Часть 1 (2/2)

– Будем действовать по ситуации. Хана, ради Бога, еще вчера ты его любила, а сегодня уже нет?

– Мои вкусы быстро меняются.

– И только Ран остается неизменным, – неприлично громко захохотала Тошико. – Неужели… Мирай, кажется, пошла в атаку.

– В какую? – Хана от любопытства часто захлопала ресницами, проклиная того человека, что разместил гигантскую кадку с фикусом прямо напротив нее. – Что там?

– Она гладит его ногой под столом, – ухмыльнулась Тошико. – Моя школа.

– Предполагалось, что это он будет ее соблазнять, а не наоборот, – расстроенно заныла Хана. – Я ждала горячее шоу от Хайтани.

– Будет тебе шоу, только не с Хайтани. О, лед тронулся. Они встают…

– И что? Что дальше делают? – Хана чуть ли не подпрыгивала на стуле от нетерпения, воспринимая все как сериал. – Ну, не молчи!

– Идут… Погоди. Он взял ее на руки.

– Как романтично, – подруга умиленно свела ладошки вместе.

– Это только выглядит так, на самом деле очень неудобно, – фыркнула Тошико. – Ты болтаешься, тело трясется при каждом шаге…

– Ты убиваешь всю романтику, Тошико. Не будь такой противной. Куда они идут? Как выглядит Мирай? Она довольна?

– Светится, как лампа. Трется носом об его шею, – довольно сообщила Тошико. – Ну, все. Можно считать, что мы справились с поставленной задачей и заслуживаем звания самых заботливых подруг в мире. Они уже возле лестницы… Так.

Это «так», произнесенное весьма неприятным тоном, заставило Хану напрячься.

С Тошико они познакомились около года назад – при весьма неблагоприятных обстоятельствах. Возвращаясь домой поздно вечером, Хана решила прогуляться – погода была прекрасной, в наушниках играла музыка, а небо казалось нарисованным – в такие моменты она чувствовала себя по-особенному чудесно, после чего обычно запиралась в мастерской до утра.

В тот день судьба решила, что Хана вместо приятной прогулки заслуживает нападения безработного Ичиро Анагавы тридцати лет отроду, который, как выяснилось во время следствия, долгое время следил за ней, а как представился удачный случай – решил, что стоит попытаться завладеть объектом вожделения.

Визг Ханы можно было услышать и на другом конце Токио – но услышала его только Тошико, проходящая мимо. Пока Хана верещала, Муракава ловко скрутила нападавшего, а когда он предпринял попытку к бегству – догнала и наглядно показала, что ее лучше не злить.

Знакомство получилось необычным, но это не помешало им сблизиться – за короткий срок они стали подругами, и Хана точно знала – в этом мире есть непозволительно мало вещей, которые способны заставить Тошико нервничать.

– Что такое? Что там? Мирай что-то сделала? Риндо ее уронил? – потрясенно уточнила Хана.

– Откуда в твоей голове берутся такие мысли? Нет. Пришли гости, – как-то сконфуженно произнесла Тошико.

– Что за гости? – сердце Ханы пропустило удар. – Ой, только не говори, что …

– Да. Это Ран и Санзу.

– Надо было уезжать раньше. А я говорила!

– Не говорила.

– Говорила! – Хана закинула ногу на ногу и принялась покачивать ей в воздухе так интенсивно, словно разминалась перед дракой. – Я говорила. Вообще не надо было приезжать.

– Ты же хотела его увидеть, – возмутилась Тошико.

– Я по-шу-ти-ла, – объявила Хана. – Я вижу его каждый раз, когда презентую картину. И каждый раз мне требуется полчаса, чтобы собраться с духом и не опозориться на публике. В общем, очень энергозатратно, так что я решила избегать подобных стрессов в жизни.

– Это позиция труса.

– Это позиция мудрой женщины, которая знает, что от переживаний появляются морщины.

– Тебе и так алкоголь без паспорта не продают, – изумилась Тошико. – Постарей уже хоть чуть-чуть, чтобы окружающие не думали, что тебе семнадцать.

– Не льсти мне, – пробубнила Хана. – Ты все время говоришь, что я худая и красивая, а я верю и ем шоколад по ночам.

– Я говорю чистую правду, – торжественно заявила Тошико, осушила бокал до дна и под потрясенным взглядом Ханы сообщила: – Я пошла.

– Куда, – пискнула подруга.

– К Санзу. Поздороваюсь с любимым, – ехидно ответила Тошико.

– Может, не надо? Ресторан красивый, да и люди тут ни в чем не виноваты, – предприняла жалкую попытку отговорить ее от задуманного Хана.

Поймала горящий взгляд Тошико, посмотрела на Санзу, стоящего возле фонтана и о чем-то разговаривающего с мужчиной в бежевом пиджаке и обреченно вздохнула.

– Ну, если ты так хочешь…

– Хочу, – Тошико недрогнувшей рукой поправила волосы, – как я выгляжу?

– Как воинственная амазонка.

– А если серьезно?

– Прекрасно, как и всегда, – Хана закатила глаза, когда Тошико встала. – Сумку с пистолетом оставь, пожалуйста.

– Еще чего. Мне нужно оружие.

– Твое главное оружие – тут, – Хана ткнула пальцем в грудь подруги. Затем постучала пальцем по виску: – И тут. Другого тебе не надо.

– Ладно, ты права, – сдалась Тошико. – Оставлю сумку. Ну, пожелай мне удачи.

– Удачи. Не порежься о катану, – не сдержалась Хана.

Оставшись в одиночестве за столиком, она подперла ладонью щеку и грустно оглядела недоеденный салат. Вкусный, но аппетита не было – в правую сторону Хана старательно не смотрела, изучая этикетку на бутылке с вином, и мысленно отсчитывала: десять, одиннадцать, двенадцать…

На второй минуте послышалась отборная брань, чей-то возмущенный возглас и плеск воды.

– Побили рекорд, – пробормотала Хана, – аж целых две минуты выдержали.

Не сумев побороть любопытство, она повернулась, уже заранее предполагая, что увидит. Так и есть – Тошико и Санзу упали в фонтан, и теперь, под возмущенными взглядами гостей, страстно целовались.

У них вообще были сложные отношения – непонятные и не поддающиеся описанию. Харучиё и Тошико ругались так, словно были заклятыми врагами, а через час могли спокойно обсуждать совместное будущее. Познакомились они тоже, кстати, весьма необычно – видно, у Тошико судьба такая: встречать дорогих людей в неожиданной обстановке. Насколько Хана помнила, подруга тогда расследовала дело, которое привело ее в стриптиз-бар, где Санзу как раз выбивал долг из владельца.

Для нее до сих пор оставалось загадкой, чем Санзу привлек Тошико – то ли харизмой, то ли тем, что выбил владельцу все зубы, но факт остается фактом: эти двое с первой минуты прилипли друг к другу, словно приклеенные, и с тех пор они то расходились, то бурно мирились.

Если коротко – Хана считала их обоих слегка чокнутыми, но втайне даже немного завидовала: Санзу и Тоши в силу своей деятельности умели ценить то немногое, что у них было, и каждая секунда их жизни была переполнена бьющими через край эмоциями.

Сегодняшний вечер пришелся на пору «расставания» – Санзу не явился домой вовремя, точнее, приполз домой в семь утра, что возмутило Тошико до глубины души. Уже с неделю они оба хранили гордое молчание – Тошико клятвенно уверяла Хану, что это «последняя капля», а Харучиё просто пропал с радаров.

– Ну-ну, – хмыкнула Хана. – Последняя капля, конечно. Воды у них теперь хоть отбавляй.

Она потянулась к бутылке с вином, наполнила бокал наполовину и сжала пальцами тонкую ножку, внезапно засомневавшись. Пить или не пить?..

Мирай, судя по всему, будет занята до утра – а возможно, и всю оставшуюся жизнь; Тошико с Санзу уже позабыли обо всем на свете – краем уха Хана слышала возмущенные переговоры гостей и отчаянный говор администратора, не решавшегося подойти к фонтану.

А Хану дома ждала недосмотренная серия документального фильма, шоколадный торт в холодильнике и – обязательно – горячая ванна с пеной.

– Один бокал – и все, – пробормотала она, поднося его к губам.

Справа раздался чей-то вскрик, и в ту же секунду на Хану обрушилось что-то тяжелое и твердое – бокал упал на грудь, заливая белое платье, сама обладательница кубарем полетела со стула вместе с официантом, так некстати потерявшем равновесие и завалившемся прямо на нее.

– Блять, – рявкнула она с чувством, позабыв про свое обещание не ругаться на людях, – какого хуя?

– Простите, пожалуйста, простите, – испуганный официант – совсем юный, с округлившимися от страха глазами и румянцем стыда на щеках – сравнялся по цвету со некогда белым платьем.

– Руку убери, – рыкнула Хана, оттолкнула несчастного и села.

Оглядела себя – так и есть, одежда безнадежно испорчена.

Подняла голову – все присутствующие с интересом поглядывали в ее сторону, кроме Санзу и Тошико; к ней уже спешил администратор, на ходу заламывающий руки.

– Ужин за счет заведения, – страдальческим голосом объявил он. – Приносим вам свои глубочайшие извинения.

Сдались они мне сто лет в обед, – закатила глаза Хана.

Черт с ним, с платьем – а что делать с испорченным настроением?

– Ничего страшного, – она навесила на лицо дежурную улыбку. – Не беспокойтесь.

Приняв предложенную руку, Хана поднялась, стараясь как можно незаметнее оглядеть зал. Ран зашел вместе с Санзу, а потом куда-то подевался – оставалось лишь надеяться, что он не стал свидетелем ее позорного падения со стула.

– Все в порядке? – раздался позади глубокий, почти гипнотический голос.

Хана, мгновенно узнавшая его обладателя, замерла, ощущая, как ужас липкой паутиной обмотал ее конечности.

Конечно, он видел, – ехидно подсказал внутренний голос. – Как ты валялась на полу, а официант – на твоей груди. И, возможно, даже слышал, как ты ругалась с изяществом портового грузчика.

Хана глубоко вздохнула, на автомате выдав заверения о том, что она цела, невредима и вообще, даже ничего не заметила.

– Все нормально, – добавила она увереннее, поворачиваясь. – Неприятность, но с кем не бывает. Думаю, это намек на то, что мне пора ехать домой.

– В таком виде? – Ран чуть приподнял бровь, демонстрируя удивление.

– Пятно на груди не добавляет красоты, но водитель переживет, – улыбнулась Хана.

– Я не про пятно. У тебя платье порвано, – он без тени стеснения указал ладонью куда-то вниз.

Хана поспешно наклонила голову, оглядывая себя – с правой стороны небольшой разрез на платье превратился в гигантский, оголяя ногу до нижнего белья, а учитывая, что само оно было узким, ткани катастрофически не хватало, чтобы как-то прикрыться.

Неудачница, – с наслаждением припечатал внутренний голос.

С нервным смешком Хана развела руками, показывая, что даже это ее не смущает:

– Придется в качестве извинений позаимствовать у метрдотеля пиджак.

– Боюсь, это невозможно, – вежливо ответил Ран таким тоном, что стало понятно: за пиджак будет драка на ножах. – Ему еще работать четыре часа. Могу предложить свой.

Хана подозрительно прищурилась – Хайтани был в одной рубашке.

– Он наверху, в кабинете. Идем, – она уставилась на протянутую ладонь, как на гремучую змею, и Ран добавил: – Заодно дам тебе одну из своих рубашек. Переоденешься, повяжешь пиджак сверху. Никто ничего не заметит.

Хана беспомощно обернулась: Тоши и Санзу то ли грозились друг друга убить, то ли клялись в вечной любви – со стороны и то, и другое у них выглядело одинаково; Мирай была где-то наверху, и вряд ли бы у Ханы хватило подлости нарушить уединение подруги.

– Хорошо, – чуть поколебавшись, согласилась она, и сделала первый шаг по направлению к лестнице, игнорируя протянутую руку. – Спасибо.

Пользуясь тем, что она не видит его лица, Ран снисходительно улыбнулся.

– Пока не за что.