9. Hold on (2/2)
Ибо выразительно смотрит на свою почти докуренную сигарету. Ухмыляется и на всякий случай оборачивается по сторонам. И как она видит?
— Не так уж и много я курю, — пожимает плечами Ибо, решая не спорить.
— Я все-таки привезу тебе витамины, когда мы с отцом приедем, — тон госпожи Ван Жуйцзы не терпит возражений. Ибо молчит, снова затягивается и выбрасывает окурок в металлическую мусорку.
— А когда вы собираетесь? — как бы невзначай интересуется Ибо. Нет, он в принципе всегда рад родителям, но к мероприятию этому надо быть готовым в любом случае. Хотя бы холодильник забить чем-то съедобным, чтобы маму приступ не хватил.
— У отца в феврале отпуск. Вот и приедем, — сообщает Ван Жуйцзы. — Кстати, раз уж зашла речь о нашем приезде… Нам захватить подарок для твоего друга?
— Для Исюаня? — не въезжает Ибо, пиная носком кроссовка все ту же многострадальную урну. — Чести много. Хотя он наверное не отказался бы от твоих печеньев… Ну тех, с перцем.
— Бо-Бо, я не про А-Сюаня, — терпеливо намекает мама. — Я про твоего ДРУ-ГА. Ну…
— Ох, мама-а, — все же стонет Ибо. — Нет у меня никакого ДРУ-ГА. И тебе не надо пытаться меня подловить! Я никого от вас скрыть не пытаюсь! У меня правда нет времени на это.
— Бо-Бо, — в голосе Ван Жуйцзы слышатся странные нотки, и Ибо неизбежно напрягается. — Ко мне в ресторанчик ходит такой мальчик милый…
— Не начинай, — снова предупреждает Ибо, однако это даже кажется забавным: родители в этом возрасте обычно подыскивают хороших невест, но его мама явно решила пойти дальше, уже смирившись с тем фактом, что родных внуков у нее точно не будет.
— Нет, ты послушай, — Ван Жуйцзы уже не остановить. — Он очень симпатичный. И волосы красит. И вежливый такой. Хороший мальчик. Хочешь, я возьму его телефон для тебя?
— Мам, не все хорошенькие парни геи, — сообщает Ибо, потирая переносицу большим и указательным пальцами. — Мы можем просто закрыть эту тему?
— Но я никогда не видела его с девушками, — мама совершенно игнорирует просьбу сына. — К тому же у него проколоты уши…
— Это ничего не значит. И прекрати заниматься сводничеством.
— Неблагодарный ребенок, — бурчит женщина, но Ибо знает, что это она не серьезно.
— Да-да, весь в отца и всякое такое, — фыркает Ван Ибо, а затем случайно бросает взгляд на часы на автобусной остановке через дорогу и едва не подскакивает. — Мам, мне надо бежать. Созвонимся. Удачного дня!
— Уже? — разочарованно вздыхает Ван Жуйцзы. — Ну хорошо. Береги себя там!
— Хорошо-хорошо, — кивает в трубку Ибо, сбрасывает вызов и переходит на бег. На свой этаж Ибо взлетает по лестнице за каких-нибудь несколько секунд. Формально он не опаздывает, но времени 8:15, а в 8:30 уже летучка. Переодевается он также молниеносно под скептическим взглядом Чжао Лиин, которая пришла куда раньше него.
— Проспал? — интересуется она, наблюдая за тем, как Ибо едва не запутывается в штанине хирургички.
— Нет, — отзывается Ибо, набрасывая на плечи халат. — С родителями заболтался.
— О, передавай привет госпоже Ван, — улыбается Лиин.
— Ага, — отзывается Ибо, поворачиваясь к зеркалу и поправляя воротник халата. — Ну что? Мы идем?
— Ага, — отзывается девушка, поднимаясь с мягкого диванчика. — Да здравствует новый день!
Энтузиазма в ее голосе не то, чтобы много. Ибо понимающе ухмыляется и выходит из ординаторской следом за подругой.
Заведующий отделением Ван Хань начинает летучку с того, что были утверждены новые правила хранения и учета медицинских изделий по уходу за больными, с которыми надо ознакомиться всем и каждому под личную подпись до конца дня. Еще поздравляет одну из санитарок со свадьбой. Женщина благодарно кивает. Еще Ван Хань сообщает о том, что в следующем месяце уходит в отпуск, а потому если кому-то надо решить какие-то бюрократические вопросы, то придется поторопиться.
В целом, ничего интересного. Как и всегда. Каждая летучка — минус лишние семь-десять минут сна. К счастью, они проводятся далеко не каждый день.
Спустя минут десять, когда Лиин отправляется на первую операцию, Ибо спускается на первый этаж. Сегодня снова день приема.
Народу перед кабинетом уже много. Ибо каждый раз задается вопросом, зачем приходить всем к началу приема, если у каждого есть определенное время. Ибо оглядывает всех присутствующих быстрым взглядом. Некоторых узнает, некоторых нет. Все как обычно.
И здесь его взгляд натыкается на парня, прислонившегося к стене чуть позади основного скопления людей. Ибо без труда узнает его. Тот самый парень с родинкой и милым смущением. И с теперь уже подтвержденным лейкозом. Ибо прикусывает губу. Их взгляды на мгновение встречаются. А еще через миг Ибо скрывается за дверью кабинета.
— Привет, Сифэн, — Ибо здоровается со своей сегодняшней медсестрой, включает воду, чтобы помыть руки. — Посмотри пожалуйста, на какое время записан пациент Сяо Чжань?
Ибо не знает, почему спрашивает. Возможно потому что парень выглядел несколько уставшим, а еще явно не рвущимся пролезть в первых рядах.
— Доброе утро, — отзывается девушка, кликая по списку пациентов. — На 10:15. А что такое?
— Увидел его в коридоре, стало интересно, — отзывается Ван Ибо, усаживаясь на свое место.
— Рановато он, — задумчиво тянет Сифэн, а потом отвлекается на телефон.
— Я думаю, можем начинать, - говорит Ибо, пока медсестра быстро-быстро набирает сообщение в мобильном.
— Да-да, конечно, — она поспешно откладывает телефон в сторону, а потом добавляет, будто чувствуя необходимость объяснить. — Сыну всего шесть. Он первый раз один дома остался. Волнуюсь за него…
Ибо неопределенно кивает в знак того, что принял информацию.
Пациент Сяо Чжань заходит в кабинет ровно в 10:15, и Ибо точно знает, кого увидит, когда поднимет взгляд на вошедшего.
— Добрый день, пациент Сяо Чжань, — здоровается с ним Ибо, коротко кивая. — Присаживайтесь.
— Здравствуйте, — отзывается Сяо Чжань. Он выглядит бледным. Черный объемный свитер оттеняет эту бледность, делая ее болезненной. Хотя Ибо знает, что не свитер за это в ответе.
— Как чувствуете себя? — спрашивает Ибо, чуть наклоняя голову, тем временем разглядывая темные круги под огромными глазами. Он более чем уверен, что Сяо Чжань либо плохо спит, либо мало спит. Либо и то, и другое.
— Нормально, — пожимает плечами Сяо Чжань. — Последние дни. Но вчера поднялась температура, сбилась часа через полтора, больше не поднималась.
— Сколько была температура? Другие симптомы были? — уточняет Ван Ибо, наконец, отрывая взгляд от лица своего пациента и переводя его в монитор компьютера, открывая результаты анализа пункции.
— Температура 38. Еще кровь из носа. И тело ныло, — рассказывает Сяо Чжань, внимательно глядя на врача. — Наверное из-за температуры.
— Да, скорее всего так и есть, — серьезно отзывается Ван Ибо, а затем опять поворачивается к Сяо Чжаню. — Что я могу вам сказать…
Продолжить Ибо не успевает, потому что телефон Сифэн взрывается бурной вибрацией, явно не желая оставаться тихим, как от него требовалось изначально.
— Доктор Ван, — шепчет медсестра виновато. — Мне нужно ответить. Можно я…
Она указывает взглядом на дверь. Ибо кивает. Он не любит, когда его перебивают. Медсестра выходит.
— Могу сказать, что у вас, пациент Сяо Чжань, был подтвержден хронический миелолейкоз. Хроническая стадия. Исходя из того, что ваши симптомы усугубляются, очень скоро вы перейдете в прогрессирующую стадию. Иными словами без должного лечения вам будет быстро становиться хуже, — спокойно говорит Ибо, давая Сяо Чжаню время осмыслить окончательный диагноз.
— Значит… Я все-таки умру? — Сяо Чжань делается еще более бледным. Ибо понимает, что услышать свой диагноз прямым текстом — это сложное испытание. Если честно, Ибо, который думал, что привык к реакциям людей на подобные новости, сейчас испытывает предательское желание обнять этого человека и возможно пообещать что-то очень опрометчивое.
— Однозначно, — кивает Ибо, серьезно глядя на своего подопечного. — Мы все когда-то умрем. Живыми из этой жизни не уходят.
Сяо Чжань шутку не оценивает. Его глаза широко распахнуты, а рот судорожно хватает воздух, который как будто вдруг становится бесполезным.
— Сколько мне осталось? — неслушающимися губами спрашивает Сяо Чжань.
— Мне очень хочется, чтобы вы прожили длинную счастливую жизнь. И я думаю, что у вас на данном этапе есть все шансы, если мы начнем лечение как можно скорее, — произносит Ибо, уверенно глядя в глаза Сяо Чжаня.
— Вы не ответили на вопрос, — Сяо Чжань ужасно бледный, напуганный, но старается этого не показывать. Ибо чувствует определенную нежность к его поведению. Такой храбрый.
— Не могу сказать точно, — честно говорит Ван Ибо. — Зависит от динамики развития. От полутора лет до трех примерно. Но я не хочу, чтобы вы концентрировались на этих цифрах. Я хочу, чтобы вы сосредоточились на своем лечении.
— Это не приговор, — вспоминает слова предыдущего доктора Сяо Чжань, горько качая головой.
— Верно, — кивает Ибо, опуская ладонь на руку Сяо Чжаня. — Мы продлим ваш больничный. И начнем курс химиотерапии. Она будет проходить в три этапа. Первый — в стационаре. Длиться он будет около трех недель. Вы будете под постоянным присмотром.
— Нет, — качает головой Сяо Чжань, прикусывая губу. — Я не могу сейчас… Нет… Я не могу. Я хочу вернуться на работу.
— Господин Сяо Чжань, вы в шоке, я знаю, но вернуться к работе вы не можете. Вам нужна помощь, — терпеливо повторяет Ван Ибо.
— Я смогу начать только через две недели, — Сяо Чжань непреклонен. — А до этого момента я хочу ходить на работу и жить нормальной жизнью.
— Почему через две недели? — хмурится Ван Ибо. — Чем раньше мы начнем, тем больше у вас шансов.
— Потому что… — Сяо Чжань мнется, будто сомневаясь, стоит ли говорить. Ибо это видит. На самом деле не заметить этого сложно.
— Помните, я говорил, что вы можете мне доверять? — уточняет Ибо, терпеливо глядя на Сяо Чжаня.
— Помню, — негромко отзывается его пациент, а потом вздыхает, будто сдаваясь. — Я… не хочу, чтобы об этом знал кое-кто. Через две недели этой проблемы не будет.
— Не хотите волновать родителей? — интересуется Ван Ибо, внимательно разглядывая чужое лицо. Он смутно подозревает, что дело совсем не в родителях. Ибо думает о темных отметинах на чужом теле, и ему не хочется, чтобы эти факты были связаны.
— Нет, у меня нет родителей, — грустно улыбается Сяо Чжань. — Речь о другом.
— Ваш любимый человек? — в лоб спрашивает Ван Ибо. Сяо Чжань опешивает, а потом неуверенно кивает. — Вы хотите сберечь его чувства? Если так, то поверьте, он имеет право знать. Он сможет помочь вам, когда вам это будет требоваться. Поддержка близких очень важна.
— Нет, дело не в этом. Спасибо за ваши слова, но я сам разберусь, — с нажимом говорит Сяо Чжань. Ибо гипнотизирует его взглядом еще с секунду, а затем опускает глаза. Если дело не в том, что Сяо Чжань пытается сберечь чувства своего возлюбленного, значит он просто не хочет казаться этому парню слабым, быть обузой. Ибо хочет сказать, что это не тот человек, который должен быть рядом с Сяо Чжанем в этот период его жизни, но вовремя прикусывает язык. В конце концов, Сяо Чжань ясно дал понять, что это не его дело.
— Конечно, — вслух говорит Ибо. — Но больничный я вам все же продлю на эти две недели. Отдохните перед «химией», наберитесь сил. Вы выглядите уставшим.
— Мне не нужен больничный, — уверенно говорит Сяо Чжань. Ибо смотрит на него снисходительно. — Я хочу ходить на работу.
— Работодатель выплатит вам компенсацию. Вы работаете в аэропорту, а значит трудоустроены официально. Организация возместит вам время, проведенное на больничном, — терпеливо напоминает Ибо.
— Деньги тут ни при чем, — вздыхает Сяо Чжань, а потом морщится, будто ему приходится говорить совсем не то, что хочет. — На работе я чувствую себя комфортно. Понимаете? Там достаточно много людей, и мне не одиноко. Дома хочется на стенку залезть.
Ибо поднимает удивленный взгляд на своего подопечного. Он выглядит решительным, уверенным. Первичный испуг отступил на второй план, уступив место непреклонной уверенности отвоевать свое рабочее время. Вот только Сяо Чжаню нельзя. Во-первых, из-за нагрузки и большого количества людей в аэропорту. А иммунитет у больных лейкозом оставляет желать лучшего. Во-вторых, все еще из-за пресловутого рентгеновского излучения.
— Я понимаю, но я не могу подвергать ваше здоровье еще большей опасности, — произносит Ибо. Ему ужасно не хочется отказывать этому человеку в чем-либо, однако сейчас, кажется, у него просто нет выбора. — Я уверен, что вы сможете найти себе занятие. Главное, чтобы ничего травмирующего или слишком вредного организму.
Сяо Чжань смотрит на него своими чернющими глазами. Ибо почти уверен, что знает, о чем Сяо Чжань думает. Из слов парня явно следует, что он не хочет или боится оставаться один. И Ибо правда не понимает, какого характера отношения у его пациента с его бойфрендом, но Сяо Чжань явно не хочет находиться дома. У Ибо дилемма. С одной стороны, он понимает, что максимально правильным будет оставить Сяо Чжаня на ближайшие две недели дома, исключив нагрузку, стресс и вред от работы. С другой — Сяо Чжань дома будет один. А одиночества он очевидно избегает, значит дома одного его оставлять точно также стрессово, как и отправлять на работу.
Ибо немного запутывается, но ему нужно разобраться.
— Вы не хотите оставаться один? — Ибо просто нужно утвердиться в своих предположениях. — Вы могли бы встретиться с друзьями, с которыми давно не виделись. Или сделать то, что давно собирались. Главное, чтобы это не вредило вашему организму. Я уверен, что есть куча вещей, которую вы бы хотели сделать, если бы не работа.
— Да какой теперь смысл, — невесело усмехается Сяо Чжань. — Едва ли я успею почувствовать вкус жизни, будучи в шаге от смерти.
Ибо хочет сказать, что как ни странно, именно в такие моменты люди осознают ценность жизни, начинают замечать ее течение. Но не говорит.
На самом деле, он испытывает болезненное желание утешить, обнадежить, пусть так поступать не совсем этично.
Сяо Чжань производит впечатление ужасно уставшего от жизни человека. Нет, вовсе не как какие-нибудь толстосумы, которые уже не знают, чего хотят, испробовав, наверное, все в этом мире. Сяо Чжань выглядит уставшим именно от самой жизни, от ее испытаний и проблем.
Ибо на миг задумывается, как бы выглядело красивое лицо его пациента без этой морщинки между бровями, без этих черных кругов под глазами и без этой обреченной тоски во взгляде. Ибо очень хочет однажды это увидеть.
— Вы не в шаге, — терпеливо напоминает Ибо. — И мы с вами вполне в силах это расстояние очень-очень сильно увеличить.
— Угу, — в голосе Сяо Чжаня даже не недоверие. В нем обреченность. И от этого сердце Ван Ибо сжимается. Нет, с таким настроем они далеко не уедут. Надо что-то придумать. Но что конкретно Ибо пока не знает.
Пока он только записывает Сяо Чжаня на осмотр перед «химией» с последующей госпитализацией через две недели и предупреждает, что ему придет автоматическое напоминание за два дня. Сяо Чжань на это кивает. На данный момент он выглядит куда более болезненно, чем еще несколько минут назад, когда входил в кабинет.
Ибо знает, что это только начало, что будет хуже. И от этого совсем не легче.