Глава 19 - Что это? (2/2)

Эндрю задумался, а подходит ли ему такой ответ. Наверное, если он скажет рассказать все детали, Веснински поломается, но все же скажет. В голове было много, очень много вопросов, но все они были слишком… неправильными. Нат ведь никто, так, развлечение на… «Пиздеж чистой воды» — хмыкнул внутренний голос, и Эндрю был готов зарычать от раздражения. Конечно, он врал себе, точнее, отрицал правду. Ночью, когда Нат чуть не согласился уехать с воронами, всё внутри Миньярда натянулось, зарычало против этого, и это было не нормально, это было не правильно. Но глупо отрицать то, что это было. Рыжий идиот — не галлюцинация. Он есть. И вечера, и ночи на крыше есть. И поцелуи есть. И это его «твой наркотик — я» — дрейфовавшее на задворках сознания.

Неужели все и правда настолько банально? Он стал зависим? Нашел новую возможность словить кайф, но теперь от человека? Интересно, а если Нат исчезнет, у него будет ломка? Эндрю вспомнил, как странно чувствовал себя, когда Веснински уезжал по поручениям розового пони, и ответ пришел сам собой — ломка будет похлеще, чем от таблеток. Сначала это будет легкое замешательство, потом глухое раздражения от того, что люди слишком глупы, что они не могут видеть и слышать его, понимать и держать дистанцию, когда это необходимо, а в конце концов он просто начнет бросаться на всех. Только одного Эндрю не мог представить — чем все закончится. Каким он станет? Станет как прежде? А каким он вообще был «до»? До Ната он был на таблетках, был заглушен, подавлен и искусственен, а когда он слез с лекарств, этот рыжий идиот уже был. Постоянно рядом, где-то неподалеку, только позови и появится, выскользнет из-за угла, обретет плотность из сигаретного дыма и растворится, как мираж, как только скажешь. Только вот проблема заключалась в том, что он не хотел, чтобы этот мираж исчезал…

— Знаешь, что-то подсказывает мне, что Лив и Ники неплохо споются. Они оба просто неугомонные, — поняв, что ждать от Миньярда чего-либо просто бессмысленно, снова заговорил Нат. — Конечно, это еще надо попасть ей в настроение, но думаю, если эти двое объединятся, превратятся в настоящий ураган. Помню, в детстве мама была против нашего общения, потому что была уверена, что именно Лив втягивает меня во все неприятности.

— И была права?

— Отчасти, — согласился рыжий. — Лив помогла мне обрести бесстрашие. Я бы сказал, что она безбашенная. Всегда такой была. С вызовом встречала все угрозы и наказания, словно считала все это какой-то мелочью. Она жить не может без адреналина. А я, когда был маленьким, боялся. Очень боялся отца. До сих пор боюсь. Но именно Лив помогла мне, доказав, что он лишь человек, что он, как и все, смертен. Лив… Она подталкивала меня вперед, пока я наконец не понял, что могу идти самостоятельно, а потом и бежать. По головам. По трупам, если придется.

— Как она это сделала? — Эндрю подозрительно прищурился и внимательно посмотрел в голубые глаза напротив. Он знал, Нат ему не соврет, но хотел видеть каждую эмоцию, каждый тон.

— Она… — Веснински покачал головой, поджав губы. — Лив случайно метнула в него нож и попала в плечо, — на лице Ната появилась счастливая улыбка. — Сказала, что промахнулась мимо цели. Мне тогда было восемь, а ей десять, так что старшие поверили. Пусть наказание это и не отменило, но хотя бы смягчило.

— Ты никогда не говорил о ней.

— А должен был? С чего бы? Лив… она как призрак. Я даже не знаю, занесена ли она в государственную базу данных или все ее документы - подделка. Наверное, для остального мира она даже не существует.

— Но она — важная часть твоей жизни, — Эндрю прищурился, поймав еле заметные тоску и боль, проскользнувшие в глазах напротив. — Что она сделала, что ты перестал с ней видеться?

— Я не… — Нат запнулся и закусил нижнюю губу, заставляя себя замолчать. Почти минуту он смотрел в окно, как тогда, когда Миньярд впервые спросил его, кто такой Ичиро. Он явно медлил, раздумывал, стоит ли говорить о подобном, хочет ли. — Она полезла не в свое дело. В мою кровать. Решила, что вправе лезть в мою личную жизнь. И… — он хмыкнул. — Мы поссорились. Сильно. Вот и все.

— Говно-ответ.

— А что тебя не устаивает в таком ответе? — Веснински откинулся на спинку стула, вскинув левую бровь.

— Ники занимается этим последние полгода. И? Ты исполняешь его мечты на Рождество. Не сходится дебет с кредитом.

— Хочешь пересказ событий? — Нат оскалился, показывая свои острые клыки, а его глаза зло загорелись. — Ладно. У Лив было много вопросов касательно моей ориентации, или, как она сказала, ее отсутствия. Сначала она таскала меня по барам и клубам, пытаясь поработать сводницей. Потом были ее собственные попытки переспать со мной. И в один прекрасный день я обнаружил в своей комнате в Гнезде двух шлюх на выбор. Парень и девушка. Именно той девушке я и сломал пальцы. Еще вопросы? Нет? Отлично, потому что я не собираюсь выворачивать перед тобой грязное белье просто, чтобы позабавить!

— Но ты только что это сделал, — хмыкнул Эндрю совершенно не впечатленный тем, как у лиса дыбом встала шерсть. Хотя, возможно, это было бы даже забавно, если бы тема разговора не была столь острой и провокационной. — Возникает вопрос. Зачем?

— Ты бы не отстал.

— Отстал бы. И ты это знаешь.

— Осторожнее, Эндрю, — почти зашептал Нат, наклоняясь к нему, — я ведь могу и в нападение перейти.

— Ничего ты не сделаешь.

— Язык мой — враг твой.

— Твой язык только твоя проблема, — безразлично ответил Миньярд, чувствуя, как против его воли холодок бежит по спине. Нет, он точно жаждет умереть здесь и сейчас самой медленной и мучительной смертью, раз решил вывести рыжего из себя после того, что произошло ночью.

— Тогда теперь вопросы задавать буду я, за мной их много, — Нат хищно провел языком по верхнему ряду зубов, словно зверь, почуявший запах крови. — Почему тебя так интересует… нет, она тебя не интересует, она тебя раздражает. Почему тебя так раздражает Лив? Почему ты так злишься, когда видишь, как она ведет себя со мной? Почему тебе так важно знать нашу с ней историю? Почему ты считаешь Лив угрозой? Угрозой чему? — челюсти Эндрю плотно сжались, глаза заострились, а между бровей пролегла глубокая складка. Казалось, еще хоть одно слово, и он просто ударит Ната лицом об стол, но парня это, казалось, ничуть не волновало. Он мстил. И они оба это понимали. Если для Ната было болезненно лезть в прошлое, в их с Лив прошлое, то для Эндрю было болезненно все, что связано с чувствами и особенно с теми ощущениями, что он испытывал рядом с бывшим вороном. — Мой язык мне не враг, — заключил Нат. — Мой язык — мое отточенное годами оружие, которое я всегда готов пустить в ход. И оно не пощадит никого. Даже тебя.

— Даже меня? — Эндрю показалось, что еще чуть-чуть и на его губах растянется тот оскал, что был его вечным спутником, пока он сидел на таблетках. — Ты кем меня рисуешь в своей голове, а? — он чувствовал, как инстинкты говорят защищаться, хоть он сам все это и начал. — Что ты там себе напридумывал?

— О, как мило, мы говорим о фантазиях. А все начиналось так невинно.

— Ваш заказ, — оба даже не повернули головы к официантке, не посмотрели на заказ, буравя взглядами друг друга.

— Кем я рисую тебя в своей голове? — продолжил Нат, когда девушка снова скрылась. — Я уже говорил. Я вижу тебя. Слышу тебя. А кем ты рисуешь меня? Что ты видишь? Ну же, Эндрю. Честность за честность. Что ты надумал? Как сгладил неудобные тебе края? Представляешь себе послушного и покладистого, который никогда не скажет слова против? Придумал парнишку с темным прошлым, который рвется к свету и свободе, так благородно рискуя всем ради братьев? Нарисовал образ опасного мальчишки, играющего секретами и жизнями, картинку потерянного, что наконец обрел веру и идет по праведному пути? Как ты оправдываешь монстра, которого видишь перед собой? Или ты просто не хочешь на него смотреть, пряча за всем остальным? — Нат приглушенно, зло и ядовито рассмеялся, глядя в горящие золотые глаза напротив. — Я дьявол, Эндрю. Меня боятся. И правильно делают. Я убиваю и пытаю, я причиняю только боль, приношу разрушения и смерть. Я не вестник смерти, я и есть смерть. Так вот у меня к тебе вопрос. Ты точно видишь то, что есть, а не то, что хочется?

Эндрю смотрел на человека напротив него и… терялся. Может быть, он и молчал, но мысленно он и правда пытался ответить на все эти вопросы, как вслух на них ответил Нат. Он сказал ему правду. Он видит именно его. И от этого ответа все внутри скручивалось и переворачивалось. Но вот что видел он сам? Он видел много, наверное, даже слишком много. Эндрю видел злого Ната, грустного, скучающего, тоскливого, разбитого, смеющегося, радующегося, игривого, казалось, любого. И все это был один человек, хоть могло и показаться иначе. Нат был разным. Переливался всеми цветами и эмоциями, как жемчужина. Сглаживал ли он неудобные края? А какие они, эти неудобные края? Если они и были, то, казалось, идеально вставали в пустоты самого Эндрю, заполняя, дополняя и выравнивая. Представлял покладистого и послушного, который не скажет слово против? Что за бред?! Нат был пламенем, неудержимым и всепоглощающим. Как его точно нельзя было описать, так это - покладистый и послушный. Он — строптивый, гордый, самодостаточный и уверенный в себе. Он мог идти на уступки, мог прогнуться, но лишь для собственного комфорта или комфорта тех, кто ему дорог. Иначе он всегда будет стоять на своем, его не сломать. Прогнуть его нельзя. Только он сам может решить, когда прогнуться. Придумал ли Эндрю парнишку с темным прошлым, который рвется к свету и свободе, так благородно рискуя всем ради братьев? Нет, он сидел прямо перед ним. Но казалось, такими словами Нат насмехается над самим собой. Хотя… благородства в нем нет, Гнездо, а, может, отец, давно отучили его от подобных глупостей. Оправдывает ли он монстра? Нет, даже не пытается, потому что не считает Ната таковым. Он убивал? Эндрю тоже. Причинял боль? Бесчисленное множество раз. Да и в чем смысл? Оправдания — слова, которые говорят, когда сожалеют, а сожаления — бессмысленная вещь. Если ты совершил что-то, то смысл об этом жалеть?

— Что я вижу? — спустя, казалось, целую вечность, заговорил Миньярд. — Это, — он резко схватил Ната за его правую руку, лежавшую на столе, и дернул вверх, показывая тонкий белый шрам от ножа на ладони. Единственный шрам, который оставил на его теле именно блондин, на который рыжий уставился с таким видом, будто впервые видел. — Я вижу того самодовольного засранца, я вижу того гребаного мученика, я вижу того лиса, что был даже в вороньем оперении, я вижу угрозу в самом ее естественном виде, я вижу дьявола, который всегда плясал где-то далеко в темноте. И если ты считаешь, что я себе что-то рисую, — Эндрю схватил его ладонь и с силой надавил на самый центр, на середину тонкой белой полосы, — то ты идиот. Если бы я не видел тебя, этого бы не было, — он с силой оттолкнул от себя чужую руку и, ничего больше не говоря, просто ушел, так и не прикоснувшись к еде.

***</p>

Прошло больше часа с тех пор, как Эндрю вернулся в общежитие. Ники и Аарон бросили на брата косые вопросительные взгляды, но тут же пожалели об этом. Казалось, голкипер мог убить, просто моргнув. Громко хлопнув дверью, он прогремел шагами по коридору, а потом забрался на свой подоконник, откидывая голову на стену. Вторым поражением стало то, что, открыв окно, он уже прикурил было сигарету, но тут же смачно выругался, сплюнул на асфальт внизу сигарету вместе со слюной, а потом вышвырнул и всю пачку. Сигареты были карамельными, из чужих запасов. Поэтому он просто сидел, сверля взглядом стену напротив, даже не думая посмотреть на кого-то из родственников или на особу, с которой все началось. Было бы достаточно легко обвинить во всем Лив, как вздохнуть, но разум не давал забыть, что во всем виноват он сам. Эндрю ведь видел, как непросто Нату далось даже расплывчатое объяснение того, почему они с Малкольм давно не виделись, но нет, он продолжил давить, желая поиграть. И он проиграл. Терпение Ната было не бесконечным. «Но даже тогда он не сделал тебе по-настоящему больно, хоть ты сам вложил в его руку пистолет с полной обоймой» — насмешливо заметил голос в голове, от чего захотелось взвыть. Нат и правда мог ударить так, что земля ушла бы из-под ног. Он сам сказал — его язык — его лучшее оружие, но он не сделал этого, не перешел границу. Будь он проклят!

Нат вернулся почти бесшумно, но Эндрю даже не повернул головы. Особенно сложно было не смотреть на рыжего идиота, когда он поставил на подоконник рядом с бедром Миньярда большой милкшейк и коробку с завтраком, к которому тот даже не прикоснулся. А потом скрылся на кухне, где была Лив. И как его не ненавидеть? Вопрос был весьма философский и, казалось, ответа на него просто не существует.

— Эй, Эльза с повадками неандертальца, тащи свою задницу сюда! — крикнула Лив, даже не соизволив выйти из кухни.

— Кажется, это тебя, — прыснул Аарон, обращаясь к брату, явно рискуя собственным здоровьем.

— Да ты и правда гений, красавица, — рыкнул Эндрю, слезая с подоконника, не забыв прихватить с собой еду. Несколько секунд его близнец осознавал сказанное, а потом начал медленно заливаться краской ярости.

Лив и Нат стояли над столом на кухне, обговаривая какую-то часть плана, показывая на петляющие коридоры на плане Эвермора, когда рыжий, не глядя, протянул Миньярду начатую пачку сигарет, в которой блондин через секунду узнал ту… что выбросил в окно. Нат увидел ее. Понял, что произошло. Подобрал. Убить его и правда простейшее решение всех проблем. Наверное. Эндрю сел за стол, чуть сдвинул планы и открыл контейнер, принимаясь за еду. Лив, кажется, пыталась возмутиться его пофигизмом, но Веснински тут же отвлек ее, прекрасно зная, что присутствие здесь голкипера чуть ли не верх участия. Он все услышит и увидит, он запомнит и скажет, если посчитает нужным. «Где он шлялся целый час?» — Эндрю отправил в рот маленький квадратик вафли. Хмыкнув, блондин поднял глаза на стонавшую от отчаяния Лив, которая была недовольна тем, что Нат запретил причинять физическую боль кому-то из воронов, а о Рико решил позаботиться самостоятельно. Чего это этой девчонке так неймется поработать руками и вдохнуть запах крови? Сделал ли Морияма что-то именно ей, или она так лично принимала угрозы, адресованные ее другу? Братом и сестрой их назвать язык не поворачивался после того, как Нат рассказал, что Малкольм пыталась с ним переспать.

— Даже в таком состоянии Рико будет вырываться, — закатила глаза девушка, рухнув на стул. — Придется ему что-то сломать.

— Скрутить его вдвоем мы точно как-нибудь сможем, — это было первое, что Эндрю сказал с того момента, как вернулся с «завтрака».

— Ты не идешь, — качнул головой Нат. — Значит, повысим дозу. Это не должно повлиять на сезон. Если я что-то ему сломаю, сломают меня. Он все еще инвестиция основной ветви. Так не сработает.

— С какого перепуга я не иду?

— Как минимум потому, что у тебя есть отпечатки пальцев.

— Они есть у всех, идиот.

— Не у нас, — терпеливо ответил Нат, поворачивая таки голову к Миньярду и показывая собственные руки, в которых, казалось, не было ничего особенного. У него был уставший, даже сонный вид, но от злости не осталось и следа. И это не сильно утешало. Казалось, Нату просто надоело, и он отключил все свои чувства или выкрутил на минимум. — Нам в детстве на подушечки пальцев пересадили кожу с других участков тела.

— Мерзость, — фыркнула Лив, разглядывая собственные ногти, — но удобно.

— Перчатки теперь не существуют?

— Ты не идешь. Точка. Это не вопрос, выдвигаемый на голосование. Если не согласен, — Веснински хмыкнул и пожал плечами, — мирись с этим. Сегодня я главный. Можешь уйти, тебя никто не держит, — карие глаза потемнели от злости, челюсти плотно сжались, и, кажется, Эндрю уже был готов ответить что-то шипящее и ядовитое, как вдруг входная дверь с грохотом распахнулась.

— Нат, какого хуя внизу тачка с балтиморскими номерами?! — разнесся грубый хриплый голос Кевина на всю квартиру.

Не прошло и секунды, как Лив подорвалась с места и рванула в коридор, откуда тут же послышался вопль Дэя и издевательский ребяческий смех самой девушки. Выругавшись, Нат поспешил следом за подругой, тогда как Эндрю, страдальчески закатив глаза, лениво поднялся на ноги и поплелся последним. Сцена выглядела весьма комично. Кевин забился в угол, выставив перед собой неиспользованный зонт-трость, который зачем-то осенью купил Ники, отмахивался от Малкольм, тогда как девушка изящно выгибалась, стараясь подобраться ближе, при этом не вырывая из рук Дэя оружие. Ваймак застыл в дверях, а Ники и Аарон выглядывали из гостиной. Хэммик, кажется, был готов к очередной хихикающей истерике, тогда как Миньярд не разделял его веселья. Подойдя к девушке со спины, он обхватил ее за талию поверх рук и оттащил от Кевина, словно та была заигравшимся ребенком, но как только Лив оказалась достаточно далеко, тут же отпрянул и стряхнул невидимую грязь с рук.

— Какого хуя она здесь делает?! — рявкнул Кевин, метнув ненавидящий взгляд в совершенно невозмутимого, но уставшего брата.

— Вообще, это тренер виноват, — пожал плечами Нат, одним строгим взглядом останавливая подругу от новых попыток игривого нападения-приветствия на Дэя.

— Веснински, ты в край обнаглел? — поинтересовался Ваймак, входя таки в общежитие и направляясь в гостиную. — Или еще не отошел от вчерашней попойки?

— А попойка так и не состоялась, — все монстры, Нат, Лив и тренер разбрелись по небольшой гостиной. Рыжий сел на стол, но окно так и не открыл. — Видите ли, ваш прокол в том, что охрана кампуса какого-то хера пропускает несколько машин воронов прямо на территорию, а потом они еще и заваливаются к нам в общагу.

— Что?! — Кевин, кажется, за одну секунду постарел на несколько лет.

— Что им было нужно? — хмуро спросил Дэвид, пропустив все рычание Натаниэля мимо ушей, зная, что сейчас это не так важно.

— Я, — Нат покрутил сигарету между пальцев, а потом сломал ее пополам и смял. — И Жан минимум две недели вне игры. На него напали. Уверен, Нокс приедет с ним за ручку через пару дней. О, и еще кое-что, — Нат соскочил со стола, стряхивая сухой табак с джинс прямо на ковер. — Я уезжаю. Лив, королева моей преисподней, собирай вещи. Если возникнут вопросы, то: за подробной историей к Ники, за язвительной и полной мата к Аарону, за короткой, но информативной к Эндрю, за непредвзятой к Эрику. Кстати, Ники, советую его проверить и не трепаться слишком сильно. Ну все, я пошел, — отсалютовав всем и одновременно никому двумя пальцами, Нат уже хотел было пойти на выход, когда тренер преградил ему путь.

— Ты обещал рассказывать нам, помнишь? — он скрестил руки на груди и прищурился. — Куда ты едешь? Я по твой роже вижу, что что-то произойдет. Выкладывай.

— До вчерашнего вечера только вороны по-настоящему знали, что значит мое прозвище, — спустя несколько секунд молчания все же заговорил Нат, глядя прямо в глаза Ваймаку. — Дьявол — это не преувеличение или метафора. Но Рико и вороны явно соскучились по мне, так что я напомню им, кто я такой. Это не коснется лисов. Это только наши с Рико разборки. Точка. Но с безопасностью кампуса лучше разобраться, а теперь извините, меня ждут много дел.

— Последний вопрос, и можешь идти, — кивнул Дэвид, отходя в сторону. — Когда ждать тебя обратно?

— Не знаю, — приторно честно ответил Веснински. — До Нового года меня точно не будет. А потом как пойдет, но к первой тренировке вернусь, — он помолчал, после чего кивнул своим мыслям. — Мне еще в Нью-Йорк нужно заглянуть.

— Там ты что забыл? — удивленно вскинул брови Ваймак, на что рыжий только усмехнулся. — Черт с тобой. Сгинь с глаз моих и не смей даже открывать рот о том, что собираешься сделать, — заворчал мужчина, потирая лицо ладонью. — Я не хочу этого знать. И так еле всех вас терплю. Мне за это не платят… Так, Миньярд, рассказываешь мне все коротко и ясно, как умеешь. Мат не воспрещен. Кев, быстро переодевайся и сюда слушать сказку на завтрак. Аарон, Ники… потом дополните рассказ.

— Нью-Йорк, значит? — по-немецки протянул Эндрю. Он прекрасно знал, что эту маленькую и, казалось, неважную фразу Нат бросил специально для него. Только он и, наверное, Кевин знали о том, что, а точнее кто засел в этом городе небоскребов.

— Не такой плохой город, если подумать, — Нат поймал свое пальто, которое ему бросила Лив, уже собравшая все вещи на кухне, а потом подхватил ключи со столика, давая понять, что обещание возвращаться все еще в силе. — Там есть пара весьма неплохих казино. Загляну на досуге, а то как настоящий наркоман приобрел новую зависимость, подсел на одну игру. Я бы мог предложить привезти сувениры, но ты ведь ничего не хочешь, верно?

— Именно, — сквозь стиснутые зубы выдавил из себя голкипер.

— Значит, спущу все деньги, — Нат остановился в дверях, взвешивая связку ключей в руке. — А может, выиграю. Но ведь иногда сама игра бывает куда волнительнее, чем результат, — он взглянул на потолок, словно там могли быть подсказки, как продолжить эту маленькую речь. — Только если это не экси, конечно.

— Наркоман.

— От наркомана слышу, — уголок губ Эндрю предательски дернулся, но тут же вернулся на прежнее место, скрывая все безразличием.

И он снова ушел. Закрыл за собой дверь, даже не взяв ничего из одежды. Значило ли это, что где-то еще у Ната припрятан целый гардероб? А какая разница? Он все равно не вернется еще как минимум пять дней. И даже Бог не узнает, где дьявол провел это время. Но Эндрю хотел знать. Отчетливее, чем когда-либо, он почувствовал вес телефона в заднем кармане своих джинс. Он мог написать Нату в любой момент, мог позвонить и задать вопрос. Но сегодня Веснински показал, что не только Эндрю может ставить вопросительный знак в конце предложения. И его вопросы были острыми и точными, как его ножи. Как ножи под повязками Миньярда. Как те ножи, что ни разу не причинили ему настоящей боли.

Рассказ Эндрю был не просто сжатым, он продлился меньше минуты, словно он делал это, лишь бы от него отстали, что не было далеко от правды: «Рико ввалился к нам. Прижал Ната. Сказал, что отстанет от лисов, если Нат уйдет. Он отказался. Рико ушел. После на Жана напали» — вот и весь рассказ. Но и этого хватило, чтобы Кевин побелел, а когда Ники и Аарон сжалились и рассказали все в подробностях, Дэй позеленел, тогда как Ваймак удивил своих подопечных знанием матерных выражений и их вариациями. Тренеру понадобилось две минуты нескончаемого рычания и бормотания и три сигареты из пачки <s>Веснински</s> Миньярда, чтобы прийти в чувство и взять все под контроль, насколько это вообще было возможно. Кевин тут же был отправлен в душ, Ники к Эрику, тогда как близнецов ненадолго оставили в покое, пока Ваймак из кухни звонил в управление университета, чтобы покрыть их трехэтажными наинецензурнейшими выражениями, что было весьма заслуженно, учитывая ситуацию и, конечно, то, что после побитых машин уже должны были быть предприняты меры.

Какое-то время Аарон просто стоял у стены, глядя на то, как его брат крутит в руках пачку карамельных сигарет, которую определенно всего пару часов назад выкинул в окно, пока его терпению и, будем честны, любопытству, не пришел конец. Все-таки все происходящее было слишком необычным и нестандартным, чтобы не залезть в это с головой.

— Что ты сказал ему? — пятый номер подошел ближе к голкиперу, но границ не нарушил. — Что такого ты сказал, что он почти тут же изменил свое решение, ставя под угрозу братьев, ради которых готов не просто умереть или убивать, а готов жить?

Эндрю внутри себя чуть нахмурился. Нат готов умереть за братьев. Нат готов убить за братьев. Нат готов жить ради братьев. Он не то что не думал над этим в таком ключе, скорее не совмещал эти три мысли в единое предложение, как только что сделал его близнец. Но больше всего его — смутило? — то, что именно он сказал Нату ночью: «Ты — лис. Тебе не нужно летать». Не нужно летать с лисами. Не нужно летать с Эндрю. Потому что ни у кого из них не было крыльев. Всю свою жизнь они или прятались по норам, или нападали на тех, кто причинял им боль, или охотились ради выживания. Но что вспомнил Нат? Правило семи «не»… Сводка правил, которая обеспечивала ему выживание и безопасность, сводка правил, которую он нарушил с, из-за, ради или благодаря Эндрю. Шальная мысль о том, что Дьявол Эвермора остался ради Монстра, прошмыгнула где-то на задворках сознания достаточно медленно, чтобы Эндрю ее заметил, но и достаточно быстро, чтобы смог ее отогнать.

— Я сказал ему, что он и лис, ты сам слышал, — пожал плечами голкипер, вытаскивая наконец одну сигарету из пачки и открывая окно, чтобы покурить.

— Врешь, — Аарон легко запрыгнул на подоконник на место Ната и криво усмехнулся, заметив, как в недовольстве дернулась верхняя губа его брата. — Барби, багет и Рене загребут огромный выигрыш, — хмыкнул Аарон, на что Эндрю лишь вопросительно приподнял бровь. — Они поставили на то, что между тобой и этим рыжим придурком что-то есть. Уверен, ты знаешь это.

— И?

— Это его место, — «нормальный» ткнул пальцем в подоконник под собой. — И его сигареты, — он показал на пачку в руках брата, словно это было чем-то новым или доказывало великую теорему.

— Ваймак только что курил мои сигареты. И?

— Ты не делишься. Никогда. Ничем. И ни с кем, — перед глазами обоих близнецов всплыли отрывки воспоминаний, когда Нат и Эндрю воровали сигареты друг друга, когда Миньярд дал тому свою клюшку, когда только приехал Жан, и совсем недавно одежду, когда Веснински забрал его нож, а потом Эндрю не забрал его обратно… Когда Эндрю не стал делиться с Рико Натом, оставив того себе.