Интерлюдия 20 (2/2)
— Нет.
— Раз уж Крэбб теперь для нас потерян — намекни.
— Хорошо.
— Естественно, не лично…
— Конечно! За кого ты меня держишь? За гриффиндорца?
— Предупредить никогда не лишне. Дальше. Твои заклинания во время ”разговора” с Крэббом. Ты что, сдурел?
— Все было рассчитано заранее. Я не бил насмерть. Максимум, ногу-руку раздробило бы. А там… Клятва верности и ”упал с лестницы” для мадам Помфри.
— Ха! Это только в том случае, если наш расчет был верен. Если Крэбб знал от отца схему атаки. Если бы уворачивался строго по той, которая была принята у нас. Чувствуешь, сколько ”если”? А вдруг он ее не знает? Это у умных есть одно единственное правильное решение, общее для всех! А у дурака — своих личных не одна сотня! А как еще тебе вариант, что Крэбб что-то такое и знал, но недостаточно хорошо овладел? Растерялся. Ошибся. Возможно такое?
— Возможно, — поморщившись признал свою ошибку Теодор.
— Вот именно! И опять тот же вопрос: что бы с нами сделал за своего первого ученика Волдеморт?
— Да понял я, понял! Не надо мне повторять по десять раз одно и то же! Не дурак…
— Хм… Дурак — не дурак, а будь крайне осторожен. Старайся с Крэббом вообще лишний раз не пересекаться. Я, конечно, его хорошо запугал, но… Сам понимаешь.
— Понимаю. Крэбб — мстительная тварь.
— Как и ты?
— Да. Как и я.
— И это правильно. Так… С этим все. Что там с твоими делами в Хогвартсе? Скольких смог уговорить?
— Пока только…
— Стой. На всякий случай мне не следует этого знать. Давай ты скажешь только итог: достаточно для выполнения плана или нет?
— Совсем нет.
— Плохо. Сконцентрируйся именно на этом. Я постараюсь достать тебе через Министерство список магов, обучающихся дома. И я поспрашиваю в Лютном у своих контрагентов, что там с талантливыми ”дикарями”… Может быть, они дадут какую наводку?
— Я понял. Буду стараться. Да... И, это… Спасибо, пап.
— Не за что, сын. Это совершенно нормально. Как мой отец заступался за меня, так и я защищаю тебя. И неужели ты не сделаешь того же самого ради своего сына?
— Угу, — согласно кивнул Тео.
— Тут главное, чтобы не бегать непрерывно за своим сынком, утирая ему каждый день сопли и слезы, иначе получится что-то вроде твоего ”друга” Малфоя. Но и не прозевать момент, когда нужно помочь с серьезной проблемой… Так. Надо закрыться…
— Опять в театр? — с отвращением спросил Теодор.
Не следует думать, что если в мире магов есть легилименция, то это автоматически означает полное отсутствие личной приватности в мыслях. Как и везде, борьба ”щита” и ”меча” идет из века в век через всю историю цивилизации. И как только совершенствуется меч, то сразу же начинаются попытки улучшить щит, и наоборот. С чтением мыслей все аналогично. Появились первые заклинания ментальной магии (развитие которой совпало с окончанием массовых войн магов ”все против всех” и, соответственно, с появлением потребности добычи информации более незаметными способами, чем пытка объекта до полусмерти), появилась в ответ и окклюменция.
Причем на некоем этапе ”щит” оказался заметно крепче ”меча”. Например, чтобы тренировать окклюменцию, особого дара к ней иметь не нужно. Достаточно терпения и прилежания в тренировках. Тогда как чтобы стать отличным легилиментом, нужен специфический магический дар. Ко всему прочему окклюменция имела дополнительные бонусы, вроде лучшей памяти и возможности управлять своими воспоминаниями, а легилименция была пригодна только для далеко не всегда полезной процедуры чтения и стирания чужой памяти.
Правда, постепенно положение выровнялось, а потом и вовсе воображаемая чаша весов легилименции перевесила свою товарку. Появились новые, гораздо более простые и сильные техники контроля и управления сознанием, вроде того же империуса, и окклюменция из списка дисциплин ”обязательно к изучению” неторопливо перешла в разряд ”весьма полезно, но как-нибудь потом”. А в последние века, с наплывом магглорожденных, и вовсе практика обязательного изучения осталась лишь в чистокровных семьях, что делало сильных легилиментов воистину страшными противниками.
Как бы там ни было, но магическая защита информации вынужденно строилась многопланово. Да и сам по себе поиск интересующего даже для опытного легилимента дело очень и очень непростое. В памяти человека меток нет. Максимум определенности можно добиться, читая воспоминания лишь по времени или по яркости воспоминаний. Плюс не стоит забывать, что хоть просмотр воспоминания легилименцией и занимает меньше времени, чем его реальная длительность (в отличие, например, от омута памяти), но не настолько кардинально, чтобы можно было позволить себе смотреть все подряд. Это тоже отдаляет легилименцию от мифической Старшей палочки, которая среди магов почитается всесильной. В связи со всеми этими ограничениями среди понимающих одной из лучших защит считалось не запереть интересующую потенциального легилимента информацию за барьерами помощнее, а убрать из памяти сам факт наличия такой информации.
”Нет, — размышлял старший Нотт, — конечно, когда легилимент точно знает, что, где и когда искать, то тут дела плохи. Тут только жесткий блок: магический непреложный обет или стирание воспоминаний помогут. Однако для опытного легилимента наличие даже одной такой прорехи — сам по себе уже очень серьезный знак. А уж если таких дыр много… У Волдеморта логическая цепочка предельно простая: ”Есть прореха? Не читаем до донышка? Значит — крайне подозрителен! Крайне подозрителен? Однозначно опасен! Ах, опасен?..” — и дальше либо сразу авада, либо круциатусы до растительного состояния допрашиваемого. Так что мы будем хитрее и затеним в памяти нужные воспоминания воспоминаниями ненужными, но зато очень эмоционально насыщенными. Вот только где их взять?”
Во времена Магической войны с этим все было просто — количество боев с магами, а также пыток и издевательств над магглами было таким, что легко спрятать в тени настолько мощного потока эмоций что-то нужное проблем не составляло никаких. А вот в мирное время… В мирное время с этим пришлось помучиться, последовательно перебрав все разумные источники таких сильных впечатлений. И решение, совершенно неожиданно, нашлось совсем не в мире магов.
Маггловская индустрия развлечений.
К некоторому сожалению Нотта, от самого доступного пути получения впечатлений — маггловского кинематографа — пришлось быстро отказаться. Произошло это после одного весьма неприятного случая, когда подхлестываемые реалистичностью происходящего на экране боевые рефлексы мага взяли верх над его самоконтролем. Штраф бывшему Упивающемуся тогда Министерство вкатило просто разорительный! Пришлось заплатить и навсегда забыть про кино. А вот театр…
Магглы оказались неожиданно искусны в постановке спектаклей, что, впрочем, можно легко объяснить их ущербностью в отсутствии магии. Конечно, ”невероятное мастерство постановки и игры” можно было сказать далеко не о каждом представлении, да и для того, чтобы в деталях понимать происходящее на сцене, нужно отлично знать немагический мир, но… это было и не нужно. Заливая зал потоком своих чувств, ясно ощутимых магически, пусть и сыгранных, но от этого становящихся всего лишь чуть слабее, вкладывая в игру частички своих душ, актеры создавали в памяти мага такой маркер, что просто… просто… ух! Никакое даже самое реалистичное кино и даже омут памяти не сравнятся! А любой легилимент, пытаясь провести эмоциональный поиск, оказывался просто погребен под этими воспоминаниями!
”Конечно, за ”магглолюбство” перед Лордом ответить придется, но лучше пара сеансов круциатуса, чем безусловная авада мне и моему сыну за вскрывшуюся правду. А слишком ”умные и хитрые”, идущие по самому легкому пути… Использование клятв еще куда ни шло, но искажение своих воспоминаний — это… это… Безумцы! Не знают, с чем пытаются играть!”
— Нет. В этот раз — магическая клятва.
— А кто сегодня засвидетельствует?
— Наш гость.
— Думаешь, ему можно полностью доверять?
— Конечно же нет. Они всегда были и будут нашими противниками. Так уж устроен наш мир. Однако в данный конкретный момент ситуация сложилась таким образом, что наши устремления удачно совпали. Временно. Поэтому следует ловить момент и использовать его по максимуму. Тем более, что он пришел к нам, а не наоборот. Еще и должен останется после...
— Но ведь даже в том случае, если… То есть когда, конечно же, когда у нас все получится, его выгода не идет ни в какое сравнение с нашей!
— Месть. Его сердце требует мести. Увы, настолько ярая слишком ослепляет, и сил и средств в этом случае не считают. Как и не думают о том, что будет после… Поэтому, сын, запомни: не надо мстить. Месть — удел слабаков. Стань сильным и не мсти, но хладнокровно воздавай своим обидчикам по заслугам. Вот как ты сделал с Крэббом. Понимаешь разницу?
— Да, отец!
— Тем более, есть у тебя склонность к таким ошибкам. Усмиряй ее!
— Да, отец, я понял. На сегодня все тогда?
— Как бы не так! Чем бы ни были вызваны твои действия, но ты совершил самое страшное, что можно. Ты — проиграл. А что следует вслед за неуспехом?
— Наказание. Да. Я помню этот урок. Не правые судят виноватых, а победители — побежденных.
— Хорошо, что ты это понимаешь. Итак. Хотя из всей возможной палитры планов выбранный тобой — ”мальчики подерутся, помирятся и подружатся” — и оказался несостоятелен, но часть его, как бы ни было это неприятно, тебе все же придется выполнить. Ты, несмотря на все свои успехи, пока еще не можешь позволить себе иметь настолько… ярких врагов. Тем более таких, как Крэбб. Я же тебе рассказывал, чем он среди ”наших”, — старший Нотт особо выделил голосом это слово, — стал знаменит? И если придется выбирать, кого Он выберет: нас, предателей, или своего ученика? Или спасенные им из Азкабана?
— Да-да. Я понимаю...
— Тогда слушай, что в качестве наказания за свою гордыню тебе придется сделать. Для начала, после того как ты вернешься в Хогвартс, пойдешь к…