2.1 (2/2)

— Там прибирались, а других комнат кроме моей не нашлось, — отмазывается первой пришедшей в голову мыслью.

Длинная мантия, намного больше чем омега, ползёт следом по полу, перекрывая весь вид на ноги и даже на ступни. Вокруг такие знакомые стены, нисколько не изменившиеся за последние годы и даже тот камень, который открыл путь из задымленного коридора, даже он на месте, однако ключа с собой нет, чтобы сбежать как прежде. Какое-то чувство внутри говорит, что он и не понадобится, ведь омега должен был вернуться сюда, рано или поздно судьба бы точно вернула всё на круги своя. Альфа подходит к дверям, берясь за ручку и открывая вход в старый мир. Тэхëн не надолго останавливается, рассматривая свою комнату, в которой когда-то прожил не мало лет, в которой случалось многое, но он никогда бы не подумал, что вернется в неё обратно. Ресницы начинают быстро моргать, убирая воспоминания в сторону и оставляя только настоящее, Тэхëн делает несколько шагов вперед под пристальным взглядом чёрных глаз, замечающим некое волнение внутри, а едкий аромат клюквы это подтверждает.

— Почему ничего не одел сверху? Там ведь одни альфы. Хочешь, чтобы тебя изнасиловали в первом попавшемся углу? — упрекает, проходя следом и плотно закрывая двери.

— А кто меня переодел? — интересуется, раздвигая темно-зелёные балдахины в стороны и садясь на мягкую постель, не такую, которая была четыре года назад, однако не менее привлекательную в крепком сне.

Чонгук совершенно ничего не отвечает, просто наблюдает за каждым уверенным действием, словно Тэхëн жил в этом месте всю жизнь, словно он должен быть рядом с ним в этом одиноком мире Королей. Карамельные глаза пристально прожигают альфу, дожидаясь открытия правды на свой вопрос, который, кажется, он и так уже прекрасно знает, не видя в этом ничего хорошего.

— Джин переодел, доволен? — тяжело вздыхает, но всё же сдаётся этому манящему омеге, подходя ближе.

— Правда? — удивленно, не ощущая и капли аромата молока с медом на себе.

— Лучше ответь мне, — переводит тему, присаживаясь рядом и с желанием вдыхая кислую клюкву. — Почему не сказал, что тебе нельзя пить травы? — обеспокоенно, заглядывая в самую душу.

— Хотел умереть прямо там, но отчего-то проснулся как новенький, — ехидничает на такой заботливый тон со стороны альфы.

— Умереть он решил, — вздыхает знакомым словам из этих соблазнительных вишнёвых губ. — Я же сказал, что этому не бывать, — строго, в последний раз предупреждая. — Знаешь как долго тебя отпаивали водой, чтобы вывести всё до капли?

— Зачем? Или Вы скажете зачем, или каждый узнает, что северный принц далеко не в темнице, — угрожает, находя самую коварную защиту для своего нападения.

Слышится очередной тяжёлый вздох, Чонгук закрывает лицо одной рукой и трет переносицу, пытаясь привести себя в чувство, ведь этот омега настоящий нонсенс, такие ему не встречались даже в страшных снах. Несколько минут они так и сидят, в молчание, полном недопонимания и недосказанности.

— Север устраивает беспредел в моем королевстве, ты нужен для того, чтобы усмирить его и сделать так, чтобы всё пришло в спокойствие, — твёрдо, искренне заглядывая в карамельные глаза, поглощающие его до капли.

— С чего Вы решили, что они послушают сбежавшего? — уверенно, не понимая смысла в таком видении ситуации.

— Всё же ты принц.

— Мой статус далек от этого, — строго протестует, вспоминая, что хоть и вернулся, однако является никем в этом мире. — Зря Вы всё это затеяли, ничего хорошего не выйдет.

— Попробуй, это единственный шанс на спасение не только Карана, но и севера. Если откажешься, то вправду окажешься в темнице, затем север точно начнет биться за твою смерть. А дальше… никто не устоит против юга, — переубеждает, находя свои козыри в этой войне с манящей клюквой. — У тебя есть день, — подытоживает, не замечая реакции на свои слова, всего лишь одно поникшее выражение лица, опущенное вниз.

Руки нервно перебирают чёрную мантию, а взгляд никак не поднимается на Короля. Тэхëн старательно ищет пути разрешения всего этого безумного плана, однако всё напрасно. Кончик носа зарывается в мантию, а альфа внимательно следит за тем, что не осознавая делает омега. Чувствуется слабый, пряный запах, исходящий с королевской вещицы, что-то очень знакомое всплывает в сознании, но омега продолжает думать только об одном, забывая о мимолетном влечении узнать, что же это такое. Так и не услышав ничего против, Чонгук встаёт и идёт к дверям, понимая, что нужно просто подождать.

— Умрет весь север? — переспрашивает, заставляя остановится только на касание ручки, но не открыть массивные двери.

— Весь, — мягко и с долей осознания того, как будет тяжело Тэхëну в таком непростом решении. — Надеюсь ты помнишь правила дворца и... не доверяй никому. Мне нужно идти, так что за время моего отсутствия подумай над этим очень хорошо, — напоминает, выбираясь из комнаты, заполнившейся ароматной клюквой с головой, но так хочется остаться именно здесь.

Альфа осторожно прикрывает дверь, стараясь привлекать как можно меньше внимания, и продолжает идти по такой знакомой дороге, что даже становится не интересно. Каменный коридор сменяется разветвлением, ведущим в разные стороны и вниз, Чонгук выбирает последнее, ведь его задача — узнать правду. Старая и длинная винтовая лестница, выполненная надежно и на века из крепких камней, не вселяет ничего хорошего, однако путь к темнице никогда не был чем-то сказочным. Чонгук шаг за шагом спускается глубже и глубже, окончательно погружаясь в сумрак темных подземелий с отличительным запахом сырости, въедающемся под кожу. Дыхание отчетливо отдается эхом, альфа внимательно осматривает путь, замечая, что осталось совсем немного, ведь в самом низу виднеется просвет и стражник, старательно охраняющий темницу от посторонних.

— Ваше Величество, — вежливо кланяясь в приветствие, озвучивает низкий, слегка хриплый голос.

— Всё в порядке? — твёрдо интересуется, осматривая не изменившееся место.

— В-ваше В-величество... — заикаясь, не находя слов на ответ.

Чонгук не обращает никакого внимания и проходит дальше, к металлическим решеткам, ограничивающим свободу пленникам этого места. Одна из них оказывается открытой, та, к которой и шел Король, и, как ни странно, это не вызывает даже капли удивления. Чёрные омуты замечают лужу крови, до сих пор продолжающую литься на грязный от старости каменный пол. Альфа делает шаг вперед, пересекая черту железной клетки, обувью ступая в кровавое море.

— Крысы так и не вывелись, — тяжело вздыхает, опускаясь на корточки и дотрагиваясь до бледного лица, поворачивая его в свою сторону.

Палец очерчивает глубокий надрез на шеи, рассекающий все шансы на продолжение жизни. Мёртвое тело, как звёздочка лежит на голом полу, с закрытыми глазами и прядями волос, покрытыми бардовой густой жидкостью, внушающими только одно.

— Ожидаемо, — ухмыляется, вытирая руку о свою рубашку, избавляясь от остатков чужой крови.