~5~ (2/2)

— Хорошо. Значит, я достану его.

— И что потом?

— Придём к общему знаменателю. Ты же знаешь, что цель компромисса — результат, с которым согласны все. Этого мы и добьёмся.

— А это всегда работает? — спрашивает Мэй, мягко отстраняясь.

— В большинстве случаев — да, — отвечает парень, гладя её по голове. — Даже в судебных разбирательствах иногда многое решает компромисс, малышка.

— Почему они не могут понять, что я хочу заниматься и танцами и бейсболом одновременно? Они мне говорят, что ты и так занята в одной сфере деятельности, зачем тебе ещё и спорт? Но я хочу, разве этого недостаточно?

— Достаточно. Для меня этого достаточно, поэтому я сделаю всё что возможно, чтобы у тебя это было.

— А если не получится?

— Получится, — уверенно говорит Пак и целует её в лоб.

— Но а если нет? — не унимается она, глядя на него своими большими глазами с застывшей в них надеждой.

— Тогда мы сменим школу. Да, это вновь будет тяжело для тебя. Но зато мы найдём место, где будут высоко ценить твой широкий кругозор увлечений, — говорит он и берет её маленькое личико в ладони. — Запомни, детка, это не ты им не подходишь, а они тебе.

Мэй легко кивает несколько раз и глубоко вздыхает, а после крепко прижимается к самому безопасному месту в этом мире для нее — отцовской груди. Она слушает, как под белой рубашкой, пахнущей его свежим парфюмом, гулко бьётся огромное сердце, и чувствует, что этот простой звук дарит ей успокоение. Каждый раз она находит свой остров безопасности в его руках, и как бы не было тяжело, всегда только папа дарит ей море любви и заботы. В его объятиях ей никогда не страшно. Он её самый главный защитник и ангел-хранитель. И никогда не врёт, а все свои обещания обязательно выполняет.

— Хорошо, папочка, — шепчет она, закрывая глаза.

— Ты мне доверяешь? — тихо спрашивает парень.

— Да.

— У тебя будет всё, о чем ты мечтаешь. Возможно, мои желания не все исполнились и моя жизнь сложилась не совсем так, как я планировал, но у тебя будет всё. Обещаю тебе, я очень сильно постараюсь ради тебя. Я ни за что не позволю твоим мечтам рассыпаться на кусочки на твоих глазах.

— А о чём ты мечтал?

— Много о чём, малышка. Танцевать, например, — отвечает Пак и глубоко вздыхает, задумавшись. — Я хотел посвятить свою жизнь этому занятию, поступить в этом направлении и зарабатывать таким образом на жизнь, но по своей глупости попал в аварию в юности и получил травму.

— И теперь ты совсем не можешь танцевать? И не сможешь исполнить свою мечту? Но ты же работал в классе, когда я была маленькой, бабушка мне говорила.

— Да, работал. Но этого было мало, чтобы обеспечить тебе хорошую жизнь, и тогда я уже готовился к учебе в школе права. Я упустил самое ценное в карьере танцора — время. И из-за травмы и страхов начать снова не решился. Сейчас уже слишком поздно становиться на этот путь, я выбрал другой.

— А ты жалеешь об этом? — интересуется Мэй.

— Моя жизнь сложилась хорошо, так что нет. Но, глядя на то, как танцуют другие, мне иногда стыдно.

— Почему?

— Потому что я предал свою мечту. Так что не будь мной, борись.

— Мне жаль, что ты не можешь танцевать.

— Иногда я тоскую по этому, но ни о чём не сожалею. Так сложилось. Так бывает, что обстоятельства поворачивают наш путь совсем не в том направлении, по которому мы идём, но это не говорит о том, что оно неправильное. Сейчас моя работа мне нравится, и она помогает обеспечить нас и всё, что мы пожелаем. Это неплохо, да? — усмехается он и целует дочь в макушку, прижимая крепче к себе. — Но я хочу, чтобы твоя жизнь сложилась так, как ты желаешь. Чтобы ты не подстраивалась под обстоятельства, а ломала их под себя. Главное не теряй веру. Никогда не прекращай верить в себя и в свою мечту, солнышко.

— Папа, — шепчет девочка.

— М? — мягко отзывается он.

— Я люблю тебя.

— Зона действия твоей любви, моя звёздочка?

— Бесконечный диапазон, — говорит она с ласковой улыбкой.

— И я тебя люблю так же, как сильна сила гравитации, — говорит Чимин и касается губами её родимого пятна на руке.

— Можно я раскрою одну? — спрашивает Мэй, поднимая на него взгляд. <span class="footnote" id="fn_28121973_4"></span>

— Если тебе это нужно, то конечно.

Девочка быстро кивает и встаёт с кровати. Она подходит к комоду у стены и тянется ладонью в стеклянную вазу наполненную «звёздочками счастья». Они сделаны из тоненьких полосок бумаги и из-за определённой техники оригами получаются объёмными и изящными. Эти маленькие звёзды забавны, а процесс их изготовления настолько увлекателен, что помогает забыть обо всём на свете. Пак делал их по вечерам, после того, как укладывал дочь спать и продолжает это до сих пор, немного обновляя их. Эта некая терапия и ему самому помогала всегда. Пока она росла, он медленно заполнял ёмкость ими изо дня в день. Сам лично собирал их из разноцветной бумаги и внутри каждой оставлял для Мэй вдохновляющие и мотивирующие цитаты или высказывания свои собственные, а также известных людей.

Говорят, что такие звёздочки приносят в дом удачу и счастье, а ещё красоту и даже пользу. Например, каждый раз, когда его дочь чувствует, что ей необходима поддержка, какой-то совет или просто комплимент, то она берёт одно из этих волшебных средств помощи и после прочтения чувствует себя намного лучше. Ей становится гораздо легче благодаря им и её лицо озаряет красивая улыбка. Не совсем понятно, как именно этот способ работает, но для неё он был на самом деле эффективным, а Пак был этому рад.

Маленькие пальчики хаотично мешают их внутри вазы, а затем хватают одну из них сиреневого цвета. Она вновь подходит к отцу и забирается к нему на руки. Парень бережно гладит её по волосам и целует в висок, замечая, что малышка уже лучше себя чувствует, предвкушая очередное секретное послание. Они очень сильно связаны на эмоциональном уровне, поэтому перемены в её настроении сильно сказываются и на нём самом. На душе становится гораздо спокойнее, когда от её слёз не остаётся ни следа.

— Прочитай, пап, — просит Мэй, отдавая ему развернутую звёздочку и прижимается ближе, обнимая за шею.

— «Надеюсь, что тенденция к умалению индивидуальности личности и уникальному способу выражению себя изменится. Не думаю, что стоит основывать свою жизнь на стандартах других людей», — читает Пак и хмыкает, удивленно выгнув бровь. — Выбрала очень подходящую.

— Что это значит?

— Что автор этих слов хочет, чтобы такое явление, как принижение людей и их индивидуальных особенностей, вкусов или увлечений просто навсегда исчезло. Он говорит о том, что не нужно строить свою жизнь, опираясь на мнение окружающих.

— То есть я должна быть такой, какая есть несмотря на то, что мне говорят? — спрашивает девочка с сомнением.

— Именно, моя умница, — говорит с гордой улыбкой парень.

— Это легко, мне нравится быть такой.

— Ты самое восхитительное создание на этом свете, никогда не забывай об этом и не позволяй кому-то переубедить себя в обратном, — шепчет Чимин и целует её в волосы, а дочь прикрывает глаза и утыкается носом в его шею. — Не позволяй никаким обстоятельствам рушить свои мечты и менять твою личность. Я знаю, что тебе непросто в новой школе, но со временем это изменится. Если ты хочешь чего-то, то я сделаю всё, что могу для того, чтобы исполнить это желание. Но и ты сама не должна отступать от поставленной цели. Ты обязана всегда бороться за себя, ведь лучше тебя этого никто не сделает, понимаешь?

— Да, — тихо отвечает она.

— Ты мечтаешь о бейсболе, значит, будешь играть в него. Не в этом учебном заведении, так в другом. Я никому не позволю в чём-то ограничивать твои мечты. Мы вместе этого добьёмся.

— Ты самый лучший папочка на свете, — говорит Мэй.

— Мне просто повезло быть отцом самой лучшей дочери, — отвечает Пак и его губы расплываются в мягкой улыбке.

***</p>

Ресторан «Monofuko», расположенный в Нижнем Манхэттене, неподалеку от района Сохо был весьма изысканным и популярным местом. Поистине богемное, как и сказал Тэхён. Попасть сюда вечером просто так было невозможно, ведь места здесь заказывали за несколько дней до даты ужина. <span class="footnote" id="fn_28121973_5"></span>

Пройдя стеклянные двери, которые любезно открыл служащий, Чимину в нос сразу же бьёт аромат свежих гортензий, которые украшают помещение повсюду. Белые цветы собраны в красивые композиции и расположены вдоль фойе. На удивление, в холле совсем не пахнет едой, а лишь пройдя в зал уже ощущается, что они пришли в ресторан. На входе его с Тэ сразу же встречает вежливый и обходительный администратор, а затем провожает их к столику у окна на втором этаже помещения. Они поднимаются по кованой лестнице, которую обвивает какое-то живое растение с цветами, и потом занимают места рядом друг с другом за столом с белой скатертью, обрамлённой золотистой каймой. Здесь все так элегантно и со вкусом, даже приборы лежат, словно под линейку, и блестят так, будто персонал всегда готов к приезду королевской четы. Все утончённое и гармоничное, даже люстры с множеством хрустальных капелек, вызывали восхищение своим нежным перезвоном.

Паку не привыкать ходить по таким элитным заведениям города, поэтому он лишь заинтересованным взглядом обводит высокий потолок со скрытой подсветкой и поправляет ворот белоснежной рубашки, выглядывающей из-под серого пиджака. Милая официантка приносит им меню, и парень, подпирая подбородок пальцами, неторопливо выбирает себе блюдо на сегодня. У него часто в расписании назначены встречи вне офиса, и обычно клиенты просят приехать в красивые места вроде этого, чтобы обсудить дела и хорошо пообедать или поужинать, поэтому он быстро и легко ориентируется в винной карте и в ценах. Он, как всегда, заказывает стейк средней прожарки и бутылку испанского вина, очаровательно улыбаясь девушке с бейджиком, где написано её имя каллиграфическим шрифтом, а Тэхён выбирает себе пасту.

— Я думал, что твои друзья уже будут здесь, — говорит Чимин, откидываясь на спинку стёганного стула цвета слоновой кости.

— Мы договаривались на восемь, — отвечает без энтузиазма Ким, глядя на экран своего телефона, а друг замечает, что он почему-то хмурится. — Только пять минут девятого. Всё в порядке.

— Уже пять минут девятого, а это большая разница. Был бы у тебя ребёнок, ты бы знал ценность каждой секунды, — усмехается парень, осматриваясь по сторонам.

Отсюда хорошо было видно зал на первом этаже и вход в ресторан. Несколько минут он просто наблюдает, как ответственный администратор встречает важных посетителей и провожает их до зарезервированных столиков. Всё под строгим контролем и по определённому списку имен. Никто лишний не пройдёт сюда, как бы ни старался.

Мужчины в дорогих костюмах, а женщины в дизайнерских вечерних платьях сидят за столиками по двое или четверо, вполголоса разговаривая о чём-то своём личном. Кроме музыки слышна их спокойная речь, лёгкий звон бокалов и иногда негромкий смех. Пака подташнивает от количества лицемерия на квадратный метр в этом помещении из-за них. Он не знает имён людей вокруг, но ему хорошо известно, кто они: ублюдки или прислужники. Первых он часто посылает, отказываясь их защищать. А вторые — такие важные и строят из себя лиц из светского общества, но большинство из них из себя, по сути, абсолютно ничего не представляют. Они лишь умело изображают декорации вокруг тех, кто на самом деле имеет власть и влияние в этом городе. А делают они это для того, чтобы выбиться в лучшую жизнь. Забавно, именно от этого Пак сбегал в Конкорде и в Бостоне, но, похоже, такое дерьмо процветает везде. Где-то просто больше, а где-то немного меньше, и Нью-Йорк в этом плане был такой же, как все остальные города на этом свете. Он роскошный и прекрасный, но у него есть и другая сторона — фальш.

Именно в этом заведении Чимин был впервые, поэтому постоянно осматривался и оценивал его на свой вкус. Интерьер впечатлял. Все в тёплых тонах, мягкий свет освещал пространство, не ударяя по глазам, и спокойная музыка на фоне расслабляет. Современный обеденный зал, поделённый на две зоны, вдохновлял изысканным и тонким стилем. На стенах висели минималистичные картины с какими-то абстракциями, а на каждом столике стояла небольшая композиция из цветов и маленьких свечей. Все элементы в совокупности придавали лишь больше красоты и уюта, возбуждая аппетит и создавая приятную атмосферу.

Из панорамных окон хорошо просматривался освещённый яркими огнями Нижний Манхэттен. Никогда не спящий город и сейчас кипел активной жизнью, несмотря на то, что было уже начало девятого вечера. Этот район ограничен портом с юга и четырнадцатой улицей с севера, что позволяло отсюда наблюдать за одной из его самых оживлённых частей. Здесь нет чёткого деления улиц, а преобладали запутанные, извилистые улочки и историческая застройка. Люди суетливо бегали по своим делам снаружи, а гости ресторана неспешно наблюдали за ними изнутри, наслаждаясь авторской кухней и скрываясь за толстым слоем стекла.

Вид, конечно, был просто поразительным. Он везде прекрасен, куда не посмотри, и преимущество его было в том, что эта роскошь абсолютно бесплатна в отличие от еды, которая была ничем не лучше того, что, например, готовил Пак дочери. Любой житель, независимо от социального статуса и своего положения, имел в распоряжении картину, которую рисовала сама природа. Можно было наблюдать за невообразимой красоты рассветами на пирсе или с крыши какого-то высотного здания, наслаждаться закатами, сидя в парке или катаясь на пароме. Главное — хотеть этого, и никакие деньги не нужны для такого простого счастья.

В ресторане было довольно приятно, добродушные официанты и стильная обстановка гласили о традициях старого Нью-Йорка, а это было плюсом. Ощутить его глубокий колорит на себе — всегда интересный опыт. Тихий, живой вокал темнокожего исполнителя на небольшой сцене погружал всех гостей в эпоху старого джаза, и было просто невозможно не проникнуться этой атмосферой. По крайней мере, Чимин уверен, что если не сможет повеселиться в новой компании как следует, то уж точно просто душевно отдохнёт.

Проходит ещё несколько минут ожидания, и парень отправляет сообщение Джиа, спрашивая о Мэй, на что быстро получает ответ. У них там, конечно же, всё хорошо и они смотрят какой-то фильм с разрешённым рейтингом. Сестра Тэ является отличной няней в случае необходимости. Ей уже восемнадцать, и Пак не боится оставлять дочь с ней, у этой девушки прекрасно получается ладить с детьми. Но как бы сильно он не был уверен в ней, всё равно переживает о своей малышке каждую секунду. Из его груди вырывается глубокий вздох, пока он думает о том, как скучает по ней. Но лучше просто расслабиться, ведь он пришёл отвлечься, поэтому парень вновь переводит взгляд на вход и откладывает телефон на стол.

Мужчина в сером костюме и с бейджем на нагрудном кармане встречает очередных гостей, широко им улыбаясь. Двое молодых людей проходят по холлу и даже не смотрят по сторонам, целенаправленно двигаясь куда-то к своей цели, будто это место знают, как свои пять пальцев. Парень со светло-русыми волосами не очень привлекает внимание Пака. Он лишь бегло сканирует его и убеждается, что впервые видит этого человека. Все его внимание заостряется на втором, пришедшем вместе с ним. <span class="footnote" id="fn_28121973_6"></span>

Чимин медленно скользит заинтересованным взглядом по довольно высокой и мускулистой фигуре, которая стоит к нему спиной. Он наблюдает за тем, как гость быстро переговаривается с администратором и слегка взмахивает рукой, как будто говоря, что в его помощи они не нуждаются, а после резко поворачивается и поднимает голову на второй этаж. И в этот самый миг сердце адвоката пропускает нехилый удар, от которого он едва ли не задыхается. Его молниеносно бросает в жар, а ноги становятся ватными, когда его глаза сталкиваются с большими карими омутами.

Он вновь пробегает растерянным взором по приталенным слаксам чёрного цвета и рубашке в тон, а после нерешительно поднимает его выше. Это кажется просто невозможным, но и абсолютно точно Пак понимает, что не может ошибаться. Ему до боли знакомы эти черты: длинная шея, чувственные изгибы острой линии челюсти, тонкие губы, прямой нос и самые красивые на свете глаза, которые он только видел. Будь он проклят, но это действительно Чонгук. Даже если бы прошло двадцать лет с их последней встречи, то он бы всё равно легко мог узнать все эти родные когда-то детали, потому что любовался прекрасным лицом их обладателя долгие часы своей юности. Судьба, должно быть, просто издевается над ним, раз ему довелось увидеть этого парня спустя годы совершенно внезапно и случайно.

Разве так бывает? В огромном мегаполисе, где проживают миллионы людей, он встречается именно с ним, выбрав один и тот же ресторан в один и тот же вечер? Глупость какая-то, таких странных совпадений просто не может быть. Из-за всей сложившейся ситуации Чимин не мог взять себя в руки, а начинал сходить с ума от ужаса. В его голове всё это время тишины между ними мелькало множество сценариев того, как они однажды встретятся. Он представлял, что будет говорить и как будет выглядеть при этом, но никогда даже не мог подумать, что это роковое столкновение станет таким разрушительным для него. Оно просто выбило почву из-под ног, и если бы парень не сидел на стуле, то точно бы упал и потерял бы сознание от нервного напряжения, которое фонило на всё заведение от него. Все слова покинули его здравомыслие, а на языке вертелось лишь одно: «какого чёрта, Чон Чонгук?!». Хотелось подбежать к нему и заорать этот вопрос прямо в его наглое, но такое красивое лицо.

Почти не изменился. Но стал мужественнее, взрослее и ещё великолепнее. Заметно, что он значительно вырос во всех смыслах этого слова, и от того мальчишки, которого знал Пак, ничего, кажется, больше нет. Такой грациозный, что дух захватывает. Явно это место ему хорошо известно, потому что квотербек не чувствовал себя дискомфортно и легко ориентировался в помещении. Он со своим приятелем торопливо идёт к лестнице на второй этаж, а Пак отшатывается назад, не желая больше смотреть на него, и Тэхён это сразу замечает. Друг легко касается его плеча и с недоумением выгибает бровь.

— Всё нормально? — спрашивает Ким и мягко с благодарностью кивает официантке, которая приносит его блюдо. — Ты чего так дергаешься?

— Это… там… чёрт, там…

— Да что? Твоя бешеная бывшая? — усмехнувшись, спрашивает он. — Ты как будто призрака увидел.

— Это что, Чонгук? — удивляется Чимин, с трудом выдавливая из себя его имя, будто оно жжёт лёгкие, и кивает в сторону лестницы. — Скажи, что мне показалось. Нет, нет, нет. Быть не может.

— Всё же пришёл, — шепчет Тэхён и выглядывает вперед, чтобы рассмотреть всё происходящее на первом этаже. Он легко взмахивает рукой, показывая этим двоим, что они сидят здесь и переводит виноватый взгляд на друга. — Прежде чем ты меня убьёшь, я всё объясню.

— Всё же пришёл?! Какого хрена?! — возмущается шёпотом Пак, с силой ударяя его в плечо. — Это и есть твои друзья, о которых ты говорил?! Ты издеваешься?! Ты позвал Чонгука?!

— Старик, я знал, что ты вот так отреагируешь, по этой причине и молчал. Давай без рукоприкладства, ты же приличный парень из «Christ Protection». Они действительно оба мои друзья. Один из настоящего, другой — из прошлого. Прошу, просто не психуй сейчас.

— Ты всё это подстроил?! Ты привёл сюда его, зная, что я буду злиться?!

— Сохраняй спокойствие, — тихо говорит Ким, держа руки перед собой, будто обороняясь от его гнева. — Помни, что это приличное заведение, и устраивать здесь сцены — не лучшее решение. Это очень паршиво скажется на твоей репутации хорошего адвоката.

— Хватит использовать против меня мою работу! Я наваляю тебе после этого вечера! И, кстати говоря, ничто не мешает мне просто встать и уйти отсюда! Сам сиди и ужинай с ним! — говорит Пак, поднимаясь со стула.

— Да постой ты, — просит друг, хватая его за локоть и усаживая обратно. — Это не затянется надолго. Пожалуйста, не уходи.

— Да пошёл ты, Ким Тэхён! — возмущается парень и несколько раз ударяет его в грудь.

— Эй, тихо. Здесь люди. Если будешь плохо себя вести, то завтра все газеты расскажут об этом. Кто захочет работать с тобой? Давай без суеты, они же уже здесь, будет невежливо уйти.

— Да плевать я хотел на манеры! Я сейчас тебе в задницу твою пасту с морепродуктами засуну, и это будет главным блюдом от шеф-повара! Немедленно рассказывай мне, что здесь происходит! — яростно шипит на него парень, прожигая испепеляющим взглядом.

— Чонгук хотел увидеться с тобой. Он давно мне писал, наверное, с тех пор как ты переехал. Клянусь, я долго не поддавался этим уговорам и игнорировал его, потому что понимаю, что паршиво он с нами обоими поступил. Но однажды мы случайно увиделись на одном мероприятии и как-то разговорились. Ну… — пожимает плечами Ким и вздыхает, — я не хотел тебе говорить, но сейчас мы с ним общаемся немного. Так сказать, стараемся проложить мосты, чтобы всё было как раньше.

— Как раньше никогда уже не будет. Мы изменились и наша жизнь тоже стала другой, — рявкает Пак с очевидной злостью.

— Думаешь, мы этого не понимаем? — грустно усмехается Тэ. — Мы оба не идиоты. Мы знаем, что времени прошло много, но всё же хотим попытаться сохранить хорошие отношения. Я просто простил его и больше не живу в прошлом. Да, он ошибся и повёл себя как полный засранец, но он был моим другом с первого класса. Я не хочу потерять его навсегда. Сейчас он не пропадает на месяцы, а пишет мне почти каждый день.

— Так и налаживайте свои связи без меня! Не надо меня вплетать в это! Что он вообще здесь делает?! Он же жил в своем Оксфорде, так пусть и валит туда! Живёт своей идеальной жизнью, навязанной родителями, и боится себя настоящего!

— Всё сложно, бро. Он почти год живёт в Нью-Йорке. Чимин, тебе не обязательно с ним дружить вновь и всё такое, просто поговори с ним, пожалуйста. Я знаю, что ты не хочешь его видеть и слышать…

— Он меня предал. Нас обоих, между прочим, — перебивает его Пак и качает головой из стороны в сторону, глядя стеклянным взглядом на него. — Как ты можешь? Он просто вычеркнул из своей жизни нас, будто все эти годы дружбы ничего для него не значили. С чего он решил, что я стану его слушать? Я — не ты. Ты слишком добр к нему.

— Всё не так, правда. Он очень боялся этой встречи, но долго уговаривал меня. Кажется, он искренне раскаивается. Всё, чего он хочет — просто извиниться перед тобой лично.

— Так пусть смс напишет и исчезнет, это всё, на что он способен, — фыркает парень, залпом выпивая бокал вина. — А, да, простите. Я же к чёрту его заблокировал.

— Просто посиди спокойно хотя бы десять минут, прошу тебя. Не заводись так и не сорвись, — говорит Тэ, мягко сжимая его плечо.

— Ты просишь от меня слишком многое, — отвечает парень, бросая взгляд на вход на второй этаж, где уже видно Чонгука и друга Тэхёна. — Есть вещи, о которых ты не знаешь. <span class="footnote" id="fn_28121973_7"></span>

Ким бросает на него взгляд полный непонимания и открывает рот, чтобы спросить о том, что парень имеет в виду, но не успевает это сделать. Двое молодых людей быстро приближаются к их столику, и он это хорошо понимает по ладоням Чимина, которые резко сжимаются в кулаки до белых костяшек. Кажется, ещё мгновение, и он разнесёт здесь всё. Дело дрянь. Ему прекрасно известно, что эта встреча очень неприятна его лучшему другу, но на свой страх и риск всё-таки пошёл на это. На самом деле Тэ долго не хотел это делать, но в итоге поддался уговорам и печальным глазам Чонгука. Он видел, как в глубине его тёмных зрачков вспыхивала дикая тоска по тем временам, когда они с Паком были близки, и что-то в этом всём не давало покоя. Было слишком очевидным то, что ему не хватало их общения. Между этими двумя стоит многоточие, а никак не жирная точка. И им лучше бы выяснить свои отношения окончательно, глядя друг другу в лицо, а не бегая по разным городам. По крайней мере, это будет поступком зрелых людей, которыми они уже давно являются.

Чон стоит за спинкой стула напротив того самого парня, которого так сильно хотел увидеть всё это время, и не верит своим глазам. Первая встреча лицом к лицу спустя долгих одиннадцать лет, это словно какой-то сон. Нет больше мальчишки с рыжими волосами, его невинных глаз и глупой привычки прикрывать рот ладонями, потому что он смущался собственной улыбки. Нет больше его старого друга, с которым он делился каждой незначительной деталью своей жизни. Вместо него перед собой Чонгук видит взрослого и уверенного в себе мужчину, от взгляда которого мурашки пробегают вдоль всего позвоночника. Властный, сильный и без тени стеснения смотрящий на него так пронзительно, что от этого взгляда у парня начинают гореть щёки. По одному его не дружелюбному прищуру было ясно, что видеть он его абсолютно точно не хочет. Чувство стыда сейчас было достаточно сильным, но гораздо больше квотербека удивляет собственное сердце, гулко и неумолимо трепещущее под рёбрами. Такое с ним творится впервые, неужели он так сильно по нему скучал? Невыносимо просто.

Волнение и нервное напряжение нарастает на кончиках пальцев ощутимым электричеством. Ему не по себе от того, что весь воздух к чёрту вылетает из лёгких, пока он медленно проходится глазами по ровно выбритым вискам и приподнятым на макушке русым волосам парня. Он почему-то не может насытиться этой прекрасной картинкой и словно голодное животное пытается напитаться им, как будто предчувствуя, что всё это не закончится для него чем-то хорошим. Возможно, эта встреча будет последней в их жизни, поэтому ему так сильно хочется запомнить чувственные изгибы его пухлых губ, тонкие линии скул и миндалевидные глаза, сверкающие сейчас такой яркой злостью.

Из груди квотербека вырывается тихий вздох смирения со своей будущей участью, какой бы она не была. Он словно теряется в пространстве и моментально лишается всей своей уверенности, робея перед вот таким Паком. Меньше всего он ожидал увидеть его таким самодостаточным и великолепным. Всё в нём казалось таким идеальным от белой рубашки с распахнутым воротом до небольших колечек в ушах. Поверить трудно, где же тот мальчик, который болтал с ним о звёздах и прятал руки в длинных рукавах толстовки от неловкости? Не сказать, что он расстроен увидеть его таким. Нет, наоборот, это говорило о том, что жизнь его бывшего друга сложилась потрясающе, но из-за того, что он изменился не только внешне, но и очевидно внутренне, Чон испытывал какой-то дикий страх. Он боялся, что этот Чимин не захочет иметь с ним ничего общего ни одной секунды.

Адвокат медленно переводит прожигающий взгляд на друга Тэхёна, который недоуменно смотрит на всех по очереди, и его глаза сразу же начинают искриться добротой и дружелюбием, будто он переключил какой-то тумблер внутри себя. Абсолютная невозмутимость, которая непоколебимой стеной скрывает его настоящие эмоции и чувства. Больше всего на свете Чонгуку хотелось узнать, что он испытывает сейчас на самом деле. Рад? Взволнован? Разочарован? Что же ещё пылает в его груди, кроме явной ярости? Это знал только он сам.

Пак знакомится с гостем и другом Тэ по имени Чон Хосок, пожимая его ладонь, а квотербека успешно игнорирует, будто его здесь и вовсе нет. Он гордо держит плечи развернутыми и даже краем глаза не ведёт, чтобы взглянуть на парня, который когда-то так много значил для него. Лишь только ему одному ясно, каких бешеных усилий стоит «держать лицо». Его разрывает от эмоций в этот момент на множество частей и ощутимо потряхивает, ведь рядом с ним сидит человек, который несколько раз разбил ему сердце, сам того не подозревая.

Опыт работы адвокатом и годы практики научили его сохранять внешнее спокойствие, несмотря на то, какие волны бушевали в глубине души. Но даже это сейчас не совсем помогало, приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы выглядеть достойно. Он спустя время всё же дает себе слабину, и лишь мельком бросает взгляд в сторону парня. Он понимает, что Чон за пять неловких минут не произнес ни слова, а так и сидит, задумчиво глядя на меню перед собой. Похоже, растерян и не совсем понимает, как себя вести. Осознание того, что ему катастрофически некомфортно сейчас, просто разрушает самообладание Чимина, и вместо того чтобы гордо отвернуться, он тихо произносит:

— Давно не виделись, Чонгук.

Тот заметно вздрагивает от этих слов и как будто просыпается от коматозного сна. Он нервно ёрзает на стуле и наугад тычет пальцем в строках меню, чтобы сделать заказ. Его большие глаза бегают от одного угла ресторана к другому, от Тэхёна к Хосоку, куда угодно, лишь бы не на бывшего друга. Ему слишком страшно это сделать, потому что сердце сейчас выпрыгнет из груди.

— Посмотри на меня, — холодно произносит Пак, спокойно разрезая мясо. — Ты же за этим здесь. Так имей смелость, собери свои яйца в кулак и посмотри мне в глаза.

— Да, давно не виделись, Чимин, — тихо отвечает он.

— Надо же, как жизнь всё повернула. Где же твоя смелость, квотербек? Оставил её на стадионе в Конкорде, когда единственный раз в своей жизни набрался храбрости сказать мне правду? — самодовольно усмехается адвокат, выгнув бровь.

— Вы что, знакомы? — удивляется Хосок и бегает взглядом между ними.

— Да, это долгая история. Я тебе всё потом объясню. Не обращай внимания, — тараторит Тэ.

— Да что ты? — хмыкает Чимин, наливая себе вина и снова залпом выпивает его. — Мы никуда не торопимся. Я могу рассказать твоему другу, что вы двое, — со злостью говорит он и указывает пальцем на Кима и Чонгука, — провернули за нашими спинами. Ты тоже ничего не знал, да? А всё просто, ты был отвлекающим манёвром, чтобы я согласился на эту тупую встречу.

— Так вы друзья с ним? — спрашивает он, всё медленно понимая.

— Мы друзья, квотербек? — спрашивает Пак со злорадной усмешкой.

— Мы были друзьями, — отвечает Чон, прочищая горло и наконец-то решается поднять на него глаза. Мир замирает, когда сталкивается лёд и пламя между ними в этих взглядах, но парень с трудом продолжает говорить несмотря на это. — Я поступил некрасиво с ним, о чём очень сожалею.

— Ты меня предал! — рявкает Чимин, ударяя ладонью по столу, и люди сразу же на них оглядываются. Посуда, легко звякнув, дрожит ещё несколько мгновений, а он выставляет указательный палец перед собой и тычет им в него. — Как только ты устроил свою жизнь, то сразу же забыл обо мне.

— Всё не так, — шепчет Чонгук, отрицательно качая головой. — Я просто… да, мне нет оправданий. Но так сложилось, что…

— Ты вычеркнул меня из своей жизни. Ты перестал мне писать и звонить. Ты перестал приезжать. Это ты исчез. Ты это сделал, а не я. Сколько раз я бегал за тобой, чтобы только сохранить между нами хорошие отношения, несмотря на то, что это было трудно?

— Много, — отвечает парень и согласно кивает.

— Да, много. Даже несмотря на то, что мне было чудовищно обидно, когда ты просто бросал нас, а потом появлялся, как ни в чём не бывало. А сколько раз сделал ты что-то ради нашей дружбы? Ни одного. Ты был важен для меня, — говорит он и усмехается. — Господи, ты даже не представляешь, насколько ты был важен для меня. Кто тебе вообще дал право так поступать со мной? Кто ты такой, Чон Чонгук, чтобы играть с моими чувствами? Сегодня я твой друг, а завтра — я знать тебя не знаю, так? Пошёл ты к чёрту, вот что я тебе скажу. Ты не имеешь никакого права являться в мою жизнь спустя все эти годы и извиняться, будто это какая-то мелочь.

— Чимин, я понимаю твой гнев. Я абсолютно его заслуживаю, знаю, но я хочу всё исправить, — говорит Чон, глядя на него своими потрясающими глазами, буквально умоляя остаться. — Всего один шанс, я прошу тебя. Этих метаний больше не будет. Мне невероятно стыдно перед тобой, если бы я мог поступить иначе, то сделал бы это.

— Всё исправить? — усмехается Пак, качая головой.

Он с пренебрежением бросает приборы на стол, которые сильно звенят, а затем поднимается со стула, скрипя ножками по мраморному полу. Парень упирается ладонями в стол и слегка подаётся вперёд, чтобы смотреть на объект своей злости глаза в глаза. Он буквально сжигает его гневным взглядом, а квотербек мягко отшатывается назад, не ожидая такого бешеного напора.

Он замирает, словно зачарованный, рассматривая карюю радужку, отдающую янтарным блеском. В этих омутах такая губительная глубина, что становится жутко, неужели всегда она была такой? Почему он раньше не обращал внимания на то, насколько они пугающе красивы? В них он видит все эмоции, скопившиеся за эти годы, которые сейчас плещутся, как огромные волны в неспокойном океане. И в грозном шторме ему почему-то хочется тонуть, а не успокоить это стихийное бедствие.

— Что ты собрался исправлять? — шепчет Пак, рассматривая его, и морщится от какой-то внутренней боли. — Нашу сломанную дружбу? Моё разбитое сердце? Свою искалеченную чужим влиянием жизнь? Как ты исправишь всё это? Это невозможно. Ты хоть понимаешь, что прежнего Чимина больше нет отчасти благодаря тебе?

— Я понимаю, прости меня за это. Мои слова и поступки делали тебе не раз больно, но я меньше всего хотел причинить её именно тебе. Мне все эти годы так не хватало…

— Мне всё равно, — обрывает его парень. — Я не знаю, чего ты хочешь от меня и что задумал, но моё безусловное доверие ты давно потерял, Чонгук. И я понятия не имею, что тебе нужно сделать, чтобы я вновь поверил в искренность хоть одного твоего слова.

— Позволь мне завоевать твоё доверие снова, — просит Чон. — Мне это нужно. Мне так не хватало нашей дружбы, разговоров, тебя. Всего, что касалось тебя, — говорит парень и достает свой телефон. Он открывает диалог, где лишь видно множество не прочитанных сообщений, и показывает ему. — Я каждый день писал тебе в старом чате, ведь ты меня заблокировал во всех социальных сетях. Глупо, но я надеялся, что однажды ты прочтёшь хоть что-то. Прошу, прости за эту наглость и не злись на Тэ, но это был единственный шанс поговорить с тобой. Я боялся сделать это иначе, потому что, кто я такой, чтобы врываться в твою жизнь?

— Вот именно, кто ты такой, чтобы это делать сейчас? — шёпотом спрашивает Пак и сглатывает ком скопившегося напряжения в горле. — Я так тебя ненавижу.

— Мне нужно это исправить.

— Для чего?

— Я хочу быть твоим другом.

— Тебе никогда не быть мне другом.

— Клянусь, я больше не облажаюсь, — уверенно говорит Чон, не сводя с него глаз.

— Если ты намерен сбежать спустя время, то проваливай прямо сейчас. Я больше не подарю тебе ни одной минуты своего времени, — грубо говорит Чимин.

— Я не сбегу. Только скажи мне, что согласен со мной увидеться снова, — просит он.

Адвокат несколько раз медленно моргает и сжимает руку в кулак, глядя на его лицо. Ему хочется просто ударить его, чтобы получить хоть какое-то облегчение. Он так близко, что сердце сжимается с неведомой силой, будто чёртовых одиннадцати лет не было в его жизни. Совершенно ничего не изменилось, он так же слаб перед ним, к сожалению. Увидеть его было большой ошибкой, потому что все спрятанные чувства с таким трудом стали моментально вырваться наружу, разрушая все рамки. Они разрывали плоть где-то под рёбрами и терзали его душу острыми когтями, вцепляясь просто намертво. Это невыносимо было держать в себе, и если он сейчас не сделает шаг назад, то снова прыгнет в этот проклятый омут.

Парень скользит долгим и чуть более мягким взглядом по его отросшим волосам и по шраму на скуле, а затем проверяет наличие милых родинок в самых целовательных местах: под нижней губой, возле уголка глаза и на кончике носа. Так глупо, но ему это нужно для того, чтобы убедиться, что перед ним действительно тот самый призрак из его прошлого, которого он так сильно любил. В эту минуту он был на расстоянии вытянутой руки, и сделав всего один шаг навстречу, можно было бы поцеловать его. Даже в нос бил тот самый аромат хлопка, только теперь он смешан с дорогим парфюмом, раскрытого в древесных нотах. В глубине души это был всё тот же мальчик, с которым он делил одну юность на двоих, и от осознания такого обычного факта, татуировки, набитые в память о нём на руках, начинают болезненно гореть.

Уехав из Бостона, Пак навсегда оставил свою прошлую жизнь там, как самое яркое и одновременно болезненное воспоминание. Было много хорошего, но и плохого не мало. Он всегда помнил слова Кристофера Уайта о том, что мы не хотим отпускать свою юность лишь потому, что в ней мы остаемся навсегда молоды, и это было печальной правдой. Годами он не хотел забывать всё это, продолжая верить в то, что можно всё исправить. Да, дружба с Чонгуком принесла ему разочарование и боль в итоге, но несмотря на это, время с ним было самым счастливым до появления Мэй. Именно по этой причине он до сих пор крепко держал в своих пальцах ниточки, связывающие его со всем этим важным этапом, который ему довелось прожить.

— Пожалуйста, Чимин, — снова просит Чонгук очень мягко и заметно нервничает. — Дай мне всего один шанс, прошу.

— Нет, — отрезает он, выпрямляясь. — У тебя их было предостаточно. Я устал ждать тебя на скамейке запасных, квотербек. Теперь ты играешь в одиночку.

Парень легко склоняет голову, безмолвно извиняясь перед новым знакомым с горькой улыбкой, а затем стремительно уходит, стуча каблуками дорогих туфель. Он специально напоследок сильно задевает Тэхёна плечом, давая ему понять, что неимоверно зол на него сейчас. А Ким это прекрасно понимает, он тяжело вздыхает и сразу же с сожалением смотрит на Чона, который не сводит своих печальных глаз с удаляющейся фигуры Чимина. И чем больше он делал шагов по направлению к выходу, тем больше разрасталась боль в груди парня, а неугомонное сердце умоляло остановить того, кто был ему так дорог.