10) Полёт Свободы/Freedom's Flight (2/2)

***</p>

В течение следующей недели, пока пятикурсники готовились к приближающимся СОВам, а также распускали тонну слухов о том, где сейчас находится пропавший Гарри Поттер, каждое утро Снейп брал Свободу на поляну, где они устраивали короткие полёты, хотя постепенно Северус продлевал время сеансов. Иногда их сопровождал Хагрид, находясь в восторге от того, что птица выздоровела.

Великан научил Северуса, как использовать вабило, чтобы вернуть ястреба на землю. Вабило было длинным кожаным шнуром, к концу которого были прикреплены куски дерева и перья. Хагрид ещё добавил сырое мясо и начал крутить наживкой, стараясь привлечь внимание Свободы. Обычно во время охоты пернатые хищники, заметив движение на земле, сразу настораживались, готовясь к атаке.

— Всегда корми его перед полётом, но мало. Он должен проголодаться, чтобы клюнуть на наживку, и радоваться угощению, которое ты даёшь ему как награду.

Каждый раз, когда Свобода отвечал на зов Северуса или реагировал на вабило, он получал за это поощрения, что было очень важно. Ведь ястреб, в отличие от собаки, не будет оставаться там, где его присутствие нежеланно или где с ним плохо обращаются. Не то чтобы у Северуса когда-либо возникали мысли об этом. В течение тех недель, которые он провёл в обществе краснохвоста, он настолько привязался к нему, что уже почти не мог вспомнить, как всё было до того момента, когда Свобода вошёл в его жизнь. В его одинокую, горькую жизнь, подумал Северус, но тут же отбросил идею самокопания, решив вместо этого задуматься над тем, чтобы заняться выноской своего фамильяра, что на языке сокольников означало приручение ловчих птиц для охоты.

Благодаря крепкой связи и зелью, которое Северус принимал регулярно, Свобода быстро наматывал на ус всё, чему эти двое хотели научить его. Он любил угощения в виде кролика, голубя или цыплёнка, но ещё он обнаружил, что похвалы Северуса приносят ему даже большее удовлетворение, чем еда. Тихое «Молодец!» или «Хорошая работа!», или ласковое поглаживание по груди или по голове удовлетворяли какую-то неизвестную потребность внутри молодого ястреба, утоляли странного рода жажду, которую он открыл в себе только сейчас.

«До Северуса никому не было дело до того, делал ли я успехи или нет, но даже если это и было, то я ничего не помню».

Как-то раз в своих снах он опять увидел большого мужчину, к которому потом присоединились женщина с пронзительным голосом и постоянно ноющий толстый мальчишка, и они всё время кричали на него, твердя, что он никчёмный урод и что он недостоин жить. Ястреб с неуверенностью рассказал об этом сне своему волшебнику, и Северус предположил, что, должно быть, эти люди были бывшими хозяевами Свободы, и если это так, то ястреб должен быть рад, что он больше не под их опекой.

— Им повезло, что я не знаю, кто они и где живут, а то бы они быстро узнали, что происходит с невежественными свиньями, которые посмели издеваться над моим фамильяром, — мрачно произнёс зельевар, и Свобода, увидев в глазах своего хозяина ледяное презрение и чёрную ярость, порадовался, что он не враг Снейпа.

Свобода научился «ждать» Северуса, что означало кружить над волшебником, ожидая сигнала, разрешающего броситься на приманку. Позднее Северус будет использовать ту же тактику при охоте на настоящую добычу, приучая молодого хищника к терпеливости, ведь ожидание подходящего момента для удара гарантировало успех. Большинство ястребов, совершив пять попыток, два или три раза попадали в цель, но «кооперация» с сокольником во много раз повышала счёт.

Свобода обожал нападать на вабило, крепко вцепляясь в него когтями и поедая прикреплённое к нему лакомство. Иногда Северус бросал вабило далеко от себя, вынуждая Свободу резко подняться ввысь и потом напасть, или держал его поближе к себе, и ястребу приходилось быть более точным в своих движениях. В начале недели Свобода несколько раз упустил вабило, будучи слишком нетерпеливым, но уже через семь дней он был меток как пуля, раз за разом ловя приманку.

Северус превратил тренировку в некое подобие игры. Используя более длинный шнур, он вращал вабилом то быстро, то медленно, то далеко от себя, то наоборот ближе, считая, сколько раз ястреб сможет попасть в цель в течение десяти минут. Меткость Свободы поражала, ему даже несколько раз удалось поймать приманку в воздухе, что вызвало ухмылку на лице Хагрида.

— У тебя растёт очень ловкий охотник, Северус. Немногие ястребы так могут, особенно в таком юном возрасте.

Услышав слова лесничего, Северус ощутил непривычный прилив гордости, словно Хагрид только что похвалил его собственного ребёнка.

— Да, он отличный летун. Думаю, он почти готов к тому, чтобы я его отпустил.

Свобода лениво планировал над их головами, ожидая, когда Северус взмахнёт вабилом. Тренировки и свежий воздух очень благоприятно сказались на нём: ястреб набрал мышечный вес, а его перья кофейного оттенка были глянцевыми и сияли здоровым блеском.

Прищурившись, Хагрид посмотрел на птицу и кивнул:

— Нда… А какие перья! Он прошёл долгий путь, Северус.

— Это точно, — согласился маг, любовно глядя на хищника. — Очень долгий путь от полумёртвого комка перьев, которого я нашёл в траве тем вечером.

— Эй! Кончайте разговаривать! Бросай уже, Сев!

— Перья не потеряй от нетерпения, — ответил Северус, закатив глаза. Он начал раскручивать вабило над своей головой, затем направил его вниз.

Как-то утром он сказал Свободе, что Лили любила называть его Севом, и с того дня ястреб тоже начал так к нему обращаться. Прошло много лет с той поры, когда его так называли, но Северус обнаружил, что ничего не имеет против этого. Ведь для него Свобода был таким же другом, как когда-то Лили.

Он дунул в свисток, давая Свободе сигнал к атаке.

Сложив крылья, ястреб кинулся вниз, раскрыв их за мгновение до того, как вцепиться когтями в приманку.

— Ха! Снова поймал!

Склонив голову, он начал поедать мясо цыплёнка — награду за то, что успешно схватил цель.

Хагрид и Северус переглянулись. Да, юный охотник был готов к свободному полёту.

— Завтра, — произнёс Снейп. — Завтра я освобожу его.

Он нахмурился.

— Я только надеюсь, что он вернётся вместо того, чтобы улететь.

— Не сомневайся, Северус, он вернётся. У тебя с этой птицей такая сильная связь, какой я никогда ещё не видел.

— Откуда ты знаешь? У меня никогда раньше не было фамильяра, и никто в Хогвартсе также не заводил себе ястреба.

Хагрид пожал плечами.

— Не знаю. Но я нутром чувствую, что Свобода не оставит тебя. Даже ради неба. Он может улететь, но он в любом случае вернётся. Его дом здесь, с тобой.

Северус надеялся на то, что Хагрид прав.

***</p>

Этой ночью Снейп спал неспокойно. Во сне он снимал с ястреба шнур, даря ему долгожданную свободу, и смотрел на то, как птица улетает от него всё дальше и дальше, чтобы никогда больше не вернуться.

«Видишь?» — донимал его противный самоуверенный голосок в голове. — «Неважно, сколько времени или усилий ты вложишь во что-то или в кого-то, под конец они всё равно оставят тебя. Эйлин, Лили, а сейчас Свобода. И ты снова останешься один, как и всегда, Северус Снейп».

Проснувшись, он почувствовал лёгкую тошноту, но, бросив взгляд на птицу, лежащую рядом с его подушкой, сразу почувствовал себя лучше. С тех пор как он стал использовать свои крылья по назначению, Свобода часто предпочитал спать ночью рядом с Северусом, вместо того, чтобы сидеть на своей жёрдочке в гостиной. Обычно птица спала на спинке кровати, но иногда Снейп обнаруживал её устроившейся на соседней подушке, подобно курице на насесте.

В такой позе ястребы спали не очень часто, но если да, то это означало, что они очень расслаблены, спокойны, уверены в том, что они в безопасности, и на них, по всей вероятности, никто не нападёт.

Увидев, что птица проявляет к нему такое доверие, Снейп почувствовал, как нервный ком в желудке постепенно рассосался, и через несколько минут снова заснул.

На утро они проснулись в один и тот же миг, и Северус тепло поприветствовал фамильяра:

— Доброе утро. Ну что, ты готов, наконец, лететь самостоятельно?

Свобода расправил крылья, хорошенько потянулся вначале правым крылом одновременно с лапой, затем то же самое повторил с левым, и ответил:

— Я был готов к этому ещё несколько недель назад, Сев! Давай собирайся, одевайся, небо зовёт.

Энтузиазм птицы вызвал на лице Северуса лёгкую улыбку, и в этот раз хозяин подчинился своему фамильяру.

Свобода проглотил предложенные Северусом кусочки фазана перед тем, как сесть на руку зельевара.

— Я на короткое время надену на тебя капюшон, на случай, если тебя что-нибудь напугает. Я не хочу, чтобы ты влетел в стену, — сказал Северус, протягивая руку к клобучку, который лежал на полке над жёрдочкой.

— Я бы никогда умышленно не влетел в стену! По-твоему, я тупой?

— Нет, но Пивз шныряет тут в последнее время, а он любит шуметь и пугать до слёз первогодок. Так же как и других ничего не подозревающих людей и птиц.

— Пфф! Я не боюсь привидений! — возмущённо сказал Свобода, но под строгим взглядом Снейпа струхнул и послушно опустил голову, позволяя профессору надеть на себя капюшон.

Устраивая на голове птицы клобучок, Северус старался взять себя в руки, так как нервозность снова охватила его. Выйдя из своих комнат, он направился к поляне.

Было довольно раннее утро, первые лучи солнца окрасили небо в лёгкий розоватый оттенок, а воздух был свежим и немного прохладным. Поплотнее закутавшись в свой чёрный плащ, Снейп бодро вышел на середину прогалины.

— Мы пришли, — проинформировал он молчаливого хищника.

Затем Северус снял с птицы капюшон, и Свобода оглянулся.

Дрожь желания пробежала по телу ястреба.

— Могу я лететь, Северус?

Снейп тяжело сглотнул. Вот он — момент истины.

И он подбросил ястреба в воздух.

Свобода воспарил в небесную ширь, поднимаясь всё выше и выше, пока деревья не скрыли его.

Профессор зельеварения тяжело вздохнул. Всё это время, что он провожал взглядом удаляющуюся птицу, ему казалось, будто это улетает часть его души. Это было изумительно, величественно, и в то же время ужасно, ведь теперь ястреб был волен делать, что хотел.

Прикрыв глаза от солнца, Северус смотрел вверх, ища взглядом птицу, но краснохвоста и след простыл. Он почувствовал, как его желудок сделал кульбит. Хоть бы он никогда не спускал ястреба со шнура. Зачем он только согласился на это? Что, если Хагрид ошибся, и их связь окажется не настолько крепкой, чтобы вернуть птицу назад? В этом случае Северус ничего не сможет сделать. Ничего. Сжав одеревеневшими пальцами вабило, он старательно удерживал себя от того, чтобы не начать нарезать круги по поляне.

«Тридцать минут. Я дам ему тридцать минут перед тем, как позову его. И тогда мы узнаем, что для него важнее: моя дружба или небо».

Рука стиснула кожаный ремешок.

«Я дал слово, и я его сдержу. Всё, что мне остаётся, так это ждать».

***</p>

Поймав поток воздуха, Свобода устремился навстречу солнцу. Какое блаженство — лететь так высоко и так быстро, как только вздумается, без всяких шнуров и ограничений. Был только ветер, и Свобода слился с ним в одно целое. Ветер танцевал вокруг него, наполняя эйфорией.

Он кружил и скользил по воздушным течениям, наслаждаясь чувством свободы — улететь туда, куда хочется, и никто не будет звать его обратно. Глянув вниз, он увидел далеко под собой Хогвартс и пятно, которое было Чёрным озером, закутанным в утренний туман. Отсюда замок казался таким крошечным, а озеро было не больше точки, окружённой зелёным ландшафтом. Всё было спокойно: жаворонки, попугаи и малиновки затихли, когда он летел над лесом, и теперь единственным звуком были шёпот ветра и плеск воды о берег, когда колыхалась поверхность озера.

Краснохвост принялся описывать круги над гладью озера, острый глаз подметил тень щупальца на поверхности воды: гигантский кальмар, проснувшись, решил понежиться на солнышке. В груди Свободы вспыхнуло озорное пламя, и ястреб мысленно вычислил, насколько быстрым ему нужно быть, чтобы успеть поймать кальмара до того, как он опять уйдёт под воду.

Поднявшись повыше, он устремился по диагонали вниз настолько быстро, насколько нужно было.

Скользнув по тёмной глади, он едва коснулся когтями воды и, пронзительно закричав, пулей взмыл в воздух, бережно сжимая в когтях щупальцу кальмара.

Попался! Сюрприз!

Кальмар переполошился и, подняв брызги, рванул под воду.

Издав победный клич, Свобода снова поднялся в небо, в каплях, оросивших его крылья, отражалось солнце, делая его похожим на некое магическое существо.

— Крииии-ар!

Конечно, это было глупо — оглашать своё присутствие подобным образом, теперь вся добыча в радиусе десяти метров знала, что краснохвостый ястреб где-то поблизости. Но Свобода не мог устоять.

Его переполняла радость, которую невозможно было сдержать, и он выпустил её наружу, отбросив достоинство куда подальше.

Вверх и вверх по головокружительным спиралям, сердце билось в такт взмахам крыльев, искусно лавирующих по воздушным потокам. Он не знал, откуда появились эти навыки, он просто отключил свой мозг, отдавшись на волю инстинктам, и неожиданно сам ветер подчинился ему.

Он делал петли, камнем бросался вниз, распугал стаю гусей, мигрирующих на юг; те возмущённо загоготали, называя его грубым паршивцем, но он лишь махнул хвостом и улетел, дерзко смеясь.

— Я — Свобода, и я быстрее, чем любой из вас! Поймайте, если сможете!

Припустив со скоростью, близкую к пятидесяти пяти милям в час, он превратился в неясное коричневое пятно. Так как он был анимагом, он мог лететь быстрее, чем обычный ястреб, также он был немного сильнее.

Стремительно облетев серую вершину горы, он направился обратно в сторону замка, внимательно следя за тем, что происходит внизу.

Неожиданно взгляд заприметил тень движения на земле, и Свобода устремился туда. Это был кролик, который только что выглянул из своей норы, его розовый носик подрагивал.

Бесшумно кружа, Свобода начал медленно снижаться.

Принюхавшись, кролик начал осторожно выскакивать наружу, по пути щипая горькую траву.

Свобода, вспомнив свои занятия с Северусом, немного поднялся вверх, позволяя кролику отдалиться от своей норы на достаточно большое расстояние, затем камнем ринулся вниз.

Но кролик был быстрее вабила и тут же пустился наутёк.

Когти Свободы успели только оцарапать его спину, вырвав клок шерсти. Животное сломя голову помчалось к своему жилищу.

Свобода бросился за беглецом, но тот был слишком шустр. Ястреб только и успел проводить взглядом его пушистый хвост, исчезнувший в недрах норы.

— Вот проклятье! Промазал!

С силой взмахнув крыльями, он поднялся на высоту тридцати футов, немного разочарованный тем фактом, что его провёл кролик, но его восторг от того, что он опять может летать, очень скоро затмил это чувство.

Облетев башни Гриффиндора и Рейвенкло, он с шумом влетел в Совятню, разбудив при этом нескольких сов, которые сердито зашипели на него:

— Иди играй где-нибудь в другом месте, несчастье!

Свобода проигнорировал их — брюзги, равнодушные к прекрасной погоде.

Почувствовав усталость от своей безумной гонки по небу, он сбавил скорость, спокойно паря в воздухе. Ласковые лучи солнца приятно грели спину, и он поднялся выше, пропитываясь их теплом до самых костей. Он чувствовал чудесную расслабленность и спокойствие, хотя в животе немного урчало.

Затем пронзительный свист, слишком пронзительный, чтобы его могло услышать человеческое ухо, прорезал воздух.

Свобода вздрогнул и развернулся.

— А? Это похоже на Северуса.

Только тогда он вспомнил, что оставил своего волшебника одного на прогалине.

Взлетев повыше, он устремился к тёмно-зелёному пятну, которое было Запретным лесом.

***</p>

Приложив к губам свисток, Северус дунул.

Он подождал минуту, внимательно вглядываясь в небесную ширь.

Свобода не появился.

Небо было пустым, разве что кое-где проплывало облачко.

Северус почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз.

Ястреб исчез.

Он дунул снова.

Ничего.

Две минуты истекли.

Горькое разочарование пронзило его, вызывая тошноту.

«Я должен был знать, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он не вернётся. Он сейчас находится в нескольких милях отсюда, свободный, как ему было предназначено, и он совсем забыл про меня. Я ему не нужен, он сам может охотиться, встретит себе подобную партнёршу и никогда не вспомнит о глупом волшебнике, который вылечил его крылья, разве что когда-нибудь расскажет обо мне своим птенцам…»

Снейп покачал головой, сжав зубы.

«Я был дураком, надеясь, что он останется со мной».

Он снова посмотрел вверх — какая-то его часть всё ещё не теряла надежды…

И тут взгляд выхватил Свободу, его красивые крылья блестели в лучах солнца.

Северус взмахнул вабилом, молясь, чтобы ястреб вспомнил их тренировки и всё то, что их объединяло.

Покружив, краснохвост устремился вниз, пронёсся коричневым пятном мимо вабила и в вихре перьев приземлился на запястье Северуса.

— Привет, Сев! У меня выдалось такое восхитительное утро! Это была фантастика, просто фантастика.

Снейп уставился на ястреба — его затопило такое облегчение, что он был не в силах что-либо сказать.

Повернув голову, Свобода посмотрел профессору зельеварения прямо в глаза.

— Э… Северус? Ты в порядке? У тебя сейчас страннейшее выражение на лице.

— Ты… вернулся.

— Разумеется. Почему бы я не возвращался? Моё место здесь, с тобой, — Свобода озадаченно вскинул голову. — Я умираю с голоду! У тебя зайца нет?

Снейп потрясённо моргнул: неожиданное открытие слегка одурманило его. Свобода вернулся к нему. Связь удержалась. Ястреб выбрал его. Он был истинным фамильяром Северуса.

— Северус! Алло! У тебя там в мешке нету зайца или цыплёнка? Я налетал себе сильнейший аппетит, а охотиться сейчас как-то невмоготу. Пожалуйста, можешь дать мне немного мяса? Пока я не потерял сознание от голода?

Северус нащупал сумку у себя на поясе, выудил несколько больших кусков цыплёнка и протянул их голодному ястребу. А затем сделал что-то, что делал очень и очень редко, что-то, что повергло бы в ступор половину студентов Хогвартса.

Не отрывая взгляда от своего фамильяра, Северус широко улыбнулся, и эта улыбка преобразила циничное лицо в радостное и невинное, каким оно было когда-то давным-давно, когда он любил одну рыжеволосую ведьму.

Мгновение, и саркастичная маска вернулась на своё место, но Свобода видел и будет вспоминать этот момент с абсолютно неясным для него изумлением, которое он поймёт только по прошествии двух недель.