Часть 2 (2/2)
Разлучить нас в больнице не удалось. Слишком активный санитар получил от меня на латыни и ушел за помощью. Помощь, в виде заместителя папы, внимательно выслушала этапы операции смены пола на латыни, с указанием путей доступа,<span class="footnote" id="fn_32349003_10"></span> кивнула и приказала оставить нас в покое.
Мы остались в палате, чтобы спокойно уснуть. Кажется, мои усилия к чему-то привели, да еще и Миона использовала свои силы, так что были оба вполне стабильными. Правда, по поводу имени я, конечно, с отцом поговорил в духе:
— Папа, тебе не стыдно? Покажи, как тебе не стыдно, — как-то вот так. Желание отмассировать ягодичные мышцы любимого сына читалось у него на лице, но педиатр мужественно сдержался. Особенно когда любимый сын объяснил, отчего закончился. Сейчас вон школа полиции объясняет…
Одна проблема, впрочем, была — колдомедицина. И что с этим делать, я пока не знал. Также не знал о том, из какого моего цикла этот мир. Хорошо, если целительский цикл, а если нет? Нужны были книги и побольше.
***</p>
Маленькая девочка появилась перед нами внезапно, заставив сестренку вскрикнуть. Тринадцатая очень грустно посмотрела на Миону, тихо вздохнув. Она подлетела ко мне, чтобы устроиться на руках, а вот сестренка потянулась погладить, что было логично, учитывая историю демиуржки.
— Она стала сквибом, — кивнула маленькая девочка. — Но сможет вернуть магию, если будет истинная любовь. Это не мои условия, ты же знаешь…
— Знаю, — кивнул я, объяснив сестреночке. — Это демиург, только очень маленькая и шаловливая, поэтому очень боится получить по попе, но мы же ее не будем шлепать?
— Не-е-е-ет, — засмеялась Гермиона, с удовольствием гладя малышку. — Мы ее будем любить, да? А что такое сквиб?
— Да, — кивнул я. — Это значит, что твой огонек уснул, а не убежал. Но зато у тебя не будет страшной школы, а братик справится.
— Это целительский мир, — призналась Тринадцатая. — Только как стать целителем, я тебе не скажу, из вредности, вот, — она показала мне язык. — Зато у тебя есть права автора, вот. Но я тебе про них тоже ничего не скажу, сам догадайся.
— Маленькая вредина, — улыбнулся я, прижав к себе ребенка. — А книжки по колдомедицине дашь?
— Ла-а-а-адно, уговорил, — хихикнула девочка, исчезнув.
Я долго рассказывал Гермионе историю о мальчике, который выжил, и мои комментарии на эту тему. Узнав, что мир Магии настолько страшен, моя сестренка уже и сама не хотела туда. Приключения она не любит. Она учиться любит, а не приключаться. Ну а я… Посмотрим, особенно учитывая отсутствовавших в «каноне» близнецов Грейнджер. Возможно, тут и с Мальчиком-который-выжил не все так просто. Раз Тринадцатая позвала именно меня, то, возможно, здесь нужен врач.
Упавший передо мной семитомник колдомедицины меня порадовал, особенно порадовало, что родители его не видели. Впрочем, так и не найдя каких-либо причин нашей остановки, решили, что мы с тем же успехом можем полежать дома. Что интересно, карательных мер по поводу случившегося при госпитализации не последовало. Хотя папа хихикал вместе с мамой. Видимо, серьезный разговор, сопряженный с массажем большой ягодичной и грушевидной мышц, ожидается дома. Или не ожидается. Не помню я, как здешние родители к этому относятся. Взять бы и написать: «Грейнджеры попу детям не бьют». Но я не бог, поэтому так просто не будет. Хотя мысль о том, что доктору философии в медицине<span class="footnote" id="fn_32349003_11"></span> могут набить попу, вызывает истерическое хихиканье. Ладно, спят усталые игрушки…
***</p>
Странно все-таки, что доченьки мои да и жена любимая совсем не вспоминаются. Точно Тринадцатая что-то подшаманила, не зря же за попу держалась… Впрочем, это к лучшему, ибо если бы меня тоской по несбыточному придавило, было бы совсем не смешно. А тут сердце свободно, восприятие адекватно, гормоны детские, прости господи, поэтому надо держать себя в руках и помнить, что это «там» у меня желто-зеленый пояс и мастерство по пулевой стрельбе. Здесь же я пока никто и ничто. Потому не зарываемся в книги, а занимаемся телом. И сестренкиным, кстати, тоже. Будем учить метко бить в ответ на желание поиздеваться. Не плакать в туалете, а бить так, чтобы запомнили с первого раза.
— Пойдем, погуляем, — предложил, а в ответ реакция страха. — Не бойся, все плохое уже кончилось.
— А если… ну… — Миона, солнышко мое… Несмотря на то что ты мне сестренка, воспринимаю я тебя пока больше как дочь. А за дочь я порву кого угодно.
— А если… тогда я покажу тебе, что делают с плохими мальчиками, — объяснил я ей, и она как-то очень солнечно заулыбалась. Хорошая она у меня, и зубки ее ничуть не портят, да и поправим мы их. Нет такой выступающей бобристости, как в каноне, совсем нет. Очень милая улыбка. И сама она у меня очень милая. Поэтому мы сейчас одеваемся и топаем.
Что интересно, мое собственное тело не очень хорошо реагирует на эту идею, гулять в смысле. Значит, кого-то сегодня будут бить, и вряд ли меня. В частности, потому что, несмотря на заторможенные реакции тела, хоть что-то сделать я смогу. Тем более задачи «всех убить» не стоит — «онижедети». Мы, правда, тоже, но это детали. Верит в меня Миона, как в Асклепия, это хорошо, но не дай мне именно тот самый бог, обмануть ее доверие… Собрались, пошли…
Куда идем мы с Пятачком… Миона улыбается так солнечно. В ее глазах, конечно, застыл отголосок страха, но мы идем спокойно, держась за руки, и улыбаемся. Погода солнечная, настроение, правда, с острым желанием кому-нибудь что-нибудь набить. Но, судя по вот тем двум молодым людям, что следят за нами из-за угла, сейчас будем культурно отдыхать. По крайней мере русский десант это действо называет именно так.
— Заучки! — обрадованно кричит один из желающих загреметь в травматологию мальчиков, я спокойно задвигаю уже испугавшуюся сестренку за спину. Ну, иди ко мне, мясо… Он, визуально, старше меня года на два, поэтому никаких моральных ограничений, кроме обычных в таких случаях.
— У тебя страховка какая?<span class="footnote" id="fn_32349003_12"></span> — ставлю вопросом в тупик первого, пока рассматриваю второго. Как там тренер говорил когда-то очень давно: «выбираешь самого голосистого и делаешь очень больно».
— Какая страховка? — пытается сообразить левый, а правый в это время уже заряжен на удар. Я, впрочем, тоже… Пригнулся и… Н-на! Эх, понеслась душа в рай!