75-а. Блэк (2/2)

А Мэри не спешила избавляться от его рук.

Хотя на ее лице и не появилось подобострастно-слабоумного выражения, как это обычно бывало с девками в такой близости от Сириуса.

— Зачем ты на самом деле приходила? Не книгу же вернуть.

— Хотела спросить, какого черта ты набросился на того француза.

— А Эванс тебе на что? Пусть она тебе переведет.

Сириус вспомнил, что из-за Минервы так и не успел проучить того козла как следует.

Да и плату за услуги переводчика тоже не получил.

Теперь уже, наверное, на выпускном. Надо будет напомнить Макгонагалл — как только она лишится права штрафовать его, — что она должна ему танец.

— Эванс велела спросить у тебя. Мне даже стало любопытно, что там такого секретного. Вот я и спрашиваю. У тебя.

— Он тебя оскорбил, — коротко бросил Сириус, не желая вдаваться в подробности, но Мак-Мак все сама поняла.

— А ты вроде как за честь мою девичью вступился? — ехидно предположила она. — Если он назвал меня шлюхой, Блэк, то это не оскорбление.

— Типа того. Даже если и так, все равно ему следовало пойти нахуй.

— Так и скажи, что у тебя просто руки чесались отправить кого-нибудь в госпиталь.

— А может, я в тебя влюбился, — беззвучно заржал Сириус, а про себя подумал, что ни разу не терял сон из-за девки. Сохатый вон частенько ворочался по ночам, и не нужно было ходить к прорицателю, чтобы узнать причину.

— Ты-ы? — протянула Мэри с таким выражением лица, будто он заявил, что немедленно переводится в Слизерин. — Я похожа на одну из тех куриц, которые верят этой брехне?

Да Сириус и сам не верил, что способен так сильно увлечься кем-то.

А если и способен, то, пожалуй, только ею.

Он и в бой-то отправился только по той причине, что был полностью солидарен с Прюиттом: случись что с Мэри или с Эванс, вина лежала бы на нем. Не на Джеймсе, не на Фабиане, а на нем. Он дал по морде тому мудиле, они с Сохатым отвлеклись, а девок и след простыл.

— У тебя же на роже написано, что ты влюблен исключительно в самого себя. Ну, либо у тебя талант скрывать свои истинные чувства. — Сириус смотрел, как двигаются ее губы, и давил в себе желание прижаться к ним ртом. — У Эванс тоже такой талант. Все красивые люди похожи друг на друга. У вас одинаково равнодушные лица.

Девки редко вот так открыто и бесстрастно говорили о его красоте.

Он в этом и не нуждался, потому что каждый день видел себя в зеркале.

— Ты тоже красивая. И у тебя тоже безразличный вид. Практически всегда. Я часто за тобой наблюдаю. Получается, и тебе на всех насрать?

— Ну разумеется, — почти устало выдохнула Мэри, будто бы возмущенная предположением Сириуса, что ее волнует мнение хоть одного человека в этом сраном замке.

— Тетка Элладора как-то выпала на минуту из маразма на одном из семейных ужинов и высказала единственную дельную мысль за всю свою никчемную жизнь. Она сказала, что у меня правильные черты лица, поэтому оно похоже на лица всех тех снобов с картин. Ты знала, что все поголовно уроды платят художникам двойную цену, чтобы выглядеть на портретах чуть лучше?

— Я слышала, у вас художниками называют тех, кто владеет заклятием Художественной репликации. То есть любой криворукий придурок может стать художником. Какой-нибудь Сандро Боттичелли перевернулся бы в гробу.

В который раз Сириус убедился, что Мэри далеко не дура и знает гораздо больше того, что демонстрирует на уроках.

Интересно, кто такой этот Боттичелли. Надо будет выспросить аккуратно у Несбит или у Тоффин, чтобы не выглядеть тупицей в следующий раз.

— Так и есть. А у магглов, насколько я знаю, художники сажают перед собой голую девку и велят не двигаться дюжину часов, — отбил он. — Как по мне, смахивает на попытку подрочить в процессе, не находишь? — Мэри скорчила такую физиономию, что можно было принять как за согласие, так и за обвинение в умственной отсталости. Сириус помолчал и кивнул: — Ты права, Мак-Мак, чаще всего мне действительно насрать. Но позавчера я правда не хотел, чтобы с тобой что-то случилось. Я бы себе этого не простил.

Мэри, склонив голову набок, внимательно поглядела на него, но язвить не стала.

Наверное, доперла, что Сириус говорил искренне.

Вместо этого она недвусмысленно глянула вниз и выдала:

— Ты в курсе, что мы стоим так уже очень долго, а ты ни разу не попытался потереться об меня членом? Тебе его точно не ампутировали?

Эти зелья, которые давала Помфри, кажется, убивали потенцию. Вчера он собирался передернуть на ночь глядя от скуки, но понял, что ничего не выйдет.

Впрочем, не трепаться же об этом с Мэри.

— Тебе нужен от меня только секс! — патетически воскликнул Сириус, подражая капризно-истеричному девчачьему голоску.

Макдональд заржала громче положенного, и он зажал ей рот ладонью. Но она продолжала хихикать.

— Я трахну тебя, как только настойки перестанут действовать, — серьезно пообещал Сириус, отнимая ладонь от рта Мэри. — А на сегодня и сисек достаточно. Мы с ними почти подружились.

— А это точно ты, Блэк? Может, тебя подменили во время нападения, — поддела она, закусив губу.

— Или я впадаю в детство, — усмехнулся Сириус, нехотя отпуская ее от себя.

Или я правда влюбился, мелькнуло в башке.

Надо у Сохатого спросить, как это вообще происходит.

Если становишься сентиментальным при взгляде на женскую грудь, то это точно оно.

Осталось придумать, что с этим делать и как потом от этого избавиться.

Потому что всю жизнь одну и ту же девку любят только дураки. И Сохатый.