2.3 (2/2)

— Лино, подожди…

Нежные подушечки пальцев касаются лица, подцепляя подбородок и приближая к своим сочным губам, сразу же заключая в глубокий, размерный поцелуй, захватывая как можно больше от долгожданного альфы. Но Юнги продолжает внимательно вглядываться в безразличные янтарные глаза, слегка отвечая на настойчивые движения омеги в своём рту. Пальцы отпускают лицо и зарываются в светло-серые волосы, сжимая у корней и придвигая ближе, лаская такие любимые губы и пробуя на вкус спустя долгое время, словно впервые. Чимин внимательно разглядывает прильнувшее тело, рассматривая каждую чёрту того, кто смог полюбить дьявола юга, и никак не ожидая, что омега окажется достаточно красивым, даже со спины. Чёрные, шелковистые волосы спадают прядями на закрытые веки, ресницы которых слегка подрагивают от предвкушения, альфа аккуратно поправляет, заправляя каждую волосинку за небольшие ушки.

Миниатюрная талия и широкие бедра, на которых время от времени скользят крепкие руки, очерчивая каждый изгиб омежьего тела под лёгкой, льняной рубашкой и такими же штанами кофейного цвета. Лино стонет в поцелуе и изгибается в пояснице навстречу сильной груди, чувствуя ответное движение губ со стороны. Альфа закрывает веки, полностью отдаваясь тому, кто поистине ждал его в этом месте, не обращая внимания совершенно ни на кого. Серо-зелёные глаза с интересом переключаются с сладко целующейся парочки к омеге, но в нём совершенно ничего не отражается, только мокрые глаза, до сих пор пытающиеся утихомирить шторм внутри. Лино отстраняется и с опьяняющим чувством лёгкого насыщения проводит языком по собственным, алым губам, желая получить что-то в добавок, чем просто поцелуй.

— Больше не смей бросать меня в одиночестве, — с ноткой строгости, омега переплетает пальцы с альфой и тянет за собой, уводя подальше от лишних глаз.

— Лино-о… — тяжело вздыхает идя следом, даже не думая бессмысленно пытаться остановить того, кто идёт напролом в любых ситуациях.

Омега быстро исчезает с Юнги, словно лёгкий ветерок ускользая из поля зрения, уводя альфу куда-то прямо, в одну из очередных пустующих комнат дворца. Хосок продолжает смотреть на слегка успокоившегося Чимина, немного морщащегося то ли от непонимания, то ли от остатков аромата амбры, смешавшегося с ярким вишнёвым. Янтарные глаза замечают на себе чужой взгляд и переходят из пустоты на незнакомого альфу.

— Можно… мне уйти? — с сомнением в голосе, не зная насколько можно довериться.

— Я вижу, что ты его боишься, но на самом деле Юнги очень хороший, просто побитый жизнью, — делает заключение своих мыслей, пытаясь хоть как-то переубедить. — Если он хочет, чтобы ты не уходил, то я не в силах пойти против этого.

Слезы новым потоком льются по покрасневшими щекам, но без звуков, омега молча плачет: внутри и снаружи, упиваясь в собственных солёных каплях, не перестающих бежать вниз.

— Успокойся, чем больше паникуешь, тем дольше будешь сидеть взаперти, — заверяет, разворачиваясь и ступая на право, к дверям, ведущим в новое место, прекрасно зная характер Юнги. — Хватит маяться, поможешь приготовить обед? — выкрикивает, не доходя до конца. — Мне нужна помощь, а тебе, я вижу, не куда девать энергию.

Серебристые волосы показываются из того места, в которое и ушли. Юнги быстро выскакивает навстречу плачущему омеги, замечая лютую ненависть в каждой слезе.

— Чимин, давай поговорим? — чуть ли не умоляет, останавливаясь в паре никчёмных метров, пытаясь искренне уговорить.

Ресницы начинают быстро моргать, опуская взгляд в пол, но продолжая хотеть вернуться к железным дверям, сидеть там вечность, главное покинуть это место. Но сейчас определённо не то время, его так просто не отпустят. Чимин делает шаг, за тем ещё и ещë, ровно в сторону незнакомого альфы, который позвал его с собой, надеясь, что там он сможет забыть про этого ненасытного дьявола юга. Хосок поворачивается назад, замечая затишье, которое не означает ничего хорошего, однако омега идёт к нему, а значит он сделал правильный выбор, отгородив их друг от друга. Альфа не веря смотрит на удаляющуюся фигуру и идёт следом, стараясь догнать и остановить, но Чимин слишком быстро прячется, а Хосок закрывает за ним двери, не давая и шанса пройти вперед.

— Нашёл же себе проблему на голову, — ехидничает, понимая, что они остались совершенно одни. — Остановись и не лезь к нему.

— Что это значит? — интересуется, впервые слыша такой тон из-за ничего, тон, заставляющий прекратить погоню.

— То и значит. Вам двоим не мешает остудиться иначе это дойдёт до абсурда, — объясняет, не терпя пререканий.

— Хосок…

— Ты так и не называешь меня отцом, — строго прерывает, а в душе становится так невыносимо тяжко. Юнги тяжело сглатывает и теперь смотрит с капелькой волнения, ведь каждый раз вредит дорогому, приютившему в своем сердце родителю своими необдуманными словами. — Проваливай, хочу поболтать с твоим гостем наедине.