74. Поттер (2/2)

Долиш, судя по всему, притащил в Хогвартс стажеров на свой страх и риск, потому что их было мало, да и можно ли назвать их полноценными аврорами?

Наверное, выдаст это потом за очередные учения.

— Есть новости? — спросил Джеймс у Фрэнка, закончив с последним из пострадавших.

Фрэнк выглядел его ровесником, что неудивительно. Разница у них три-четыре года, кажется.

— Ты же вроде капитан сборной, да? Поттер. Я тебя помню. — Он покивал и вздохнул. — Новости неважные, капитан. Там… я слышал, одного из твоих охотников убили.

Джеймс никогда не видел в глазах Эванс такого всепоглощающего ужаса. Она побледнела, зрачки мгновенно слились с радужкой, тонкие пальцы сжали обивку дивана.

Он схватил ее за руку и быстро, но уверенно заговорил:

— Это не Макдональд, слышишь. Она ведь не считается членом сборной, она запасная…

Джеймс понимал, что несет полную чушь. Что смерть любого из студентов, а не только Макдональд, это страшно и непоправимо, но сейчас ему нужно было успокоить Эванс. Убедить ее — и саму смерть — что та забрала не Мэри.

— Я иду туда, — решительно заявила Эванс, поднимаясь на ноги. Явно не соображала, что творит.

— Ты никуда не пойдешь. — Джеймс тоже подскочил и преградил ей путь.

— Дик и Гамильтон еще слишком маленькие для этого сраного приема, — деревянным голосом произнесла она. — Значит, это либо Феб, либо Шмэри.

Джеймс едва обратил внимание на то, что Эванс как-то странно назвала Прюитта.

— Дика Эббот пригласила, я слышал, — подал голос кто-то из младших.

— Вот видишь, — он ухватился за эту мысль. — Может, они вообще все перепутали, и это охотник Голдстейна. Или вообще кто-то другой. Ты меня слышишь, Эванс?

— Это я предложила Шмэри разделиться, — словно в забытьи пробормотала та. На глаза навернулись слезы. — А она ведь из всей защиты только Летучемышиный сглаз знает. Дерьмовая была идея.

— Ты здесь ни при чем, — возразил Джеймс. — Дерьмовая была идея позволить вам выйти из Большого зала. Куда вас понесло, Эванс? Какого гриндилоу вы смылись? — Как же не вовремя Минерве понадобился переводчик. Она отвлекла их с Сириусом, а девки за эти две дюжины секунд словно аппарировали.

— Покурить, — почти безразлично отмахнулась Эванс и сделала шаг к выходу. Джеймс обхватил ее за плечи, развернул к себе и ляпнул первое, что пришло на ум, лишь бы отвлечь ее:

— Прюитт Бродяге таких пиздюлей раздал за то, что посмел упустить Макдональд.

— Это были наши общие пиздюли, Сохатый, я по глазам его видел, — прохрипел Сириус, снова зашелся в кашле и с трудом разлепил веки. — Он нас обоих хотел по стенке размазать, просто я ему первым под руку попался. Где Мак-Мак? Она нашлась?

— Мы… пока не знаем, где она, — Джеймс положил на его плечо ладонь, чтобы не вставал. Бродяга уже порывался, стоило ему услышать, что Макдональд до сих пор непонятно где.

Лучше ему, конечно, не знать про погибшего охотника.

Это точно не Гамильтон, потому что Гамильтон здесь, в гостиной.

Это вполне мог оказаться Дик, потому что он маггл.

Это могла быть Макдональд, потому что она тоже маггла.

Это мог быть и Прюитт, потому что он первым отправился в бой и наверняка оказался серьезным соперником для Пожирателей — достаточно серьезным, чтобы не церемониться с ним.

Джеймс усадил Эванс на край дивана, аккуратно подвинув ноги Бродяги в ботинках, присел рядом на корточки и сжал ее коленки. Она смотрела в одну точку и едва заметно дрожала. Он хотел бы убедить Эванс, что никто из ее друзей не погиб, но у него не было весомых аргументов. Он не умел утешать, потому что до этого дня не приходилось этого делать.

Знал только, что готов достать Макдональд с того света — лишь бы Эванс не расстраивалась.

Следующие полчаса они провели в оцепенении. Сириус, кажется, опять отрубился, а ближе к полуночи портрет скользнул в сторону, и Джеймс увидел одного из заместителей своей матери.

Звали его Янус Тики, они пожали руки, Джеймс коротко рассказал, кем стоит заняться в первую очередь, и спросил:

— Ты один?

Тики тем временем полез в чемоданчик и, открыв рот Бродяги, влил ему в глотку какую-то гадость.

— В Большом зале еще трое наших. Миссис Поттер велела не возвращаться в госпиталь, пока не залатаем всех. Даже выходной лишний пообещала.

— Выходной лишним не бывает, — заметил Джеймс, усмехнувшись.

— Она так же сказала — слово в слово, — хмыкнул Янус и похвалил, осматривая раны: — А ты, я гляжу, неплохо справился.

— Я надеялся, что мама купит мне мятных червячков, если не подведу ее, — съязвил он и уже серьезно спросил: — Вы здесь как, официально, или как министерские — типа по Минерве соскучились? Это она, кстати, придумала матери сообщить. Так что ее благодари за лишний выходной.

Тики ухмыльнулся и дернул башкой, будто припомнил что-то забавное:

— Макгонагалл мне на пятом курсе сказала, что с моими талантами в трансфигурации я, если и попаду в Мунго, то только уборщиком. Ух, как она меня разозлила этим. Так разозлила, что я сдал ЖАБА на высший балл, хотя на СОВ еле-еле наскреб «выше ожидаемого»... Так, я закончил, — Янус легко хлопнул Бродягу по ноге, — через пару дней будет как новенький. — И двинулся осматривать Тоффин.

Сириус застонал и открыл глаза. Взгляд его на этот раз был осмысленным, и Джеймс понял, что опасность и правда миновала.

— Сохатый, — он попытался сесть, но зашипел от боли и остался лежать, — скажи, что Минерва не пострадала, когда ты прорывался на свободу.

— В порядке твоя Минерва, — фыркнул Джеймс. — На моих глазах отправила в нокаут двоих и даже маникюр не испортила.

— Ты и маникюр успел рассмотреть? — Бродяга осторожно повертел башкой по сторонам, как будто боялся в очередной раз отключиться: — О, Несбит уже переезжает к Лунатику? Я же говорил, что он только с виду скромный, а сам меньше, чем за сутки, управился…

Складывалось впечатление, что в Сириусе за то время, пока он валялся без сознания, скопилась куча слов, и теперь он старался от них избавиться.

— Ханну Прюитт притащил, — сказал Джеймс, покосился на Эванс, с коленки которой до сих пор не убрал ладонь, и понизил голос, хотя она все равно была слишком близко и наверняка все слышала: — Ее пытали двое, а он обоих на тот свет отправил.

— В смысле, Прюитт убил двоих? Прямо насмерть убил? — азартно воскликнул Бродяга.

— Перестань задавать этот тупой вопрос, — поморщился Джеймс, испытав необъяснимое раздражение, и кивнул: — Несбит так сказала. Даже глазом не моргнул.

— А он силен, — присвистнул Сириус с ноткой зависти в голосе. — Не зря ему девки дают.

— Бля, Бродяга, ты только об одном и думаешь. Убить человека непросто, а Прюитт сделал это, не раздумывая.

Джеймс сам не понимал, почему его так покоробил этот факт.

Может, потому что все уже осознали, что идет настоящая война, а он — тупой — еще нет.

Все уже осознали, что это не учебная дуэль, и все они варятся в котле с дерьмом. Что их ровесники становятся убийцами — и это нормально.

— А ты, я смотрю, никак не избавишься от привычки спасать наших маленьких Пожирателей? — скривился Сириус, намекая, разумеется, на прошлогодний случай с Нюниусом. — Очнись, Сохатый. Объясняю на пальцах: мы хорошие, они плохие — точка. Их давить надо, пока школьники, иначе через два года пополнят ораву Волдеморта. Бля, Сохатый, да уже пополнили. Против кого мы бились-то сегодня, забыл? — он снова поморщился от боли, когда попытался сменить положение, помолчал и уже спокойнее добавил: — А если бы на месте Несбит была Эванс? Как бы ты поступил?

Его вкрадчивый голос забрался за шиворот.

Будь на месте Ханны Эванс, Джеймс ударил бы Круциатусом в ответ. Без всякого сомнения. И да, наверное, убил бы.

Но Прюитт-то никого не любит. Несбит он в лучшем случае трахнул когда-то, уже и не помнит, скорее всего. Стоило ли ради нее убивать.

Вслух Джеймс не стал ничего говорить.

Бродяга и не ждал ответа, тем более что в эту самую минуту портрет снова скользнул в сторону, и на этот раз впустил не двух-трех человек, а целую толпу людей.

Первой зашла Присцилла и бросилась обнимать Бут, за ней Боунс, Медоуз и Маккинон. Потом остальные девки с седьмого и Фенвик.

Эванс, наконец, пошевелилась и подняла голову, выглядывая Макдональд.

Джеймс по лицам пытался определить, есть ли еще жертвы.

Но все лица были уставшими, почти изможденными, чьи-то — возбужденными и испуганными, по таким сложно судить.

Показался Фрэнк, следом за ним Крессвелл с дружками, Фоули с подружками, Лунатик с Хвостом и малочисленные четверокурсники.

Дирборн, скорее всего, отправился в больничное крыло, Эббот с пятого тоже.

А еще не было Дика, который ходил с ней.

Охотника из команды Джеймса.

Он сглотнул.

Бруствер придержал портрет, его перехватил Кут и пропустил вперед Мэри.

Эванс сорвалась с места и бросилась к ним.

Джеймс слышал, как протяжно выдохнул Бродяга.

Последними в гостиную зашли Прюитты, и старший — с министерской нашивкой на рукаве, Джеймс сразу ее узнал — захлопнул за собой портрет.

Он видел, как Макдональд сделала несколько шагов вперед, к Эванс.

Они встретились около крайнего к выходу кресла и обнялись.

Джеймс тупо подумал, как вообще девки могут бегать в этих платьях. Смотрелось это роскошно, но как?

Фабиан шагнул к ним в ту же секунду и обнял обеих разом.

Он стоял спиной и почти полностью закрывал Эванс и Макдональд собой.

Но Джеймсу почему-то не понравилось смотреть, как Прюитт их лапает. Обеих.

Час назад он проткнул насквозь двух человек, а сейчас этими же руками прижимал к себе их с Бродягой девок.

Джеймсу это определенно не могло прийтись по душе.

А еще больше ему не понравилось, как Фабиан орал на них с Сириусом в Большом зале.

Какого хрена вообще.

Но главное, что оба живы. Значит, Эванс не изойдет слезами, и они с Бродягой не будут виновны в гибели Мэри.

А Дика жаль.

Он был хорошим парнем.