до места назначения.
Вэнь Цин сделала несколько глубоких вдохов, после чего показала выданную ей печать. Стражники переглянулись между собой, но, к облегчению женщины, ввели их внутрь.
Первое, что она сделала, пройдя на территорию клана – огляделась, выискивая своего брата. Ей не хотелось верить в то, что её обманули. Однако чем дольше она ждала кого-то – кого угодно – тем сильней её одолевали сомнения. Так продолжалось до тех пор, пока она не услышала…
- Цзецзе!
Вэнь Цин немедля обернулась, натыкаясь взглядом на несущегося к ней брата, который немедля заключил сестру в свои объятия.
- А-Нин… - её голос дрогнул. Вэнь Цин была сильной женщиной, была таковой, пока её семья не пострадала столь сильно. Но теперь, когда хоть кто-то оказался целым и невредимым, она смогла отпустить одну из многих тяжестей, что были на сердце. – А-Нин!
- Цзецзе… ты жива, - Вэнь Нин вздохнул, отпуская её.
И только тут Вэнь Цин разинула рот. Её брат выглядел… ну, живым. Его кожа была того же оттенка, что и при жизни, волосы уложены в прежнюю причёску, одежда чистая и опрятная. Если бы не то, что он был ледяным, не дышал и его конечности почти окоченели, то она подумала бы, что он жив.
Они много болтали, обсуждая то время, что провели порознь в разных кланах; Вэнь Цин лишь старалась не упоминать, чему подвергал её Цзинь Гуаншань. Её А-Нину ни к чему было это знать.
В конце концов она представила им Мо Сюаньюя, и вместе их проводили до выделенных им комнат.
Позже Вэнь Цин обязательно поприветствует и поблагодарит тех, кто помог им, но это позже, а пока… Пока она хотела насладиться тем фактом, что она и её брат – и Сюаньюй – были в безопасности.
И это всё, что сейчас имело значение.
………………………………</p>
Цзян Чэн долгое время работал, устраняя вызванные подчинёнными Юнмэнь Цзян кланами неприятности, и имел право на один спокойный выходной, который, к его счастью, наконец-то наступил.
Некоторые проблемы были довольно незначительными: отправить больше заклинателей на борьбу с нечистью или же с более приземлёнными мошенниками, такими, как липовые тёмные заклинатели.
Случись такое раньше, Цзян Чэн без раздумий отхлестал бы такого заклинателя Цзы Дянем, чтобы узнать, не был ли это Вэй Усянь, а уже после выпустил бы свой гнев. Ведь как они смели идти по такому пути после того, как он уничтожил собственного шисюна за это же.
Однако теперь таких заклинателей лишь пленили и допрашивали о целях и планах, после чего, очистив энергию, их бросали в тюрьму. Если их цели были благородными, то через какое-то время заклинателей отпускали, но лишь при условии, что они более не вернутся к данному пути.
Тем не менее, большинство его проблем… большинство проблем возникало от шумных, невежественных людей, желавших нелестно высказаться о его брате. Такие люди вызывали заметное напряжение между простыми гражданами и заклинателями, а это сильно сказывалось на торговле и повседневной жизни. Именно поэтому Цзян Чэну приходилось лично вмешиваться.
После всего им сделанного, после всего сказанного брату мужчине снились кошмары. Образ солнечно улыбающегося Вэй Ина, которого он самолично карал ножом или как-либо иначе убивал, преследовал его повсюду. Не имело значения, как начинался сон, он так или иначе заканчивался смертью Вэй Усяня. Не важно, было ли это от его руки, или из-за того, что он – Цзян Чэн – бросил брата.
Мысли о том, что он мог бы поступить иначе, что мог просто подольше подумать надо всем, мог чуть больше заботиться о других, а не о себе, чёрт возьми, мог… Возможно, тогда бы всё было иначе. Возможно, что, пошли он кого-то сопровождать Вэй Усяня в тот день, Цзинь Цзысюань бы не умер. Возможно, не умерла бы и его сестра. Возможно – он не сдерживался, давясь рыданиями при всех этих мыслях – Вэй Усянь не стал бы поступать так… Не умер бы.
Временами Цзян Чэну казалось, что он видит тень человека, которого когда-то звал братом. Тот широко улыбается, вскидывает руку, активно размахивая ей, но стоит главе клана моргнуть, как видение рассеивается, растворяется в воздухе.
Но время шло, недели превращались в годы, и, наблюдая, как растёт Цзинь Лин, Цзян Чэн понял, что пора оставить прошлое в прошлом и, подняв голову, смотреть в будущее, прикладывая все силы, чтобы что-то изменить.
Стоило ему осознать это, и кошмары – словно по волшебству, не иначе – прекратились, а их место заняли отголоски прошлого и мечты о том, каким могло бы быть будущее. Это было настолько сладостно-горько, что заставляло Цзян Чэна метаться между горем и радостью. Он всё ещё замечал краем сознания своего брата, но частота этих встреч значительно уменьшилась.
Но теперь это не имело значения.
Теперь главными были Цзинь Лин, его клан… и будущее.
И Цзинь Лин неизвестно каким способом вырвался из его рук и ушёл, вырывая у мужчины обречённый вздох.
«Куда делся этот мальчишка? С тех пор, как он научился ходить, он пользуется этим только затем, чтобы вызвать у меня головную боль. Просто замечательно.»
Стоило только ему действительно забеспокоиться о том, что Цзинь Лин пропал, как его ногу обхватил небольшой груз.
- Цзюцзю! – с весёлым смехом воскликнул ребёнок. – Поймал!
- Да, да. Так и есть, - тем не менее, он нахмурился. – Но что я говорил о том, чтобы убегать от меня?
- Не делать этого, - последовал скомканный ответ.
- Я не слышу тебя.
- Не делать этого! – закричал Цзинь Лин. – Но… но… хочу удивить Цзюцзю…
Цзян Чэн сдался, заметив, что глаза племянника наполнились слезами. Опустившись на колени, он неловко погладил того по голове.
«Слова, Цзян Ваньинь, используй слова.»
- Я не… злюсь. Я просто… беспокоюсь.
- …Ох, - он всхлипнул. – Хорошо. Постараюсь. Я постараюсь.
- Это всё, о чём я могу просить… А теперь, не хочешь ли ты суп из свиных рёбрышек и с корнем лотоса?
- Мгм! Суп Цзюцзю самый лучший! – глаза Цзинь Лина тут же засверкали.
- У твоей мамы был куда лучше.
Цзинь Лин притих, и Цзян Чэн внезапно осознал, что он, вероятно, облажался.
- А-Лин..?
- …Цзюцзю, неужели мама ненавидит меня?
«Что?»
- Что? Нет! Твоя мама любила… очень любит тебя.
- Тогда почему я здесь? – вопрос заставил Цзян Чэна замереть, пришлось тщательно подбирать слова.
- Твоя мама… она… она очень сильно любила тебя, но у неё не было другого выбора, кроме как уйти.
- Почему?
- Потому что… потому что она хотела защитить своих близких.
«Близких. Она хотела защитить Вэй Усяня, потому что знала о его состоянии лучше, чем кто-либо другой. И она защищала его. И я… я не уважал её жертву.»
- Оу, - Цзинь Лин ненадолго замолчал. – Мама – герой?
- Герой…?
- Мгм! Герой… сильная… защищает близких и… и побеждает!
- Да. Твоя мама… была сильной. Очень сильной. И всегда защищала меня… нас. Она всегда побеждала.
- …Нас?
- Да. Меня и твоего… - «Шишу», - хотелось сказать ему, но это было не совсем правдой, – твоего… Дацзю.
- Да… Дац… зю……?
- Да.
- Расскажи мне.
- Хм?
- Расскажи. О… О Дац… зю.
Воспоминания были болезненными, но… но ему хотелось снова погрузиться в хорошие времена.
- Хорошо.
И он рассказал ему одно из своих самых ранних воспоминаний - как они играли в воде с тем, кто был ему очень дорог.
………………………………</p>
Он допоздна сидел в своём кабинете, заваленный работой, когда в дверь ворвался адепт, казалось, обезумевший от страха.
- Что с…
- Кто-то украл молодого Господина!
Цзян Чэн замер. Лиловые молнии ярко засверкали, расходясь по кабинету, и всё вокруг, казалось, замерло.
- Что случилось?
- Я… я не знаю… - едва справляясь со сбитым дыханием, на выдохе сказал он. – За ним присматривала няня, но когда мы пришли проверить их, няня была избита и лежала без сознания, а молодого Господина не было.
- Где она?
- У лекаря. Она всё ещё без сознания от полученных ран.
- Собрать поисковую группу. Я поведу их за собой, - покручивая Цзыдянь на пальце, приказал он. – На Цзинь Лине был колокольчик клана Цзян, - «Колокольчик Вэй Усяня.» – Мы можем выйти на его след.
Адепт поклонился и поспешно вышел, дабы выполнить его приказ.
«А-Лин… Пожалуйста, будь осторожен».
………………………………</p>
Цзинь Лин был напуган.
Какие-то плохие люди пришли и ранили его няню, а после схватили его. Они увезли его из дома в какое-то странное место и продолжали шептаться о какой-то «мести», чего он никак не мог понять.
Он был действительно напуган, когда его опустили на землю, достали верёвку и крепко связали. Он кричал и вопил, чтобы они прекратили это делать. Но они лишь затолкали ему в рот какую-то тряпку, заставляя его замолчать.
Цзинь Лину это не нравилось. Он был напуган.
Он хотел, чтобы кто-нибудь помог ему, потому, крепко зажмурив глаза, он с жаром стал звать дядю.
«Цзюцзю, помоги… Цзюцзю…»
Он плакал, и, видимо, это не понравилось одному из плохих людей, так как к нему подошли и сильно ударили, заставляя повалиться на землю.
Колокольчик отстегнулся от его пояса, но Цзинь Лин, пошевелив рукой, поймал шарик, прижимая его к себе. Цзюцзю говорил, что этот колокольчик принадлежал его Дацзю, а тот был очень сильным и добрым. И что если он возьмёт этот колокольчик с собой, то часть силы Дацзю поможет ему.
Но внезапно люди достали что-то острое, блестящее на слабом свету, и велели ему отдать колокольчик.
Цзинь Лин был в ужасе, он совсем не хотел этого делать. Этот колокольчик принадлежал его Дацзю! Никто не мог его забрать! Но… но плохой человек подошёл близко, слишком близко.
«Дацзю, помоги мне…»
………………………………</p>
Цзян Чэн подошёл к участку, на котором чувствовалась энергия колокольчика, и не сдержался, уставившись на него.
Цзинь Лин был заметно напуган, связан и слегка избит – что вызвало волну гнева – но в целом невредим. Однако смотрел он совсем не на него:
На земле перед его племянником лежали двое мёртвых мужчин. В обоих он узнал учеников, которых он изгнал из-за их… серьёзных проступков и ещё по нескольким причинам.
Но кто спас Цзинь Лина… и почему этот неизвестный ушёл? И ещё… воздух был довольно тяжёлым из-за тёмной энергии, витающей в нём.
Но кто мог…? Неожиданная мысль посетила Цзян Чэна. Но ведь этого не может быть, верно?
В конце концов, Вэй Усянь мёртв, а его душа разбита вдребезги…
……
Цзинь Лин был потрясён и упрямо цеплялся за Цзян Чэна, и тот не мог его винить в этом после случившегося. Он мог лишь радоваться тому, что с единственным оставшимся от его семьи не случилось ничего ужасного.
Он носился с Цзинь Лином, как курица-наседка, даже позволив спать в одной постели, просто потому, что тогда он мог лично следить за тем, чтобы такого не повторилось.
- Цзюцзю..? – сонно позвал его Цзинь Лин.
- Да, А-Лин?
- Угуммм…. У Дацзю… милая улыбка?
- Верно, - замерев, скованно кивнул на его вопрос мужчина.
- Как солнце?
Цзян Чэн вспомнил свою молодость и те яркие улыбки, которыми изо дня в день сверкал его шисюн.
- Да.
- Оу, - сонно кивая, пробормотал племянник. – Красивая?
Цзян Чэн не сдержал презрительного фырканья, вспоминая, как часто его бесстыдный братец хвастался своей внешностью.
- Очень.
- Оу. А… у Дацзю… красные глаза?
Цзян Чэн замер. Откуда Цзинь Лин мог…? Может ли это быть из-за слуг? Или он увидел портреты в городе? Он часто видел такие, у некоторых даже использовалась специальная красная краска для глаз. Может быть, он увидел их.
- Не всегда. Его глаза… серые.
- Серые?
- Да. Как… - он вынул колокольчик клана Цзян. – Как это, но немного темнее.
- Оу, - он зевнул, бормоча. – Дацзю красивый.
- Иди спать.
- Цзюцзю… здесь? – неуверенно спросил Цзинь Лин.
- Да. Всегда.
- Мгм. Спокойной ночи… Цзюцзю.
- Спокойной ночи, А-Лин.
………
Цзинь Лин погрузился в дрёму, вслушиваясь в мерное дыхание своего Цзюцзю.
Дацзю… правда красивый.
Он вспомнил сильную фигуру, что спасла его. Прежде, чем мужчина – Дацзю – ушёл, он обернулся, и красные глаза мягко заблестели, а губы растянулись в нежной улыбке:
- Я рад, что ты в безопасности… А-Лин.