Том 2. Глава 55. Непримиримая вражда (2/2)
Их было… где-то пятнадцать? И сколько же стражи? Не менее тридцати.
Нуска опасался только одного: чтобы его план не обернулся против него.
Этот поход, по плану Вьена, конечно же, должен был быть мирным. Однако и Нуска, и другие повстанцы думали совершенно иначе. Жадными глазами осматриваясь по сторонам, арценты уже решали, какие украшения следует первыми сгрести в суму после покушения на наместника.
Никто больше не желал поддерживать хрупкий мир. Жажда крови так и витала в воздухе, вместе с жаром распространяясь по залам.
Высокие расписные ворота вскоре показались впереди. Несколько стражников, увидев знакомые лица, синхронно распахнули створки — громкий скрип, быстро бьющееся в груди сердце делали момент ещё волнительнее. Нуска уже днями напролёт мечтал, чтобы этот момент настал, и весь этот смехотворный спектакль прекратился.
Тронный зал был огромным и круглым. Под ногами змеёй вился ковер, который вёл ровно к постаменту и кованому трону.
Был день, и в зале было светло. Горячие лучи звезды пробивались через тюль и пятнами ложились на деревянные лакированные полы.
Что-то было не так. По рядам повстанцев прошёлся шёпоток, а стражники ринулись вперёд, вверх по ступеням.
В хаосе, воцарившемся в секунду, Нуска отчётливо расслышал смешок, а затем увидел два обратившихся к нему пылающих глаза. Кажется, Вьен был готов к чему-то подобному, но…
Нуска не был готов! Его план был совершенно другим!
Пробравшись через толпу, лекарь наконец разглядел то, что привлекло всеобщее внимание. Стражники уже успели вбежать наверх, но… градом скатились вниз по ступеням, кувыркаясь и громко охая, а затем — крича.
Кольцо пламени обняло трон и сидящую на нём фигуру. Кажется, это и был наместник, но… Его лицо было изуродовано, а плечи, ноги и даже рот его обхватывали горящие змеи.
— Да что же происходит! Бездна дери! Главный сурии огня, кто это сделал?!
— Скорее, освободите его! Ему же сейчас обожжет лёгкие и шею!
Нуска с ужасом в глазах смотрел, как стражники отчаянно вбегают наверх, применяют свои способности, пытаясь побороть пламя, но у них ничего не выходит. Слишком велика была сила создавшего это пляшущее в воздухе кольцо. Множество арцентов, сражаясь с огнём, просто падали обожжённые наземь и скатывались в ноги к повстанцам, с криками хватаясь за лицо, катаясь по земле, в попытках потушить бездново пламя.
Люди Вьена просто стояли и с ухмылками на лицах наблюдали за развернувшейся трагедией. Некоторые даже начали перешёптываться, одобрительно кивая в сторону сгорающего заживо наместника.
— Так ему и надо.
— Раз слаб, то и нечего было во власть лезть.
— Заслужил, заслужил… Выше головы не прыгнешь, ха-ха!
И их насмешливые речи сыграли с ними злую шутку. Точнее, произошло именно то, на что Нуска и рассчитывал, когда разрабатывал свой план.
— Так… Так это вы! — взревел один из стражников, оголяя оружие-саблю. — Все мы знали, что грязному сброду без рода и имени доверять нельзя! Но настолько подлый трюк!..
— Язык проглоти! Сначала докажи, что это были мы! — осклабившись, без промедления ответил повстанец, а затем обнажил огромный тяжёлый топор. Может, у кого-то из знати такое низкосортное оружие и вызвало бы смех, но точно не у этого стражника, который кое-как удерживал в трясущихся руках лёгкую саблю. — Не нравимся вам — так все шишки свалить на нас вздумали?! Чьи одежды не красны, тот и вор*, так?!
— Ха! Ваши-то одежды как раз цвета крови! Неужто такая обида взяла, что вы уродились плешивыми нищими, а наш господин — кровным семьи Ариера?! Только вот одежда не смоет с вас позор, не изменит вашу вонючую подлую кровь…
Стоило стражнику договорить последние слова, как глаза его округлились. Через секунду в воздух взлетела оторвавшаяся от шеи голова. Брызнул кровавый фонтан, горячими каплями орошая застывшего с оружием наголо Вьена.
Как безднова тварь, он продолжал стоять, объятый горячим пламенем, а сверху на него с глухим стуком лился кровавый дождь.
Весь день Нуска видел лишь спину своего брата. Вот и сейчас этот арцент стоял, скрытый под своим алеющим плащом, и сжимал в руках пойманную в полёте голову. Однако уже через секунду голова стражника загорелась, и Вьен с лёгким пренебрежением и брезгливостью швырнул её в толпящуюся стражу.
Раздался взрыв. Энергия, накопленная в теле сурии, обожгла комнату жаром. Нуска закашлялся и, чувствуя жжение в глотке, обвязал лицо платком, но этого было недостаточно. Арценты, может, и легко переносили подобные выбросы дэ, но Нуска сразу же покачнулся, чувствуя, как слабая кровь Жамина в теле сдаётся под напором сразу нескольких клокочущих в воздухе энергий.
Пускай конфликт был развязан не Вьеном, но он поддержал его. Обозлённые и разгорячённые повстанцы сразу же кинулись в бой вслед за лидером. Началась битва — каждый рубил направо и налево, бордовые плащи и серо-чёрные костюмы стражников смешались в кашу.
Нуска был простым наблюдателем. От начала и до конца. Он не сделал практически ничего, чтобы это сражение состоялось, но этого оказалось достаточно, чтобы арценты схлестнулись насмерть.
Им не нужен был особый повод или причина. Они просто хотели биться, надеясь, что это сделает их жизнь лучше. Отчаяние ли это? Можно ли простить подобное безрассудство? И прав ли был Нуска, когда затевал всё это?
И… Кто напал на наместника ещё до их прибытия сюда?
— Нуска.
Лекарь вздрогнул и почувствовал, как его покрывает гусиная кожа. Самым страшным было то, что его имя произнесли одновременно двое, почти синхронно, и эти голоса были так сильны, что заглушили гул идущего в зале сражения.
Голос, что раздался рядом, принадлежал Вьену и был полон укоризны.
Второй голос прозвучал на другом конце зала, из уст Жеро. И был полон неприкрытой радости и ликования.
Лекарь, который и так еле держался на ногах, медленно сполз вниз. Но до этого успел разглядеть, что возле наместника застыла ещё одна фигура в ярко-красных вульгарных одеждах. Обнажённый мужской торс и пышные медные волосы ярким пятном выделялись на фоне золотистых стен. Жеро стоял ровно в круге огненного пламени.
Не оставалось никаких сомнений в том, кто повинен во всём произошедшем.
Наместник уже был мёртв, как и некоторые стражники и повстанцы. Огненные взрывы раздавались там и тут — ни один из бойцов не обладал должным мастерством для того, чтобы убить противника точным ударом в сердце.
Может, Нуска и должен был прийти на помощь и влезть в битву. Но у него не было сил даже для того, чтобы вглядеться хоть в одно искорёженной в предсмертной агонии лицо.
Это он виноват. Это он привёл людей Вьена на смерть. Он не должен был доверять методам Жеро и надеяться, что тот просто отпустит бунтовщиков и напоследок пожмёт их лидеру руку.
— Вьен, если не можешь простить меня, то убей, — коротко сказал Нуска, чувствуя, как и его сознание вспыхивает от переизбытка энергии и медленно мутнеет от непередаваемого жара. Наверное, температура в зале превысила уже все пределы — лекарь обливался потом, но даже не замечал этого.
И Син живёт с этим чувством каждый день? Каждый день просыпается, чтобы вспомнить, как из-за него бессмысленно погибли сотни и тысячи человек?
Лекарь впервые по своей воли захотел покинуть этот мир. И даже холодное лезвие, что уже через секунду коснулось его шеи, сейчас не пугало.
Верно. Как бы сильно он ни хотел вернуться обратно в Эрьяру, увидеть Сина, выступить на его стороне в войне… Он не должен был использовать подобные грязные методы.
Вьен стоял над ним, но Нуска не мог разглядеть его лица — боялся. Как и на протяжении всего дня, это не брат отворачивался от него и прятал лицо, нет. Это именно Нуска не решался заглянуть в его глаза и увидеть там боль от предательства.
Лекарь взял себя в руки в последний раз. Он не был ни слабаком, ни трусом. Но, вглядевшись в лицо брата, Нуска опешил и повалился наземь.
На его лице не было ни грусти, ни боли, ни удивления. Только широкая кровожадная ухмылка, которая до дрожи могла испугать любого, кто бросил бы случайный взгляд на перекошенное в радостном безумии лицо.
Но смотрел Вьен не на Нуску, а на Жеро, который потушил огненный круг и медленно спускался по лестнице, расталкивая всё ещё отчаянно бьющихся второсортных сурии.
С посохом наголо Жеро Герье грациозно и медленно приближался, вертя оружие в руках так, как это делают циркачи на городских площадях.
Два безумца. Два отчаянных и налитых кровью взгляда. Две фигуры, в секунду вспыхнувшие огнём.
Вокруг Вьена плясали сотни красных клинков, а вокруг Жеро — горящие цветы. Неизбежная битва, которая повлечёт за собой смерть всех, кто находится во дворце.
Нельзя. Сурии нельзя биться в зданиях. Сильным сурии нельзя биться, когда поблизости есть кто-то ещё.
Нуска был наблюдателем от начала и до конца. Но больше не мог оставаться им. Если их не остановить, то всё это место взлетит на воздух вместе со стражей, повстанцами, прислугой и остатками семейства Ариера.