11) Ястреб на обед/Hawk For Dinner (1/2)

После полёта Свободы Северус перестал опасаться того, что ястреб может оставить его, и позволил птице «доращиваться на воле», что на жаргоне сокольников означало: «дать птице абсолютную свободу в том, чтобы улетать и прилетать тогда, когда ей захочется, без ограничений». Сняв опутенки, Северус сотворил маленький серебряный браслет, который надел Свободе на правую щиколотку. На браслете было выгравировано имя ястреба, а на задней стороне — «Хогвартс, СС». Это было сделано на тот случай, если Свобода во время своих блужданий по дикой природе наткнётся на каких-нибудь безжалостных охотников. Те будут знать, что у этого ястреба есть хозяин. Втайне от хищника, Северус также наложил на браслет Притягивающие чары, чтобы в случае опасности они активировались и перенесли Свободу домой, к нему. Притягивающие чары не имели отношения к аппарации, так как, в основном, использовались для передвижения предметов и животных, хотя и то, и то было включено в категорию транспортировочных чар. Северус помнил, что испытывал, когда ястреб был ранен, и не хотел проходить через это снова, а так он мог предотвратить несчастье.

В разное время дня ястреба можно было заметить вместе со Снейпом. Обычно, он сидел у него на плече, которое Северус обезопасил крепкой кожаной подкладкой, чтобы Свобода мог спокойно приземляться, при этом не боясь, что ранит своего волшебника или продырявит его мантию. Северус также носил на левом запястье модифицированную защитную перчатку, которая не закрывала только пальцы, чтобы была возможность свободно держать палочку или помешивать зелье, и Свобода, если хотел, мог устроиться на ней.

Однако пока Снейп преподавал, Свобода чаще всего охотился или просто летал, так как много раз ученики варили зелья, которые были вредны для здоровья ястреба. Свобода не возражал: он обожал летать, где ему вздумывалось, и жители замка часто видели, как он лениво кружит над башнями Хогвартса, а иногда резко бросается вниз, заприметив мышь или зазевавшуюся птичку.

Для своего юного возраста Свобода был потрясающим охотником, хотя ему и не нужно было слишком утруждаться — у Северуса всегда была припасена еда, на тот случай, когда он упускал свою добычу. И всё же молодой ястреб наслаждался погоней за уткой, мышью или зайцем и старался сам добыть себе завтрак или что-нибудь на закуску. Обедал он всегда с Северусом, в комнатах профессора зельеварения, тишину которых он предпочитал гвалту, стоящему в Большом зале.

Летая по замку, он, однако, краем уха уловил некоторые тревожные слухи, касающиеся, по-прежнему, пропавшего Гарри Поттера. И почти все они были о том, что Гарри вконец сошёл с ума и либо покончил с собой, либо попал в руки приверженцев Того-кого-нельзя-называть.

Драко Малфой твердил, что Поттер слишком труслив, чтобы лишить себя жизни, и, скорее всего, он сейчас прячется где-нибудь, словно перепуганный ребёнок, молясь, чтобы Тот-кого-нельзя-называть, — если он, и правда, вернулся, как заявил Поттер, — ни в коем случае не нашёл его.

— Всегда знал, что он сломается, — разглагольствовал Малфой. — Полукровка, как-никак, низший класс, знаете ли.

А Свобода тем временем размышлял над тем, чтобы использовать на заносчивом недоноске приёмчик а-ля пикирующий бомбардировщик, затем подумал, в какие неприятности бы попал этот мальчишка, если бы Снейп или Поппи услышали его замечание, ведь они оба были полукровками. Малфой, без сомнения, две недели драил бы без всякой магии судна в больничном крыле, в дополнении к тем наказаниям, которые он до сих пор отрабатывал за то, что, чуть было, не убил Свободу и вломился в лабораторию зельевара.

Но ни Снейпа, ни Поппи в этот момент не было поблизости, поэтому ястреб решил сам преподать урок надменному хвастуну. Он, собственно, так и не простил Драко за то, что тот столкнул его с жёрдочки, когда он был абсолютно беспомощен.

Подлетев к теплице, хищник ринулся вниз, заставив Малфоя заверещать и скрючиться, выбросив над собой руку в защитном жесте.

— Аххх! Чокнутый ублюдок! Отвали от меня!

Свобода вырвал несколько волосков из белобрысой головы — этот жест можно было бы назвать игривым, если бы он при этом не был столь болезненным.

Выхватив палочку, Малфой проорал, что сейчас разнесёт чёртова ястреба на мелкие кусочки, но Крэбб резко перехватил его руку.

— Драко, ты спятил? Забыл что ли, чей это фамильяр? Ты даже глазом моргнуть не успеешь, как Снейп прикончит тебя.

— Мне наплевать! Эта проклятая птица опасна! — рявкнул не на шутку разошедшийся наследник рода Малфоев. — Она заслуживает только того, чтобы из неё сделали чучело и прикрепили к стене.

От чуткого слуха Свободы, который, тем временем, кружил над их головами, не ускользнуло издевательское замечание слизеринца.

— Сделать чучело и прикрепить к стене, а? Да ты сам не лучше переносного ящика для птичьего помёта, Малфой!

И он устремился прямо к светловолосому подростку, про себя усмехаясь своим зловредным мыслям.

Мгновением позже Драко почувствовал что-то мокрое на своём плече.

— Что за… аххххх! — он лихорадочно начал очищать свою мантию платком, но от этого одежда испачкалась ещё больше. — Ты, проклятый сукин сын! Ну, погоди, птица! — он погрозил кулаком небесной синеве, на фоне которой можно было заметить стремительно удаляющуюся чёрную точку.

Крэбб, прикрыв рот ладонью, непроизвольно хихикал.

Разъярённый Драко зло посмотрел на друга.

— А ты над чем тут смеёшься? Думаешь, это забавно, а, Крэбб?

— Ээ… ну… ты должен всё-таки признать, что заслужил это. В конце концов, ты его чуть не угробил.

— Заткнись, Винс! Ты что, превратился в добренького любителя ястребов, благодаря идиотским наказаниям Снейпа? Эмоции напоказ и вперёд — помогать бедным животным, так что ли?

Крэбб кинул на него гневный взгляд.

— И что? По-твоему, лучше кидаться в них проклятиями, которые их могут погубить?

Драко закатил глаза.

— Ну и ну, да ты раскис, Винс! Твой папочка вряд ли будет доволен, когда услышит об этом.

Крэбб побледнел, но затем произнёс:

— Он и так недоволен всем, что я делаю в последние дни, Малфой, так какая разница? Идём, нам нужно успеть на урок, а то ещё Спраут снимет баллы за опоздание.

И они продолжили свой путь к теплице, а тем временем круживший над ними ястреб сосредоточенно размышлял над их словами, подумав, что, возможно, Крэбб не такой уж и плохой, каким Свобода его считал вначале, несмотря на то, что он — лучший друг Малфоя. По крайней мере, ему было не чуждо чувство вины, и он принял урок Снейпа близко к сердцу.

Наверное, не все слизеринцы плохие, решил он, затем удивился тому, откуда вообще взялась такая мысль. Ведь слизеринцы, которых он встретил в гостиной во время собрания факультета, показались ему достаточно любезными для людей, проявляли надлежащее уважение к своему декану и выразили не только свой гнев и возмущение по отношению к тому, как с ним поступил Малфой, но и желание осудить и наказать своего за совершённый проступок.

И всё же… всё же… В сознании промелькнула картинка: тот же рыжеволосый мальчишка, который в гадкой манере пожелал Северусу смерти, сказал ему: «Не связывайся со слизеринцами, Сам-знаешь-кто был выпускником их факультета, и с той поры почти каждый тёмный волшебник попадал в Слизерин».

Но это было неправильно, так как он сам убедился, что все слизеринцы разные, что есть и хорошие, и плохие.

«Может быть, Слизерин и выпускал самых злых волшебников, но в него также входит один из лучших — мой волшебник Северус Снейп. Он рискует своей жизнью, чтобы защитить нас, и никто об этом даже не догадывается… из студентов, то есть. Интересно, если бы они знали, они бы всё равно называли его сальным ублюдком или летучей мышью? Не знаю, почему, но думаю, что нет».

Но ястреб знал, что то, что делал Северус, должно оставаться тайной, иначе он окажется в ещё большей опасности, чем сейчас. А Свобода не собирался рисковать жизнью своего Тёмного защитника только ради блага его репутации. Хотя, может быть, когда-нибудь Снейп без опасений сможет раскрыть то, чем занимался все эти годы, и, возможно, его наконец-то будут ценить, а не проклинать. Интересно, когда это произойдёт, и сколько времени понадобится для этого, подумал Свобода, но затем решил, что это не имеет значения, — ведь ястребы жили настоящим и не задумывались о таких вещах, как время.

Полетав над озером и поиграв с воздушными потоками, он устремился обратно в замок, так как в желудке уже урчало, а его врождённое чувство времени подсказывало ему, что пора обедать, и Северус уже, должно быть, закончил свой последний урок.

Грациозно летящий через коридоры замка Свобода стал уже настолько привычным зрелищем, что студенты, когда замечали его, почти перестали делать замечания по этому поводу. Некоторые, в основном, те, кто испытывал неестественный страх перед крылатыми существами, и те, кто считал, что раз это фамильяр Снейпа, то и характером далеко от хозяина не ушёл, остерегались его, но большинство учеников знало, что ястреб не станет их беспокоить, и обращалось с ним так же, как и со школьными совами.

К этому времени птица уже запомнила, как попасть в подземелья и апартаменты Северуса, ведь ястребам, так же, как и голубям, был свойственен навигационный инстинкт, и Свободе не стоило бояться того, что он может заблудиться, даже в замке таких размеров, как Хогвартс. Его острое зрение уже с расстояния трёх метров выхватило силуэт профессора зельеварения, выходящего из дверей классной комнаты, и Свобода прибавил скорости, издав странное подобие пыхтения, дабы поприветствовать своего профессора и заодно предупредить о том, что он собирается приземлиться.

Вскинув голову, Северус приглашающе вытянул запястье, и секунду спустя Свобода приземлился на аккуратную перчатку на руке зельевара.

— Здравствуй. Надеюсь, твой день прошёл гораздо лучше, чем мой, — доверительно шепнул Северус. — Эти маленькие тупицы реально испытывали сегодня моё терпение. Я еле-еле успел предотвратить пожар и три взрыва, назначил пять наказаний и снял в общей сложности шестьдесят очков, по двадцать с Гриффиндора, Рейвенкло и Хаффлпаффа. К тому же пришлось отчитать троих учеников моего собственного факультета за то, что рисовали разные глупости на страницах учебников и болтали про своих дражайших партнёров вместо того, чтобы сосредоточиться на задании. Подростки!

— Звучит как день, проведённый в аду, — сказал ястреб, издав сочувствующую трель.

— К сожалению, будет ещё хуже, — ответил Северус, отпирая дверь своих комнат. Зайдя внутрь, профессор зельеварения скинул с себя учительскую мантию, изготовленную из плотного, нервущегося пятноустойчивого хлопка, а также заговорённую таким образом, чтобы ткань отталкивала большинство случайно пролитых ингредиентов для зелий, повесил её на крючок на стене, затем снял туфли и, пройдя к дивану, устало опустился на мягкую поверхность.

— Твикси, — позвал он.

Хлопок.

— Чем могу быть полезна, хозяин Северус? — спросила эльфийка.

— Будь добра, принеси мне большой стакан холодной воды с лимоном. Я чуть было не лишился голоса, пока отчитывал этих проклятых паршивцев, — Северус с отвращением покачал головой.

— Будет сделано, сэр.

Эльф исчез, и Снейп потёр виски, зная, что причина, по которой его голос был таким хриплым, крылась ещё и в Эликсире. Пока что никакого пуха на его лице не появилось, но он был уверен, что следующий побочный эффект не заставит себя ждать. И всё равно он не хотел прекращать пить снадобье, ему слишком нравилось говорить со Свободой. Как бы ему ни хотелось признавать это, но Хагрид оказался прав — беседа с фамильяром отлично избавляла от стресса.

Вернулась Твикси, держа в руках стакан с водой. Она тихо произнесла:

— Хозяин Северус, вы просили меня напомнить вам о том, что преподавательский состав собирается к ужину в семь часов вечера.

— Говорил. Спасибо, Твикси, можешь идти.

Твикси испарилась, а Северус, сделав глоток, нахмурился.

— Чёртов Альбус и его совместные ужины раз в месяц. Мало того, что придётся выслушивать очередные разглагольствования Трелони о вторжении Венеры в Дом Марса и тому подобный идиотский бред, так ещё мы должны мириться с новой доктриной Амбридж. Ох уж этот её приторный голосок маленькой девочки, от которого начинает тошнить, просто до отвращения фальшивый. Эта особа так же слащава, как и ламия, Свобода, и так же опасна, ведь она на самом деле верит во всю эту гниль, что проповедует Министерство, о том, что возвращение Тёмного лорда — всего лишь лживые слухи, что Поттер спятил и страдает галлюцинациями. О Поттере можно многое сказать, но он уж точно не сумасшедший. Амбридж, как и её начальник Фадж, прячется от правды, страшится её. Думает, если будет всё игнорировать, то с ней ничего не произойдёт. Ха!

— Северус, я голоден.

— Не повезло сегодня?

— Я поймал бурозубку, но мне этого мало.

— Вот, — призвав свою охотничью сумку, Северус извлёк оттуда большой окорок и кинул его ястребу.

Ловко поймав угощение, Свобода устроился у своей жёрдочки, на старых выпусках Ежедневного пророка, и принялся за еду.

— Ням! Заяц!

Снейп между тем потягивал воду, угрюмо размышляя о том, если есть какая-нибудь возможность увильнуть от этого проклятого ужина. Начать варить дополнительную порцию зелий для больничного крыла? Нет, уже слишком поздно для этого. Так же, как и неожиданно подхватить инфекционную болезнь. Пропустив вариант своей преждевременной смерти, он смирился с мыслью о том, что ему придётся посетить это сборище и вытерпеть Долорес, расиста волшебного мира, идиотку-ясновидящую Трелони и Альбуса с его чёртовыми сверкающими глазами. Уж лучше снова Круциатус, чем всё это.

Покончив с зайцем, Свобода подлетел к Северусу и устроился на его плече.

— Было просто восхитительно, спасибо! А как долго, обычно, длится это мероприятие?

— Не больше двух часов, слава Мерлину. Два часа — это максимум, в течение которого мы в состоянии вынести болтовню Сивиллы о её видениях будущего в складках скатерти или в серебряной бороде Дамблдора. А теперь ещё и Долорес с её отношением к маглорожденным и полукровкам, таким, как Хагрид. Да на её фоне Люциус Малфой — сопливый мальчишка, повторяющий то, что ему вбила в голову старшая сестра, — он потёр переносицу. — Сегодня будет несладко.

— Может, возьмёшь меня с собой? Я могу разговаривать с тобой, когда станет совсем скучно, а ты потом сможешь уйти пораньше, просто скажи директору, что я всё ещё немного болен, и что тебе нужно вернуться обратно, в наши комнаты.

Северус задумался.

— Очень хорошо. Я возьму тебя туда, — наконец сказал он.

Вид у Свободы был восторженный.

Но потом профессор зельеварения строго добавил:

— И, конечно же, веди себя прилично. Не кусаться, не кидаться на них, просто оставайся у меня на плече и наблюдай, ясно?

— Да, Сев. Я буду хорошим. Но я хотя бы могу оскорблять Амбридж?

Снейп коварно усмехнулся.

— Разумеется. Я бы никогда не стал лишать тебя всего веселья.

Свобода ущипнул свой коготь, янтарные глаза сияли.

Северус позволил себе полчаса отдыха прежде, чем принять душ и приготовиться к выходу. Хотя ничего официального не намечалось, он, однако, не хотел появляться там в своём повседневном наряде, решив надеть обычные чёрные брюки и белую рубашку с короткими рукавами и с воротником под свою вторую лучшую учительскую мантию.

Эта мантия сидела на нём более ладно, чем его каждодневная, она облегала его стройную фигуру, подчёркивая точеную талию и мускулистые плечи, — профессия зельевара обязывала всё время находиться в движении, к тому же он постоянно гулял, чтобы держать себя в форме. Рукава были немного украшены зелёным и серебристым узорами, а слева на груди была вышита эмблема профессора зельеварения — серебряный котёл с вылетающим из него драконом.

Заклинанием очистив свои ботинки так, что они засияли как новенькие, он убрал с лица часть волос, завязав их в аккуратный хвост, чтобы они не лезли в его лицо. Этот «трюк» он использовал только в отношении студентов, чтобы сохранить образ ужаса подземелий. Но за намечающимся ужином он будет только профессором Снейпом, так что сегодня вечером, находясь в окружении своих коллег, можно не соответствовать своему старому имиджу.

Он натянул перчатку, и Свобода тут же устроился на его запястье. Затем Северус бросил в огонь полную горсть летучего пороха и произнёс:

— Учительская!

Через несколько секунд он вышел из зелёного пламени, оказавшись в учительской, которая было немного увеличена, чтобы вместить в себя длинный стол, стараниями домовых эльфов ломившийся от блюд.

Тут были глазированный окорок, жареный каплун, говядина в соусе, какой-то вид креветок в масляной подливке, Йоркширский пудинг, похожий на лапшу с маслом, рисовый плов, печёный картофель со всяким разным гарниром, батон хлеба, салат, морковка и зелёная фасоль.

Оглядев всё это, Северус почувствовал, как внутри всё переворачивается. Он не был сильно голоден, и от одного лишь вида такого количества еды ему стало немного нехорошо. Или, возможно, это было от того, что его взгляд упал на Долорес Амбридж, которая сидела по левую сторону от директора, одетая в какую-то дикую комбинацию платья и жакета с пеной кружев и оборочек отвратительного оттенка розового лимонада. От этой картины у Северуса возникло желание закрыть глаза ладонью и выбежать из комнаты.

«Мерлин милосердный, неужели эта женщина СОВЕРШЕННО не умеет одеваться? Даже моя бабушка Принц, которая была известна своим ужасным вкусом, ни за что бы не надела подобное. Откуда она взяла это? С абажура?»

Будто бы было недостаточно того, что платье, как великодушно назвал это Северус, было, мягко говоря, плохое, так Амбридж окрасила свои щёки и губы в не менее шокирующий оттенок розового, а её коричневые волосы были собраны на макушке в таком стиле, который бы хорошо смотрелся на пасеке. Долорес самозабвенно болтала с директором, который выглядел немного отстранённым, а в его голубых глазах погас их привычный блеск.

Вскинув голову, он увидел Северуса, выступающего из камина, и в небесных радужках засияло кристально-чистое облегчение.

— Ах, Северус! Присоединяйся к нам, мой дорогой мальчик! — произнёс Альбус, жестом прося его сесть рядом с ним.

Снейп неохотно подошёл к ним, Свобода же сверлил пару недоверчивым взглядом.

— Добрый вечер, господин директор, мисс Амбридж, — в холодном тоне проскользнула нотка надменности при обращении к женщине.

Увидев ястреба, Амбридж неодобрительно посмотрела на Северуса.

— Кхе-кхе! Обязательно было брать с собой своего фамильяра, профессор Снейп?

Тот спокойно выдержал её взгляд.

— Это не запрещено правилами.

Поймав взор янтарных глаз, Амбридж вздрогнула. Очевидно, она не любила птиц или, скорее всего, не любила ястребов, которые свободно сидели на запястьях своих хозяев.

— Свободе здесь всегда рады, Долорес, — мягко, но твёрдо продолжил Дамблдор, словно дедушка, сделавший выговор своей чрезмерно дерзкой внучке. — Он придаёт ужину особенный характер.

Амбридж вновь прочистила горло, затем одарила Северуса приторной улыбкой, от которой зельевару захотелось навестить уборную.

— Какой необычный фамильяр, Северус. Ты же не против, если я буду называть тебя так? — она похлопала ресницами в его сторону. — Мы же коллеги, как-никак.

Северус не ответил. Он очень старался не выдать того, что у него сразу же завертелось на языке после этих слов, а именно: «Только те, кого я уважаю и люблю, могут называть меня по имени, чопорная старая дева». От похлопывания её острых ресниц он чуть было не запаниковал. Должно быть, она совсем отчаялась, раз начала строить ему глазки. Одной лишь мысли о ней в таком ключе было более чем достаточно, чтобы податься в монахи, с содроганием подумал зельевар.

К счастью, его спас приход Флитвика, Спраут и Макгонагалл, которые в эту же минуту вошли в помещение.

— Добро пожаловать, Филиус, Помона, Минерва! — сказал директор, сияя так, словно приветствовал родственников, которых давно не видел.

Хагрид прибыл следующим, а с ним — профессора Вектор и Синистра — преподаватели арифмомантии и астрономии. Следом за ними пришли Чарити Бербидж, учитель магловедения, и мадам Хуч, тренер по полётам, которая проинформировала директора, что Батшеда Бабблинг, преподаватель древних рун, не сможет прийти, так как у неё мигрень.

«Повезло ей», — с тоской подумал Северус.

Последней должна была прибыть Сивилла Трелони. Отказавшись воспользоваться камином, она твёрдо решила пройтись до учительской пешком. Провидица вплыла в учительскую, как всегда, находясь в своём репертуаре: огромные очки делали её похожей на перепившую сову, а разнообразие цветов, которые она носила, хорошо бы смотрелись разве что на базаре. Навешанные на руки и шею браслеты, бусы и ожерелья раздражающе позвякивали.

— Прошу простить меня, Альбус! — грудным голосом выдохнула она. — Но я была погружена в чайные листья… которые открыли мне странную вещь… сегодня на ужине будет присутствовать незваный гость, но здесь нет никого, кого бы я не знала.

— Садись, Сивилла, — спокойно произнёс Дамблдор. — Возможно, твоё видение станет чётче после стакана хереса? — бокал вина подплыл к Трелони.

Сидящая рядом с Северусом Макгонагалл фыркнула в свою салфетку.

— Чётче станет, как же. Альбус, старый дурак, думай прежде, чем подбивать её на это. В последний раз, когда у неё было похмелье, конца и края этому не предвиделось целых три месяца, — она повернулась к Снейпу. — Надеюсь, у тебя есть антипохмельное зелье, правда, Северус? Потому что ещё раз проходить через это… Ни за что.

Ухмыльнувшись, Северус кивнул.

— Предполагаю, что бесконечное исполнение «Знахаря» и «Зелёных рукавов» кого угодно доведут до крайности.

Минерва закатила глаза.

— Северус, не заводи меня. Ты, по крайней мере, можешь спрятаться у себя в комнатах, мои же находятся прямо под ней, и мне приходится выносить её… верещание каждую ночь.

— Заместитель директора — рискованная должность, Минерва, — поддразнил Северус.

— Ох, замолчи! — приказала она, хихикнув. — Когда-нибудь, мистер Снейп, я подсуну вам аспиранта, совсем зелёного аспиранта вам на обучение, чтобы он сводил вас с ума.

— Ха! Хотел бы я посмотреть, как ты найдёшь кого-то, кто по доброй воле согласится работать со мной.

— Уверена, если очень хорошо постараюсь, то найду.

— Уже через неделю и следа его не будет рядом со мной.

Минерва пригубила белого вина, весело сверкая глазами.

— Тогда мне придётся найти кого-нибудь, кто не испугается постоянного ворчуна, обожающего прожигать в других дырки своим взглядом, — она задумчиво посмотрела на фамильяра Снейпа. — По виду очень смышленая птица. Ещё раз, как ты её назвал, Северус?

— Свобода, — ответил зельевар, отпив воды из стакана. Возле него также стоял маленький бокал с вином, но он редко пил в смешанной компании.

С позволения Свободы, Макгонагалл легко прошлась рукой по его перьям, ласково ероша их. Сам же хищник устроился на спинке стула Северуса, внимательно наблюдая за членами преподавательского состава. Странно, но больше половины присутствующих здесь были ему знакомы, и отнюдь не из его недавних полётов по просторам школы. Он вспомнил, как Флитвик, заколдовав перо, произнёс: «Запомните — рассечь воздух и взмахнуть», а ещё, как профессор Спраут передала им защитные наушники и продемонстрировала пересадку мандрагоры. Эти воспоминания тревожили его, так как инстинктивно он знал, что подобные видения не должны быть у ястреба, по крайней мере, у нормального ястреба. Он очень хотел, чтобы они прекратились, иногда они появлялись так быстро, что полностью заплавляли его, вызывая головную боль.

Тут в сознании снова всплыло очередное воспоминание. На этот раз об Амбридж, которая стояла перед ним и тоном, приторным, словно отравленный мёд, произносила: «Я не потерплю лжи на моих занятиях. Сейчас вы напишете для меня двести раз одну фразу — «Я не должен лгать». Будете писать вот этим», — она протянула ему своё перо, длинное, чёрное, с необычайно острым концом. «У него есть свой запас чернил», — проинформировала она его, при этом в её голосе проскользнуло что-то такое, что заставило его похолодеть.

Но до того как он смог вспомнить что-либо ещё, директор резко вырвал его из водоворота мыслей, звонко постучав вилкой по бокалу.

— Прошу минуту внимания. До того, как мы примемся за это восхитительное множество блюд — стол просто великолепен, и вы ещё даже десерта не видели… кхм… я бы хотел сделать несколько заявлений. Первое касается нашего пропавшего студента, Гарри Поттера. Как вам всем известно, мистер Поттер до сих пор не был найден, хотя то, как ему удаётся скрываться от нас всех, остаётся загадкой. Самой волнующей загадкой. Если у любого из вас возникнут подозрения о его возможном местонахождении, настоятельно прошу незамедлительно сказать мне об этом. Долорес сообщила мне, что министерство ввело новую политику касательно отсутствующих учеников. Если студент, не предложив уведомления, подписанного родителями, опекуном или целителем, не присутствует в стенах школы больше двух месяцев, то он считается исключённым и не сможет посещать Хогвартс, пока не будут выявлены причины такого поведения. Мне остаётся только горячо надеяться на то, что Гарри вернётся до истечения этого срока, поэтому хочу попросить вас всех продолжать искать его. Я твёрдо верю в то, что он всё ещё находится где-то в пределах замка и его территории или, возможно, в Хогсмиде, под гламурными чарами.

— Но зачем ему это, директор? — спросила профессор Синистра. — Я знаю мальчика только по его репутации, но зачем ему отстранять себя от занятий и от своих однокурсников? Ему скучно? Или он ленивый?

Северус перевёл взгляд на директора, гадая, что же он ответит. До разговора с Хагридом зельевар, возможно, думал бы так же, как и Синистра, списывая всё на лень и заносчивый характер Поттера, который, подобно своему отцу, ставил себя выше таких вещей, как посещение занятий и соблюдение правил. Но сейчас он так не считал, чувствуя, что исчезновение мальчишки скорее связано с психическими проблемами, чем с обычным подростковым желанием пошутить или побунтовать.

Глядя на Аврору, Альбус тихо произнёс:

— Нет, я не думаю, что Гарри ленив, или что ему наскучила школа. Скорее всего, всё намного серьёзней, но пока мальчик не появится, чтобы подтвердить это, я не могу быть уверенным в этом, и посему пока ничего не смогу сказать по этому поводу.

— Должно быть, он использует какое-то мощное волшебство, раз он умудряется прятаться от вас так долго, господин директор, — заговорила Чарити. — Сколько недель уже прошло со дня его исчезновения?

— Почти три.

Перешёптывания возобновились, затем Амбридж откашлялась и произнесла:

— Я считаю это непростительным — позволить Поттеру столько времени шататься невесть где. Ясен день, что этот мальчишка использует ситуацию в свою выгоду, его нужно поставить на место. Я нахожу его весьма грубым и пронырливым, имеющим привычку врать, чтобы привлечь внимание своих сверстников. Возможно, этот побег — его новая интрига.

При этих словах на лице Альбуса появилась болезненная гримаса, а Минерва яростно прошипела Снейпу:

— Я его декан, и я никогда не слышала, чтобы Поттер грубил или обманывал. И он никогда не любил повышенного внимания к себе, ни со стороны прессы, ни со стороны своих сокурсников. Ты разве не согласен со мной, Северус?

Северус глотнул воды перед тем, как ответить:

— Если честно, Минерва, Поттер несколько раз повёл себя грубо со мной, а также пару раз солгал мне. Впрочем, не больше и не меньше, чем любой другой студент Хогвартса. Тут, действительно, что-то не так, и дело отнюдь не в желании обратить на себя внимание сверстников. Возможно, одного из нас…

— Думаешь, кто-то из них содействует ему? Например, Уизли, может, даже Грейнджер? — вслух размышляла Минерва. — Я долго ломала голову над тем, как ему до сих пор удаётся обходиться без еды и воды, и подумала, что, возможно, его друзья тайно помогают ему. Но, проследив за совятней, я не увидела ни одной совы, которая бы улетела с подозрительного вида посылкой.

— Разве что он получает помощь от кого-то из домовиков. Есть тут один эльф — кажется, его зовут Добби — который, по-видимому, предан Поттеру. Думаю, ты захочешь расспросить его.

— Да, это хорошая идея, Северус. И я ещё раз поговорю с Уизли и Грейнджер, хотя именно они первыми сообщили мне о том, что Поттер пропал.

Но прежде, чем они смогли продолжить разговор, слово вновь взял Дамблдор.

― Кроме того в систему образования будут введены некоторые… изменения. Долорес расскажет вам об этом поподробнее, — и он сделал знак Амбридж.

— Кхе-кхе! После заседания Визенгамота по делу Поттера Министр магии был… обеспокоен некоторыми вещами и поэтому решил, что настало время для перемен. Он любезно попросил меня помочь ему осуществить их, — Амбридж сладко улыбнулась. — Его весьма тревожит тот факт, что на сегодняшнюю молодёжь могут повлиять лживые слухи о возвращении мёртвого волшебника, и хочет принять определённые меры, дабы избежать паники и сохранить статус кво.

«Лживые слухи о возвращении мёртвого волшебника?» — с презрением подумал Снейп. «Может, вам стоит показать, на что способен этот мёртвый волшебник, а, Амбридж? Показать вам последствия его «золотых» рук? Стали бы вы тогда и дальше твердить, что его нет?» Бледные пальцы стиснули кубок с водой.

Не обращая внимания на мага, который, сидя напротив неё, буквально кипел от ярости, Амбридж продолжила:

— Для этой цели он назначил меня высшим инквизитором Хогвартса. Я буду проводить надзор над школой, где будет нужно — замещать директора Дамблдора и подстраивать школу под политику Министерства.

Минерва вскинула бровь.

— Подстраивать школу? И что это должно значить, Долорес?

— Именно то, что я сказала, Минерва. По мнению Министерства, некоторые дисциплины, преподающиеся тут, уже устарели и должны быть заменены. Я начну исполнять обязанности Инквизитора со следующей пятницы, и со всеми вопросами, касающимися отпуска, болезни и учебных планов, вы будете обращаться ко мне. Кстати, об учебных планах. Я буду проверять каждого из вас на предмет того, что вы преподаёте и как вы преподаёте, дабы удостовериться в том, что вы следуете новой политике. Вы получите список того, что одобрено Министерством, и я ожидаю, что вы будете придерживаться его. Если вы не будете соответствовать, то получите от меня предупреждение. Первое и последнее. После этого любой ваш промах выльется в… увольнение.

Учителя переглянулись между собой и в ужасе уставились на свои тарелки. Затем все как один перевели взгляды на Дамблдора, словно ожидая того, что он скажет, что всё это — не более чем неудавшаяся шутка. Но на лице директора были написаны усталость и обеспокоенность, и Северус почувствовал, как по спине пробежал холодок.

«На этот раз он не сможет помочь нам. Старый волк загнан в угол, и теперь мы должны сами заботиться о себе. А мне придётся скрывать намного больше, чем кто-либо из них. Интересно, она знает о том, что я был пожирателем смерти на протяжении шести месяцев до того, как в семнадцать лет стал шпионом? Меня, правда, никогда ни в чём не уличали, но Министерство всегда отличалось подозрительностью».