14) Ложное пророчество/Prophecy of Lies (2/2)

— Успокойся, мой юный друг. Он лучший шпион, который у нас когда-либо был, мы с Альбусом очень ценим его. Его жертва не останется незамеченной. Когда-нибудь ему всё воздастся сполна, главное, чтобы этот демон был уничтожен навсегда.

Свобода затих.

— Да… это моё задание. И мне никогда не казалось столь невозможным выполнить его, как сейчас. Как они могут ожидать, что я уничтожу кого-то настолько сильного, как Волан-де-Морт? Я едва ли знаю половину заклинаний, которыми владеет он.

Северус цинично вскинул бровь.

— Вы говорите мне это только сейчас, Альбус? Сейчас уже поздно для сожалений. Что сделано, то сделано. До тех пор, пока я могу, я продолжу играть в эту игру, — помолчав, он допил остатки своего чая.

Директор молча налил ему ещё.

— Но вы ведь не за этим меня сюда пригласили, так? — продолжил Северус. — Амбридж со своей политикой в школе стала заходить слишком далеко, она едва ли лучше Тёмного лорда. Почему вы позволяете ей всё это? Ради чего?

Помолчав, Альбус наконец заговорил, и Свобода тут же весь подобрался. Может быть, теперь он получит ответ на свой вопрос?

— Ох, Северус. Боюсь, я совершил очередную серьёзную ошибку. Я не столь хорош в усмирении дракона, как ты.

— То есть? Что вы натворили, Альбус?

— Ты же знаешь, что произошло в начале лета, когда дементоры появились в городке, где жил Гарри, и напали на него и его кузена?

— Естественно. Поттер применил заклинание Патронуса, чтобы отогнать их, чем нарушил Декрет о разумных ограничениях колдовства для несовершеннолетних, и поскольку это случилось уже второй раз, Министерство решило исключить его из Хогвартса. Но вам ведь удалось повлиять на присяжных.

Альбус потряс головой, почему-то став похожим на ребёнка, которого поймали при попытке нашкодить.

— Не совсем. Корнелиус был в ярости. Он не только хотел сломать палочку Гарри, он также хотел лишить его магии. Так в древности поступали с преступниками.

Северус шокировано уставился на директора.

— Но… но это наказание отменили ещё несколько веков назад, посчитав его чистым варварством. Те, к кому оно применялось, обычно умирали в страшных муках. Вы хотите сказать, что Фадж сделал бы такое с пятнадцатилетним мальчишкой? Он с ума сошёл?

— Нет. Он… недоволен своим положением. Скорее всего, он думает, что, как министр, он заслуживает больше признания, и он не переносит Гарри из-за того, что тот так популярен. Поэтому он решил воспользоваться тем, что Гарри нарушил правила, и наказать его как можно более жёстко. И как можно более публично. Если репутация Гарри пострадает, то это поднимет его собственную. Я изо всех сил пытался убедить его, чтобы он был более милосердным… Он боится воскрешения Волан-де-Морта, не хочет признавать, что тот вернулся.

— Слепой дурак!

— Ты прав. В своём нежелании прозреть он делает всем только хуже. Он считал, что его игнорируют, особенно — в сфере образования. Поэтому я… заключил с ним сделку. Я сказал, что позволю ему и его подчинённым установить в этом году контроль над делами школы, если взамен он изменит своё решение об исключении Гарри.

Северус застонал.

— Альбус, вы хоть выставили ему какие-то условия? Или вы просто подписали контракт?

— Я… Когда он сказал, что оставит Гарри в покое, у меня словно камень с души спал, и я… ну… боюсь, я забыл прочитать то, что было написано мелким шрифтом. Я и представить себе не мог, что он зайдёт настолько далеко, чтобы назначить инквизитором такого человека, как Амбридж.

— Проклятье, Альбус! — прорычал Снейп. — Ну почему вы хотя бы не показали контракт ещё кому-то? Например, мне? Или Минерве? Вы же знаете, что мы изучали законы Министерства после того, как выпустились.

— У меня не было на это времени. Фадж хотел как можно быстрее организовать дисциплинарное слушанье, только так я смог сдержать его. Он, словно бешеный пёс, пытался ухватиться за шанс уничтожить репутацию Мальчика-который-выжил. В тот момент я поступил так, как, считал, будет лучше всего. Я и подумать не мог, что он поставит во главе школы кого-то, вроде Долорес. Я думал, что она просто будет следить за тем, как идут дела, делать предложения, и ещё что-то в этом духе…

Северусу жуть как захотелось пойти и побиться головой об стенку. Честное слово, иногда, даже будучи таким почитаемым волшебником, Альбус мог быть наивен как ребёнок. И как можно предполагать, что всеми всегда движут альтруистические мотивы, когда правда заключается в том, что все хотят урвать себе кусок побольше, наплевав на остальных, а уж особенно такие политики, как Фадж.

— Я виноват! Во всём этом виноват только я! — сокрушался Свобода, чувствуя себя просто ужасно.

Фоукс ласково прижал его к себе.

— Не совсем, дитя. Не надо винить себя за поступки других. Мой хозяин не настолько мудр, как бы ему хотелось, чтобы о нём думали, он тоже делает ошибки. И эта ошибка даже не самая худшая…

Зарывшись в мягкие ярко-красные перья феникса, Свобода пробормотал:

— Что ты имеешь в виду? Что может быть хуже этого? Дать какой-то психопатке полную власть над школой?

Фоукс не ответил, начав просто нежно перебирать клювом перья молодого ястреба, при этом напевая что-то.

И тут Свобода замер, только сейчас осознав, что сдал себя.

— Мерлин! Ты… ты знаешь, кто я, так?

Посмотрев ему в глаза, феникс мягко кивнул.

— Ну разумеется. Я — феникс, я вижу сердца и души других. Я знаю тебя, малыш Гарри, мой пернатый брат.

— Ты… скажешь им?

— Зачем? Я уверен, что у тебя есть причины для того, чтобы оставаться ястребом. Я не буду вмешиваться. Я и так храню много секретов, ещё один не так уж и помешает. И потом, ты хорошо влияешь на Северуса. Ты нужен ему, а он нужен тебе.

Свобода не ответил. Он был слишком рад, что феникс не сдаст его, и слишком смущён его словами, чтобы возразить что-то. Так как глубоко внутри он знал, что волшебная птица права. Они с Северусом нуждались друг в друге.

Северус вздохнул.

— Что ж, не ожидал я такого. И что теперь будем делать? Мы должны придумать, как защитить себя и студентов, пока эта дама не зашла слишком далеко.

— Мы почти ничего не можем. Боюсь, я… обрезал нам крылья. Но есть и хорошая новость. До конца срока осталось не больше пяти месяцев, если до той поры мы сможем выстоять, то она уйдёт и никогда уже не вернётся.

— Всё это, конечно, хорошо, но мне, по-прежнему, хочется проклясть её всякий раз, когда она суётся в мои подземелья, Альбус, — резко ответил Северус. — Вы представляете? У неё хватило наглости учить меня, как варить Умиротворяющий бальзам! Меня! Того, кто варил этот бальзам с девяти лет и стал профессором зельеварения в двадцать! Я едва сдержался, чтобы не сунуть её головой в котёл и не утопить!

Глаза директора весело блеснули.

— Ах, Северус. Прости, что из-за меня она свалилась тебе на голову. Но попробуй воспринимать это как отличное упражнение по самоконтролю.

— Хах! Мне и без того хватает этих упражнений у проклятого Лорда.

— Если ты всё же попытаешься пойти против её, эм, декретов, могу я посоветовать тебе быть осторожным? Она и так уже настроена против тебя, ну, после той истории с… м-м-м… клубничным трифле… — Дамблдор усмехнулся. — Так что берегись. Если она решит напасть на тебя, я ничем не смогу помочь. Я связан контрактом.

— Не бойтесь, я хорошо знаю, как скрыться в тени. И когда закусить язык, — Снейп вздохнул. — Чёртов Поттер! Честное слово, Альбус, когда этот паршивец найдётся, попробуйте только не устроить ему чистку мозгов за то, что заставил нас всех сходить с ума от беспокойства. Или я это сделаю!

Дамблдор вскинул бровь.

— Неужели? Значит, ты не ненавидишь его? По тебе не скажешь.

— Ненависть? Нет, я его не ненавижу. Просто меня бесит то, как он постоянно игнорирует школьные правила и плюёт на собственную безопасность. Вы же знаете, что я поклялся защищать его, но как мне это делать, если этот мальчишка постоянно лезет на рожон? И вы, старик, тоже не лучше. Вы вечно поощряете его выходки! В нём импульсивности больше, чем воды в Чёрном озере, прямо как у его идиота-отца. А вы, вместо того, чтобы научить его контролировать себя, гладите его по головке после очередного фокуса в виде участия в турнирах и сражения с василисками!

— У меня нет выбора, Северус. Он должен исполнить пророчество. Или погибнуть, — мягко произнёс Альбус.

Свобода сразу же весь подобрался.

— Что? Пророчество? Какое ещё пророчество? Фоукс, я что-то не понял.

— Тихо. Поймёшь. Просто слушай, — мягко приказал феникс.

Северус мрачно посмотрел на своего бывшего наставника.

— Альбус, вы знаете моё отношение к этой проклятой штуке! Как вы можете настаивать, чтобы мальчишка исполнил пророчество, которое вы же сами выдумали четырнадцать с половиной лет назад, чтобы остановить Лорда? Впоследствии вы же и дорого поплатились за это.

— А что ещё делать? Мы оба знаем, что теперь поздно отступать. Только не после того, что Том сделал с Джеймсом и Лили… — голос директора понизился до шёпота, а выражение лица стало полностью серьёзным. — Я годами сожалел о своём решении, ты ведь знаешь об этом, Северус… Но мне нужно было выиграть время. Он всё стремительней захватывал власть, мы не могли защитить всех маглов и маглорожденных, а также предателей крови, которые были его мишенью. Ты тогда каждую ночь докладывал мне о рейде… а иногда и о нескольких в один и тот же день или неделю. Ордену не под силу было справиться со всеми нападениями, мы не могли защитить всех, люди умирали почти каждую секунду… Ты чуть не погиб, когда он узнал про то, что у тебя было с Лили на пятом курсе…

— Давайте не будем об этом, — рыкнул Северус, передернувшись. Той ночью он был так близок к смерти, как никогда раньше. — Но всё равно, должен был быть какой-то другой выход.

— Какой другой выход? Даже будучи студентом, он был одержим пророчеством. Это была его слабость. Он хотел верить, что это была его судьба, исполнив которую, он получит власть над Британией, а потом и над всем миром. Я подумал, что если сыграю на этой слабости, как-то воспользуюсь ею, то сделаю его уязвимей… Я хотел запутать его, заставить бояться, поэтому мы с Сивиллой и придумали то пророчество.

И тут старый волшебник мягко процитировал:

— Грядёт тот, у кого хватит силы победить Тёмного Лорда; рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца; и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать, какой силой он обладает; и один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой.

Свобода застыл, чувствуя, как сердце словно сковывает лёд.

— Мы специально сделали его двояким, чтобы ему было нелегко разгадать его, — продолжил Дамблдор, словно в отчаянной попытке оправдать себя.

Северус промолчал. Он уже не раз слышал это признание. Ничего нового.

— Это было случайностью, что оба ребёнка Поттеров и Лонгботтомов родились в конце июля, я даже не вспомнил об этом, когда придумывал даты рождения. Мы с Сивиллой просматривали астрологические схемы в поисках идей, и эта дата просто совпала с тем, что она описала как «великое соединение планет, предвещающее рождение героя». Я ни разу бы не подумал, что он примет это за чистую монету… Я не хотел причинить вреда никому… особенно Лили, Джеймсу, и их ребёнку…

— Но вы причинили и ещё сделали меня чёртовым посыльным! — непримиримо сказал Северус. — Вы сделали меня соучастником в смерти моего лучшего друга!

— Я знаю, но ты лучше всего подходил на эту роль. Он доверял тебе… Северус, я… не хотел, чтобы они умерли. Заклинание Фиделия должно было сработать, они должны были быть в безопасности!..

— Но их предал Петтигрю, и Тёмный лорд нашёл их. И убил, — мрачно закончил Северус. — И всё во имя фальшивого пророчества! Ложного пророчества, которого никогда не должно было быть. И теперь вы хотите, чтобы Поттер исполнил его, несмотря ни на что!

В это мгновение ужас охватил молодого ястреба, и он инстинктивно подавил рвущийся из груди вопль.

«Я знал, что всегда было что-то такое, что Дамблдор скрывал от меня… но это… как он мог молчать об этом? Ложь, всё было ложью! Они умерли ни за что! НИ ЗА ЧТО! Ты предал меня, старик! Я должен убить тебя за это!»

О, как же он сейчас хотел просто взять и напасть на старого мага, растерзать, разорвать его на кусочки, отомстить ему за всё, что он сделал, за его ужасную ошибку, которая стоила Гарри семьи и превратила обычного ребёнка в спасителя, которого никогда не должно было быть.

Но его так трясло, что он едва не свалился с насеста, ярость, горечь и нежелание признать эту кошмарную реальность затмили разум. Он даже не заметил, как Фоукс ласково обхватил его своими крыльями и начал напевать ему колыбельную.

— Ш-ш-ш, успокойся, малыш Гарри. Да, мой господин сделал много плохих вещей, но он заплатил за это, и до сих пор расплачивается. Северус так и не простил его за смерть Лили, а ты, дитя, ты должен был стать его искуплением.

— Ты знаешь, почему, Северус. Теперь уже поздно, Том дал толчок развитию событий. У Гарри теперь просто нет выбора, кроме как исполнить это пророчество. Он был отмечен, он пережил проклятие, после которого до него не выжил никто. Волан-де-Морт верит, что именно он станет его погибелью, и ты знаешь, что самоисполняющееся пророчество исполнить легче всего. Ему надо рассказать о хоркруксах и о том, как их уничтожить.

— Я знаю, старик! — гневно выплюнул Снейп. — Я уже не первый раз слышу всё это. Но знайте, что если бы не ваши интриги, они были бы живы. Моя Лили была бы жива, а не упокоена навеки под землёй! И мне бы не пришло жить с виной, потому что именно я передал Тёмному лорду сообщение, которое погубило её.

— Я знаю, мой мальчик, — тяжело сказал Дамблдор, глаза которого блестели от слёз. — Это была худшая ошибка, которую я совершил в своей жизни, и я, возможно, никогда не искуплю её. Гарри теперь наша единственная надежда. Ты должен найти его, Северус. Найди его, и оберегай.

— Ещё одно невыполнимое задание, директор?

— Нет, не невыполнимое. Если бы ты только поговорил с мальчиком, Северус, попытался понять его… Он не его отец, он будет сотрудничать с тобой, если ты дашь ему шанс…

— Но даст ли он мне этот шанс? — мрачно спросил тот.

— Даст, как только ты объяснишь ему, почему сделал то, что сделал. Он умеет прощать, Северус, так же, как и его мать…

— Может быть, но вас, Дамблдор, я не прощу никогда! Никогда! — гневно выкрикнул Свобода, хотя его крики были приглушены перьями Фоукса.

— Вы лучше молитесь, Альбус, чтобы его поскорее нашли, и чтобы он никогда не узнал правду о той ночи.

— Как бы он узнал? Только ты, я и Сивилла знаем о том, что пророчество — фальшивка. Сивилла никогда не проговорится, иначе её репутация истинной ясновидящей будет уничтожена. И ты тоже не скажешь. Ты дал мне слово.

— Да. И я всегда держу своё слово. Он возненавидит меня, если узнает правду. Хотя всё равно не так сильно, как я себя.

Директор вздрогнул от резкости в голосе Снейпа. Неожиданно все его сто пятьдесят лет словно внезапно проявились на нём. Он выглядел очень старым. И очень уставшим.

— Найди его, Северус. Пожалуйста.

— Сделаю всё, что в моих силах, — профессор зельеварения поднялся. — Мне надо идти. Подготовить планы занятий, проверить контрольные, — он вытянул запястье. — Свобода, пойдём.

Тот повиновался, устремившись к Северусу, при этом изо всех сил пытаясь сдержать себя. Ужасное чувство предательства грызло его изнутри, он даже не мог посмотреть на лицо директора, боясь, что потеряет весь контроль над собой и набросится на него. Вместо этого он взглянул на Северуса, в чьих чёрных, как ночь, глазах полыхала злость.

Когда Снейп направился к камину, Дамблдор остановил его за предплечье.

— Северус, спасибо. За всё, что ты сделал…

Тот зло усмехнулся.

— Я не для вас старался. А для неё.

— Я знаю. И я надеюсь, что когда-нибудь ты меня простишь.

Повернувшись на каблуках, Северус набрал полную горсть летучего пороха.

— Когда-нибудь. Может быть.

Затем, бросив порох в огонь, он назвал адрес и секретный пароль к своим комнатам, так как его камин был защищён от вторжения незваных гостей.

Он шагнул в зелёное пламя, унося с собой находящегося в полном смятении ястреба и оставляя сожалеющего до глубины души старого волшебника в одиночестве разбираться с последствиями ошибки, совершенной им четырнадцать с половиной лет назад, которая изменила жизнь одного мальчика навсегда.