К отправной точке (2/2)

— Если что-то срочное, лучше не пиши в аську. У меня в телефоне её нет, а за компьютер я почти не сажусь.

— Почему ты до сих пор ходишь с «Фонариком»? Купил бы слайдер или раскладушку.

— Незачем. Мне главное, чтоб звонил. Папа обещал купить новый, если перееду в Питер, но это так – мелочи.

— Ладно, аскет, пошли к остальным.

Тёма сразу же побежал проверять сосиски. Лебедев погрустнел. Ему казалось таким абсурдным обсуждать телефоны и приложения, когда есть темы намного важнее. Роме не терпелось остаться с другом наедине, рассказать обо всём, что прочитал в интернете и вместе порадоваться его открытиям. Несколько часов на речке тянулись как резиновые, и он с упоением ждал приближения ночи.

Многие ребята из компании оказались голодными, поэтому перед купанием было решено расправиться с сосисками. Они разлетелись в считанные минуты, как и бутылки с лимонадом. Вдоволь наевшись, мальчики прыгнули в воду.

Первыми, как всегда, отправились купаться непоседливые братья и Вадик. Даня и Лера, всё ещё жуя, к ним присоединились. Анненский швырял в воду камни и думал о своём. Выходя на берег, Вадик его окликнул, сказав, что вода замечательная, и позвал к остальным. Неуверенно поднявшись с пледа, Тёма скинул футболку и пошёл в воду.

Рома всеми силами старался отвести от него взгляд, но Анненский как будто приковал к себе всё внимание. Они много раз видели друг друга полуголыми – как-никак, часто купались в бассейне или на речке – но после их вчерашнего «примирения» воображение Лебедева распалялось, желая не только смотреть на Артёма.

«Чёрт, что за мысли такие?» – упрекнул себя Рома, – «Мы даже не решили, что будет дальше, а я уже напредставлял». – по позвоночнику прошел холодок, и он почувствовал неладное. – «О нет! Нет-нет-нет-нет!» – и, надеясь, что никто не успел ничего понять, сиганул в воду.

Там Рома немного расслабился. Ребята не обратили внимания на странности в его поведении. Только Анненский, прилично отплывший от берега, вопросительно на него посмотрел. Рома застыл, как оловянный солдатик, и сильно покраснел. Тёма подплыл ближе, спрашивая, что случилось. Рома не ответил и отвернулся. Минуты две Анненский кружил рядом, допытываясь до друга. Тот уже был краснее помидора. Потом Тёма звонко расхохотался и оставил несчастного в покое. Вода становилась холоднее, и даже непоседливый Митя вышел на берег, чтобы согреться.

Было ещё светло, и Рома предложил всем сфотографироваться – не зря ведь он тащил на себе тяжеленный фотик? Ребята идею поддержали. Вадик и Дима удобно разлеглись на траве, Витя, Митя и Рома встали между ними, а Лера с Артёмом присели спереди. Щёлкнул затвор, сообщая о готовности снимка. Ребята сделали ещё пару кадров, наслаждаясь последними лучами розовеющего на горизонте солнца.

* * *</p>

До десяти оставалось минут пятнадцать. Всё уже разошлись по домам и многие крепко спали, уставшие после активного вечера, но Рома не мог успокоиться: он исшагал гостиную вдоль и поперёк, выпил несколько стаканов воды и двадцать раз отжался, но волнение никуда не ушло. Не выдержав адского жара в груди, он выскочил на улицу.

В огороде он столкнулся с Людмилой Павловной. Парень остолбенел, сгорбившись под внимательным взглядом женщины.

— Ой, а ты чего не спишь? – поинтересовалась бабушка.

— Да я это… не хотел шуметь в доме. – выдавил он, указывая рукой на кабинку уличного туалета. Другой причины шататься ночью по огороду он не придумал.

— А, ну тогда иди.

Роме удалось выкрутиться, и он медленно поковылял к беседке. На удивление, Тёма уже сидел в ней и беспокойно болтал ногами.

— Тебя не видели?! – прошипел Лебедев. – Тут шла Лерина…

— Всё норм, я спрятался. – опередил его Артём.

Рома сел рядом и несмело приобнял его, тут же потянувшись за поцелуем. Тёма ответил на ласку, рассмеявшись ему в губы.

— Что?

— Да так, вспомнил речку, – он лукаво улыбнулся. – Что, я настолько сексуальный?

Рома зарделся, пряча лицо в волосах друга. Тот хрипло вздохнул от случайного прикосновения холодного носа к шее.

Несколько минут они молчали, держась за руки и прислушиваясь к дыханию друг друга. Рома кое-как нашёл силы отстраниться и произнести:

— На самом деле, мне нужно тебе многое рассказать.

— Мне тоже. Начинай первый.

— Что ж, – Рома прокашлялся. – я порылся в интернете, почитал рассказы людей о принятии своей сексуальности. Скорее всего, я би.

— То есть, и по мальчикам, и по девочкам?

Лебедев кивнул, добавив:

— А ещё таких людей очень много, и в некоторых странах им разрешено регистрировать браки.

Тёма хмыкнул.

— Жаль, что мы там не живём.

— Я это к тому, что в нас нет ничего плохого.

Анненский мрачнел всё больше. Он сказал лишь:

— Рад, что ты разобрался в себе.

Лебедев провёл костяшками пальцев по щеке Артёма, затем нежно поцеловал и в недоумении отстранился, не почувствовав привычной отдачи.

— Погоди, – он осторожно выпутался из объятий. – Моя очередь говорить.

Он начал неуверенно, но каждое новое слово становилось твёрже прошлого, и ближе к концу Тёма совсем распалился, ни разу не позволив себя перебить:

— Хорошо, что ты быстро принял себя, но со мной так не получится. Я давно в курсе и до сих пор не могу смириться. Эта тяга пугает, лучше б её совсем не было, потому что с ней я никогда не смогу жить нормально. Представь реакцию отца, мамы, да и всех остальных… Я могу постоять за себя, и то понимаю, что не готов к такому давлению, что уж говорить о тебе – я себя не прощу, если кто-то причинит тебе вред. Плюс ко всему, мне трудно признать, что моё влечение не пройдёт. Я никогда не смогу жить открыто, у меня не будет семьи, придётся постоянно прятаться, и, самое главное – постоянно чувствовать себя больным. Мне нужно время, чтобы со всем этим свыкнуться. Пока это не произойдёт, я не хочу, чтобы между нами была физическая близость. Я хочу получать от неё удовольствие, а не переживать каждый раз, как касаюсь тебя. Не хочу перед сном мечтать забыть тебя, не хочу отталкивать. Если всё продолжится так, я скорее возненавижу нас обоих, чем стану счастливым.

Выговорившись, он потупил голову в ожидании ответа. Рома аккуратно спросил:

— Почему ты считаешь себя больным?

— А я слышал что-то другое? – он горько усмехнулся. – С самого детства в окружении не было никакого альтернативного мнения – все говорили одно и то же: аморально, неправильно, больные, ублюдки, посадить, расстрелять, изолировать и лечить… Со временем я, похоже, и сам в это поверил. Приходится подстраиваться под мир, в котором живешь.

— Это ведь неправда. Люди не понимают, о чём говорят.

— Кто знает. Может, я правда ненормальный.

— По поводу открытой жизни… не везде к геям относятся так, как у нас.

— И там, конечно же, ждут несчастных геев со всего света, чтобы дать им государственную протекцию. – съязвил Анненский.

— Зачем ты так… – Рома осторожно взял друга за руку, выражая поддержку.

— Я всё надеялся, что моя влюблённость пройдёт, а она только распаляется. И я ненавижу себя за то, что противлюсь этому. Вчера, вернувшись домой, я чувствовал себя отвратительно. С тобой было очень хорошо, а потом я вспомнил про окружение, осуждение и всё прочее. Захотел отмотать время назад и не целовать тебя. Потом полночи ругал себя за эту слабость, – он поднял на Рому блестящие глаза. – Мои… чувства к тебе не должны омрачаться такими мыслями. Ты не этого достоин.

— Тём, – тот нежно стиснул его ладони. – Мне жаль, что ты через это проходишь, и спасибо, что делишься со мной.

— Ты только не подумай, что я тебя сливаю. Просто дай мне время. Мы можем общаться как раньше, узнавать друг друга, а когда я буду готов принять наши… наши отношения, – на последнем слове он засмущался, – мы вернёмся к этому. – он чуть задрал голову и подарил Роме горячий поцелуй.

— Конечно, если тебе это нужно. Буду рядом, но не слишком.

— Правда?

— А ты что думал? – Рома щёлкнул друга по носу. – Запретишь себя целовать, и я отстану? Не-е-е-т, не дождешься.

Анненский звонко рассмеялся и тут же получил от Ромы затрещину.

— Дурак! Услышат же!

— Точно. – он печально выдохнул, как бы говоря: «Вот видишь, нам даже посмеяться нельзя без страха быть замеченными».

Рому сдавило желание ещё раз прикоснуться к нему, развеять его печаль, переключить внимание, но он вовремя себя отдёрнул. Идя на озеро, он ждал горячих поцелуев и разговоров о непристойностях, а получил просьбу о воздержании. Рома хотел большего, но не мог позволить страсти встать выше других чувств и принял ситуацию.

— Хочешь завтра утром погулять? – неожиданно спросил Тёма.

— Конечно, во сколько?

— Часиков в восемь, пока мало людей.

— Рановато, конечно, но хорошо. А куда пойдём?

Тёма сделал вид, что размышляет, хотя по лицу было понятно – он уже всё решил.

— Чтоб не думал, что я сливаюсь, покажу тебе своё тайное место.