30 (2/2)

Спасти их. Обоих. Любой ценой.

И раз подвела их всех, следовало оставить хотя бы одному из духоловов шанс остаться в живых и завершить поиск монет. То количество неверных решений, что она приняла за последние сутки, казалось такой критичной массой, что иного выхода касательно возможности их исправления девушка, пожалуй, просто не видела. Гермиона Грейнджер не умела исправлять свои ошибки потому, что до появления Драко в своей жизни их просто-напросто не допускала.

— Мадам, ну зачем так кричать? — рвано вдыхая казавшийся истерзанным болевым рецепторам раскалённым воздух, она заставила себя хрипло рассмеяться, надеясь, что этот выстраданный звук не покажется мучительнице простым кашлем или рвотными спазмами. — Ах да, вы же не смогли найти моих родителей! А как отреагировал на это ваш господин? О, кстати, Волдеморт же сын маггла, это всем известно, так у него и попросите посоветовать хорошего дантиста, едва ли в прошлом лучший студент Слизерина мог забыть такую мелочь! Он же полукровка!

— Закрой свой рот! — заорала Беллатриса, одним рывком призвав что-то и ударив Гермиону наотмашь по лицу, отчего в следующую секунду её пронзила острая боль и хрустнули кости. Хотелось крикнуть, но сделать этого не смогла: челюсть была раздроблена, из горла вырвался лишь протяжный стон. — Любимый подсвечник леди Малфой хорошо вправляет мозги нерасторопным эльфам, но и для грязнокровки сгодится! Так вот, милочка, прежде чем Тёмный Лорд прочтёт в твоих мыслях, где прячется Гарри Поттер, ты ответишь, как пробралась в хранилище Драко и что там искала! И лучше бы тебе сделать это поскорее, иначе я вырежу твои очаровательные глазки и отправлю их Поттеру совой! Уверена, после этого их с Тёмным Лордом долгожданная дуэль состоится в тот же день!

В ужасе при мысли о справедливости её слов о предполагаемой реакции Гарри, Гермиона, изловчившись, выхватила у Беллатрисы палочку из рук, попытавшись наложить на себя невербальный Обливиэйт, однако не успела.

— Экспеллиармус! — другой женский голос прозвучал приговором последнему шансу Гермионы хотя бы в ничтожной степени исправить сотворённую ошибку.

— Спасибо, Цисси, — усмехнулась Беллатриса. — Удивлена, что ты решила заглянуть.

— Ситуация обязывает, Белла, — пояснила та, и по голосу Гермиона поняла: леди Малфой не на шутку напугана. — Нам следует узнать, откуда у неё волосы и одежда моего сына, — женские пальцы легко, почти предупредительно прикоснулись к запонкам надетой на неё рубашки Драко. — Это не подделка. Я лично помогала ему выбрать этот ансамбль.

— Не зря говорила, что Драко в последнее время ведёт себя подозрительно, — выплюнула Беллатриса. — Если он предал Тёмного Лорда, я не стану его покрывать!

— Считаешь, Тёмный Лорд станет делать различия между нашей семьёй и тобой? Нет, Белла, вспомни провал Люциуса в Министерстве: в немилость попала и ты тоже! Так что не тешь себя надеждой, что сумеешь угодить ему, подставив нас! Если в воспоминаниях этой девушки есть что-то компрометирующее, нам следует избавиться от этого до появления Тёмного Лорда! Да и моему мужу знать об этом не обязательно, чем меньше свидетелей, тем лучше.

— Среди нас нет тех, кто достаточно искусен в заклинаниях памяти! Мы можем случайно стереть воспоминания о месте, где они прячут Поттера!

— Это неважно, мистера Поттера из любого укрытия без проблем вытащит информация о том, что мы схватили мисс Грейнджер, — Гермиона слышала, насколько спокойнее с каждой секундой звучал голос Нарциссы Малфой, которая, кажется, искренне верила, что нашла выход из затруднительной ситуации. — Если Драко и наломал дров, мы с Люциусом подавим этот поздний подростковый бунт. А вот если о его ошибке станет известно Тёмному Лорду — он поставит крест на всех нас. И на сей раз окончательно. Итак, мисс, — совершенно не аристократично присев рядом с неподвижно лежащей Гермионой, леди Малфой вновь вернула ей своё внимание: — Я хочу увидеть ответ, каким образом вам удалось перевоплотиться в моего сына? Легилименс! — произнесла она заклинание, но воспользоваться им не успела.

— Слава Салазару, вы все здесь! — дверь с шумом распахнулась, впуская в столовую Снейпа.

— В чём дело, Северус? — невозмутимо встав на ноги, миссис Малфой задала вопрос, не пытаясь даже скрыть в тоне полное отсутствие интереса к причинам его вторжения.

— На нас напали! Орден явился за грязнокровкой! Тёмный Лорд будет здесь с минуты на минуту, сами понимаете, до его появления в Малфой-Мэноре должен вновь воцариться порядок!

— О, какой прекрасный шанс избавиться от этих тараканов, — рассмеялась Беллатриса, пританцовывая направившись в сторону двери.

— Ты идёшь, Нарцисса? Люциус с Долоховым и Роули долго не продержатся без нашей помощи! — голос Снейпа звучал требовательно и бескомпромиссно, заставляя Гермиону в который раз утопать в чувстве вины за то, что из-за неё орденовцы теперь рискуют собственными жизнями.

— Но как же… оставить грязнокровку здесь одну?

— Никуда она не денется, я об этом позаботилась! — хихикнула Беллатриса. — Идём, сестра, не стоит отказывать себе в удовольствии проредить ряды этих помоечных крыс, что так давно продолжают докучать нам, тем более они сами так любезно сюда пожаловали!

***</p>

Несмотря хоть на ничтожно малую, но всё же существующую возможность выдать своё присутствие, Элизабет не смогла отказать себе в удовольствии войти в дверь, открыв её собственной рукой, а не просочиться сквозь неё бестелесным духом. С сожалением осознав, что если ещё и закроет её за собой, то повернувший голову в её сторону Гарри вполне может догадаться, что дело отнюдь не в сквозняке, привидение подошло к противоположной стене и по обретённой при жизни привычке облокотилась об неё.

Тем временем молодой человек, почти беззвучно вздохнув, встал со стула с явным намерением закрыть дверь, однако осуществить задуманное не успел: в палату, в которой лежала Гермиона, вошла красивая рыжая девушка, которую миссис Фландерс впервые увидела ещё в свой самый первый визит на Гриммо.

— Как она, Гарри? — тихо спросила та, попытавшись сократить расстояние между ним и собой, однако он не позволил, быстро вернувшись на своё место.

— Как и все, кого я любил, — хмуро усмехнувшись, ответил он.

— Прошу тебя, не говори так. Это всё… — девушка запнулась. — В случившемся нет ни капли твоей вины.

— Брось, Джинни, ты и сама в глубине души понимаешь, что моя любовь хуже любого проклятия. Волде…

— Гарри, табу, — мягко перебила его она, будто напоминая о чём-то.

— Сама-Знаешь-Кто после убийства Сириуса пообещал, что его судьба постигнет каждого, кто мне дорог. Может быть, она и права, что предпочитает держаться от меня подальше, — договорил он, взяв в руку бледную, почти слившуюся по цвету с постельным бельём ладонь Гермионы и поднёс её к своим губам, будто пытался вдохнуть в неё жизнь, поделиться своим теплом.

— Умоляю, не говори так, — девушка, несколько секунд переминаясь с ноги на ногу, всё же сделала шаг к кровати. — Все мы готовы умереть за тебя, это правда, но это только потому, что во всём мире нет никого, кто мог бы сравниться с тобой! Ты самый храбрый, самый благородный, самый лучший… — с этими словами она быстро, словно боясь передумать, в два шага подскочила к нему и, сев напротив, порывисто обняла, продолжая бормотать что-то, из чего Элизабет могла разобрать только «самый…».

— Джинни, пожалуйста, остановись, — перебил он её, не отпуская руку Гермионы. — Я ведь говорил…

— Ты прав, прости… Вот уж кто действительно всё портит, так это я! — горячо воскликнула она, вскочила на ноги и бросилась прочь из помещения, не обернувшись на оклик.

— Кого не ожидал здесь увидеть, так это тебя, — раздался рядом с Элизабет голос, от которого она точно вздрогнула бы, если бы только могла.

— Неужто надоело пролёживать бока? — ехидно усмехнулась она в ответ, стараясь быстрее абстрагироваться от разыгравшейся на её глазах несколькими мгновениями ранее приватной сцены. — Итак, ты меня видишь? Не спрашиваю даже, почему в таком случае не участвуешь в поиске крестражей — в этом весь ты. Тоже духолов?

— Отнюдь. Ты же осознаёшь, что я сейчас подобен тебе. Отделённый от тела дух, чьё тело остаётся живым, но при этом абсолютно беспомощным, да ещё и не отпускает от себя дальше чем в пару соседних с моей палат. Не знаю, где Том нашёл столь коварное заклятие, но глубина тьмы в его разорванной душе поистине безгранична.

— Гермиона и Драко могут тебя видеть? — уточнила Элизабет, стараясь ни в коем случае не позволять себя забалтывать. Она слишком хорошо успела изучить своего собеседника, чтобы позволить ему внушить былую к себе симпатию. Второй раз на этот крючок попадать она не намеревалась.

— Увы, нет, я ведь не маггл. Сейчас ты единственная, кто сможет передать им от меня послание, ведь едва ли другая душа появится здесь по счастливой случайности. Мне повезло: палата Гермионы соседствует с моей и я увидел тебя. Могу предположить, что подобный расклад может прийтись тебе по душе.

— Я передам им только возможность вылечить тебя и вернуть на поле боя, — безапелляционно заявила Элизабет. — Хватит жертвовать всеми ими. Они ещё почти дети, Альбус! Ты не можешь просто бросить их на амбразуру и смотреть, что получится! Я не позволю тебе этого сделать!

— Увы, если бы существовал способ снять заклятие, я сообщил бы о нём незамедлительно, — произнёс он, сверля Элизабет пронзительным взглядом. — Но правда в том, что, умерев, я принесу куда больше пользы.

— О нет, второй раз ты не скормишь мне сказочку о том, что нужно просто довериться тебе и беспрекословно исполнять твои просьбы! — Элизабет позволила себе рассмеяться. — Посмотри только, что ты творишь?! — она махнула рукой в сторону продолжавшего неподвижно сидеть у кровати Гермионы Гарри. — Они должны жить. Любить. Наслаждаться молодостью, а не оставаться в этом порочном круге вины и сожалений, по которому ты заставляешь их бегать, словно лошадей по арене! Неужели с них недостаточно этого ряженого, провозгласившего себя Лордом?! Но нет, тебе этого мало, ты столкнул Гермиону с Драко, ты назначил Гарри и эту рыженькую вместе заниматься с маленькими волшебниками, и знаешь, что за этим последовало! Словно безумный кукловод, ты играешь их душами, жизнями, чувствами! Ты заварил всю эту кашу, а сам теперь собрался на покой?! Чёрта с два! — она понимала, что её упрёки звучат притянутыми за уши, но влияние тёмной магии в сочетании со всплывающей, словно фантомная боль, ненавистью заставляло одно за одним выплёвывать обвинения.

— Элизабет, а так ли я был неправ, поспособствовав общению Гарри и Джинни? — его вечно спокойный тон с каждой секундой выводил Элизабет из себя всё сильнее. — Мне жаль, что с Гермионой случилась беда, но неужели ты думаешь, что на эту больничную койку её привело что-то кроме собственных неверных решений?

— Да, конечно, в этом особом задании она виновата сама! — ядовито отбрила Элизабет. — И что с момента его получения рыженькая не упускала случая всегда оказываться неподалёку от Гарри с твоей лёгкой руки в том числе! Это очень умно: стать для начала жилеткой, в которую можно поплакаться, а потом можно и тёпленьким брать, особенно если ненавязчиво его накручивать! И навязчиво целовать! Ты же был там, Альбус! Ты тоже это видел! В тот вечер, когда Гермиона спустя несколько часов принесла тебе первую монету!

— Был, Элизабет. И тоже видел, что это Джинни поцеловала Гарри, а не он её.

— Мне всегда казалось, что поцелуй — процесс взаимный! И он ответил на него!

— Лиз, да он просто растерялся! А потом отчитал её и потребовал не сметь повторять что-то подобное!

— Для тебя я миссис Фландерс! — возмущённо перебила она. — Ах да, он якобы воспротивился, всё так! Но с тех пор времени с этой Джинни проводил куда больше, чем с Гермионой, не забывая постоянно устраивать ей скандалы!

Возразить ей Дамблдор не успел: в палату вошла целительница.

— Гарри, все вернулись из спасательной операции, за исключением лёгких травм никто серьёзно пострадать не успел, — быстро доложила она ему обстановку. — Ремус вовремя отправил Патронуса и отозвал их всех.

— Это правильно, — согласно кивнул Гарри в ответ. — Мы пока не готовы к решающему бою. Всё верно. Спасибо за добрые новости, мадам Планель.

Приветливо кивнув, целительница подошла к кровати и, взмахнув палочкой, призвала появиться какие-то в мгновение засиявшие в воздухе над телом Гермионы знаки. Элизабет не знала и знать не могла об их значении, однако застыла, словно струна в тетиве натянутого лука, готовая в любую минуту сорваться в случае, если смогла бы хоть чем-то оказаться полезной.

— Гарри, — спустя какое-то время нерешительно обратилась к сидящему на стуле парню.

— Да? — едва поднял он голову в сторону собеседницы, будто боялся отвести от Грейнджер взгляд даже на секунду.

— Надеюсь, ты не подумаешь дурного, я ни в коем случае не собираю слухов специально, но слышала, что вы с Гермионой расстались.

— Разве это теперь имеет хоть какое-то значение?! — мгновенно окрысился он в ответ, наградив целительницу колючим взглядом.

— Я не из праздного любопытства спрашиваю, прости, если создала подобное впечатление, — покачала она головой. — Дело в том, что по результатам диагностики состояния Гермионы я располагаю информацией весьма деликатного свойства…

— Это вы меня простите, проклятые нервы… — в голосе Гарри звучало раскаяние. — Она магглорождённая, мадам Планель. С её родными связи нет, Гермиона позаботилась, чтобы найти их возможности не было. Сейчас мы в ссоре, это правда, но у нас нет никого, кроме друг друга. Всю информацию о её состоянии вы можете озвучить мне.

— Гарри… — целительница смутилась настолько сильно, что миссис Фландерс невольно подумала, не стоит ли ей прервать этот разговор, уронив что-то тяжёлое, чтобы отвлечь их. — Впрочем, у нас режим военного времени и по факту спасённая из плена… — словно вслух решая моральную дилемму, продолжила она.

— Что с ней сделали? — он сжал губы в тонкую нить. — Изнасиловали? — он предпочёл сам облечь в слова худшее из собственных опасений.

— Не похоже на то, но менее суток назад у неё был половой акт. Если ты не имеешь к этому отношения, то нельзя исключить Империус или применение амортенции. Сам понимаешь, чем полнее картина применённого к ней магического воздействия, тем скорее мы сможем устранить причинённый вред. Если только…

— Если только что? — из последних сил контролируя каждое слово, выдавил Гарри.

— Если только ты не в курсе, что она… — мадам Планель замялась. — Ведь чисто теоретически вполне возможно, что после вашего расставания у Гермионы появился кто-то другой. Тогда вопрос был бы снят и мы бы не учитывали этот момент при назначении лечения.

В ответ он некоторое время продолжал хранить молчание, и лишь тяжело вздымавшаяся грудная клетка косвенно свидетельствовала о его истинном состоянии.

— Я выясню это, спасибо, — отрывисто, с ювелирной точностью подбирая каждое слово, выдавил из себя Гарри, после чего опрометью бросился из палаты, не оставляя для Элизабет и малейших сомнений о том, куда направлялся.

Сорвавшись с места, она поспешила следом за ним, отчаянно надеясь, что успеет хотя бы за секунду до его появления предупредить Драко о грозящей ему опасности.

— Миссис Фландерс, — голос Альбуса Дамблдора догнал её уже на пороге и, вопреки её желанию, заставил на долю секунды притормозить. — Согласись, уж в этом меня винить точно нельзя, — невозмутимо договорил он прежде, чем Элизабет почти бегом покинула палату.