Том 1. Глава 35. Тяжело в учении (2/2)

Минхэ покачал головой и даже улыбнулся.

— Ты имеешь очень смутное представление об истинных способностях хаванцев. Нет другого такого народа, способного к регенерации и восстановлению. А энергия, которую ты используешь, свет, является самой быстрой стихией в этом мире, — туманно заключил Минхэ и поднял на Нуску взгляд. — Но не рано ли ты размышляешь о сражениях? Может, для начала стоит хотя бы научиться держать оружие?

Лекарь покраснел, чувствуя, что задаёт слишком много вопросов. Но его природное любопытство не отступало.

— Я хочу знать, к чему стремлюсь. Пока я не пойму, как работают мои же собственные силы, то не сдвинусь с мёртвой точки, — сказал тихо Нуска и взглянул на свои перебинтованные руки. Минхэ заботливо помог ему обработать раны, но лекарь до сих пор не мог привыкнуть к саднящей боли. Всю жизнь он залечивал подобные травмы с помощью дэ.

— Если это поможет в тренировках, тогда… — Минхэ чуть нахмурился и опустил чашу к коленям. Его взгляд упал на деревянный пол и стал тяжелым. — Ни одна энергия не может соперничать со светом. Искусные хаванцы, которых я знал, могли обмануть само время. Они были так быстры, что ни один соперник не успевал увидеть, каким образом получил ранение. Свет пронизывает каждый уголок этого мира. Он быстрее, чем разящий клинок искусного мастера, быстрее тьмы, воды или огня. Быстрее мысли.

Нуска сглотнул. Ему никогда об этом не рассказывали и ни в одном из учебников не было информации о том, как пользоваться светлой магией не для лечения, а для битвы.

— Как Вы думаете… Почему в Скидане все хаванцы — лекари? — спросил Нуска.

— Каждый играет в этом мире наиболее выгодную роль. Сражаться может любой сурии, а вот лечить способны только хаванцы. Хотя, видится мне, что история Скидана о многом умалчивает. Если предположить, что… — Минхэ на секунду помолчал и начал вертеть в руках чашу. — Что хаванец начнёт использовать свои силы не для спасения других людей, а для убийства… Сойдёт с ума и начнёт рубить мечом всех попадающихся на глаза сурии, то этому миру может прийти конец.

Нуска сглотнул. Немного подумав, он решил задать учителю ещё один важный вопрос.

— Учитель Минхэ, знаете ли Вы что-то о хаванке по имени Тиама?

Тишина ещё долгое время стояла в маленьком ветхом жилище. Минхэ сидел, опустив голову, а лекарь даже не мог разглядеть выражение его лица.

— Нуска, как и многие полукровки, ты ведь способен видеть прошлое и будущее? — ответил он вопросом на вопрос.

Лекарь так и язык проглотил. Видимо, Минхэ действительно слышал об этой страшной женщине и догадывался, каким образом Нуска мог что-то о ней знать.

— Верно, — коротко подтвердил лекарь, надеясь на ответное откровение.

Минхэ осмотрелся с таким видом, словно их могли подслушивать. Лекарь впервые смог увидеть волнение на этом неизменном лице. А затем Минхэ встал и сел рядом с Нуской. Он заговорил так тихо, что лекарь еле различал слова:

— Её имя говорит само за себя. Так повелось испокон веков, что духи одаривают особым знаком нескольких людей. Эти сурии оказываются неразрывно связаны между собой. И эта связь рождает под собой судьбу мира. Побывав в прошлом и будущем, Нуска, ты должен был заметить, что есть неизменные вещи. Что есть пути, с которых простой человек не может сойти. Если чему-то суждено случиться, то оно случится. Но, когда мир оказывается в тупике, а духи требуют пополнения в своих рядах, они одаривают нескольких сурии особыми именами, пришедшими не из нашего мира. И тогда… — Минхэ вздохнул и закрыл глаза. — Моря выходят из берегов, горы лопаются, а небеса рассыпаются в пыль. Не так давно с многими напастями столкнулась моя родина, Кнон. И Скидан тоже стал ареной для решения судеб.

Нуска молчал. Он не мог даже отчасти понять, как всё сказанное Минхэ связано с Тиамой. Она — не просто сильный сурии, а сурии, отмеченный духами? Разве это не делает её ещё опаснее?

Лекарь взял себя в руки. Он догадывался, что Минхэ знает намного больше, чем говорит. А потому Нуска аккуратно коснулся предплечья учителя и заглянул ему в глаза.

— Учитель Минхэ, Вы лично встречались с Тиамой? Вы знаете, что она… должна вернуться в Скидан после пришествия тёмной кометы?

Нуска сглотнул. Только что он выдал невероятно важную информацию и боялся, что Минхэ может быть на стороне Тиамы. Но, увидев на секунду промелькнувший в глазах учителя страх, лекарь отбросил все сомнения. Видимо, на этом свете не было никого, кто мог бы выступить подле Тиамы в качестве соратника.

— Тёмная комета не прибыла. Впервые в истории приход кометы задерживается, — коротко отозвался Минхэ. Его лицо побледнело. — Нуска. Как ты связан с этой хаванкой? Откуда тебе известны такие подробности?

Лекарь замялся, а затем, отвернув голову, ответил:

— Не я связан, а эрд. Я видел его прошлое, но… Поверьте, эрд никогда не поддержит эту женщину. Скорее, он убьёт её сразу же, как увидит.

— Убьёт? Её? — Минхэ усмехнулся и покачал головой. — Нуска, какова по твоему разумению продолжительность жизни хаванца?

— Ну… — лекарь вдруг напрягся, припоминая записи из библиотеки обители. — Говорят, что около ста пятидесяти лет.

— А если этот хаванец силён настолько, что способен обмануть время?

Нуска напрягся. Он вдруг вспомнил, как ему удалось спасти Хайю от неминуемой гибели. Неужели учитель говорит о чём-то подобном?

— Я не знаю, — покачал головой Нуска.

— Есть разные способы получения силы, разные способы использования энергии. Судя по тому, как ты неумело обращаешься с магией, тебя этому никогда не учили. Сурии может не только выплёскивать энергию, но и сжигать её. Именно так достигается невероятная физическая сила и скорость. И… сурии может использовать не только накопленную в своём теле энергию. Но и добывать её вне.

Лекарь надолго задумался. Он припомнил эпидемию в Дивуре и то, как эрд впитал в себя болезнь. Во снах Нуски это повторилось ещё раз, во время инцидента с Хаваной. Но было и кое-что ещё, то, что лекарь предпочёл забыть и не вспоминать.

— Тиама… Её ведь просто разорвали на куски. Её грудь была разорвана до позвоночника, как же она смогла… — тихо заговорил лекарь, хмурясь. — И сурии без сердца… Ведь сердце направляет энергию дэ по каналам. Как же она тогда…

Минхэ замотал головой. Ему очень не хотелось сейчас терять лицо, но и скрыть растерянность он не мог. А потому, вернув себе прежнее самообладание, он вновь тихо заговорил:

— Есть много запрещённых способов использования дэ. Когда дело касается огня, земли или даже тьмы, то это не так губительно для мира. Но хаванец не имеет никакого права идти против своей природы. Он навлекает на свою голову проклятье, как и любой сурии, использующий энергию не по назначению, — Минхэ заговорил быстрее, а лекарь еле успевал воспринимать то, что учитель пытался донести. — Свет должен освещать тёмные пути и направлять к звёздам. Должен лечить раны. Если хаванец берёт в руки оружие, то должен защищать что-то дорогое, а не убивать невинных. Убивать с помощью света — в корне неправильно.

— Но тогда почему другим сурии позволено убивать, а хаванцам — нет? Разве это — правильно? — не согласился Нуска. Даже сейчас он был бы не прочь погрузить меч в тело той хаванки.

Минхэ хмуро уставился на Нуску, а затем сказал:

— Энергия течёт по твоим жилам не просто так. Ты заключил контракт с этим миром и должен следовать пути света. Природа светлой дэ призвана спасать, а не убивать. Нельзя просто так нарушать законы мира и надеяться, что за это не последует кары.

— Я лично никаких контрактов не заключал. Раз уж я родился хаванцем, то должен следовать каким-то там правилам, которые придумали задолго до моего рождения?

Минхэ вдруг встал. А затем взглядом, полным неприкрытого недовольства, одарил своего ученика.

— Я не собираюсь обучать тебя тому, как убивать. Если ты сейчас не пообещаешь мне не использовать светлую дэ ради мести и казни безгрешных людей, то можешь сию же секунду выметаться из долины и довольствоваться стезей лекаря до конца своих дней, — холодно прочеканил учитель, сложив перед собой руки.

Нуска аж на ноги вскочил. Он подошёл к этому мужчине, единственному, который согласился его учить, и отчаянно замотал головой.

— Я и не думал. Я пришёл сюда просто для того, чтобы перестать быть комком грязи на ботинках других сурии. Разве мужчина не должен быть сильным настолько, чтобы защитить себя и то, что ему дорого? — Нуска повысил голос и с надеждой посмотрел в глаза, похожие на зеркальное отражение его собственных глаз.

Минхэ только вздохнул и покачал головой.

— Иди спать. Разговор окончен. Завтра мы вновь приступаем к тренировкам.

Учитель начал тушить свет. Нуска ещё некоторое время постоял, словно хотел удостовериться, что его прямо сейчас посреди ночи не выставят на улицу, а затем вернулся в кровать.

Что же такое ужасное может произойти, если Нуска решит пользоваться светлой энергией так, как делала это Тиама? Разве быть сильным — это плохо? Побеждать врагов, не умирать, даже когда тебя разрезали надвое. И никого не бояться.

Больше всего Нуска хотел избавиться от страха перед окружающим миром и другими сурии. Даже не желание оправдаться и доказать свою силу движило им. Он просто устал день ото дня сотрясаться от страха, что завтра какой-то незнакомый высокопоставленный сурии отрежет ему голову чисто из прихоти и посмеётся.

Нуска выдохнул и закрыл глаза. В чём-то Минхэ был прав. Сейчас следует отдохнуть, чтобы завтра с новыми силами приступить к тренировкам. Чего бы лекарь ни хотел добиться, но это не дастся ему так просто, как Вильне, Нариду или Леми. Он должен приложить куда больше усилий, чтобы противостоять выступившим против него знатным hvee.