Часть 7 - «Сближение» (2/2)

— А я думала, что ты приехал сюда отдыхать, — робко спросила она, не отрывайся от него, словно если она сделает шаг назад, то всё закончится и она ещё крепче вжалась в его тело.

— Очень скоро вернусь и обещаю тебе, это дело займёт всего пару часов моего времени и я буду полностью в твоём распоряжении. Будь в моём номере и жди меня, — он поцеловал её макушку и Гермиона вздохнув, отошла.

— Это по работе? — Теодор улыбнулся и достав чехол, вероятно с деловым костюмом, положил его на всё ещё расправленную и смятую кровать. —Любопытство зашкаливает, узнаю прежнюю Гермиону. И да, и нет.

— Я не люблю, когда говорят загадками, впрочем, если не хочешь говорить, то и не нужно. А у меня есть свой номер, — она не хотела показать, что обиделась, а Гермиона определённо скрывала надутые губки.

Девушка понимала, что то, что между ними происходит, слишком тонко и, если он не хочет посвящать её в свои дела, то значит их отношения ещё слишком призрачны, а возможно, ей просто показалось. В её голове начали зарождаться разные мысли, и она стала надумывать, но Теодор словно перехватил одну из них и подошёл к ней, взяв её за руку.

— Вероятно, ты не в курсе, но мой отец вёл бизнес в других странах и достаточно успешно, — посмотрев в её глаза, он понял, что Гермиона не знает.

Этого и следовало ожидать. Отец был ярым Пожирателем смерти, последователем Волан-де-Морта и волшебником, который признавал только чистокровных, а магглорождённых презирал и считал их не только неравными себе, он считал их даже ниже домовых эльфов. Конечно, она не думала о нём, не интересовалась, — думал Теодор.

— Я ничего не знала, мне было неинтересно, — тихо сказала она.

Теодор вынырнул из мыслей, продолжая растворятся в её огромных глазах тёплого цвета.

— Я так и думал, - Теодор улыбнулся и указательным пальцем приподнял её подбородок, так, чтобы она могла смотреть на него. — Ну же, посмотри на меня, Гермиона. Не нужно возводить стены, когда их больше нет, не нужно ничего надумывать. Ты спросила, а я отвечу, а если не захочу, то я скажу. Впрочем, я отвечу на все твои вопросы. Как я уже сказал, это по бизнесу, который принадлежит теперь мне. Здесь, во Франции, проходит аукцион ювелирных украшений. Сейчас, подожди, — он пошёл в соседнюю комнату.

Она находилась в одной из комнат этого огромного люкса, вероятно именно там находился кабинет и Гермиона знала, что кабинет в люксах предусмотрен.

Теодор принёс какую-то папку и положил её на кровать. Спокойно снял свои серые штаны и остался в тёмно-синих боксерах. Гермиона залилась краской и почувствовала резкий прилив крови. Девушка провела по своей щеке, коснулась своих ушей пальцами и, закрыв глаза, прикусила губу.

Теодор повернулся и рассмеялся.

— Я никогда не привыкну к твоей скромности, и я надеюсь это как-то можно убрать?

— Что? — не понимаешь спросила Гермиона.

— Ты смущаешься, например, когда я переодеваюсь.

— Потому что воспитанные люди переодеваются не при девушках, понимаешь? Ну не вот так, посреди комнаты.

— Да?

— Да, — резко ответила Гермиона.

— А Поттер и Уизли при тебе не переодевались? —Гермиона смутилась, чувствую, что стала красная, словно рак.

— Переодевались, но это другое.

— Я уже это слышал.

Она подошла к кровати и, не смотря на него, взяла папку. Открыв её, Гермиона поняла, что это ювелирный каталог. Пролистав, девушка остановилась на определённой странице. Всматриваясь в фотографию, выражение лица изменилось и вся спесь сошла на нет.

Красный камень заворожил её. Девушка провела пальцем по фотографии, а именно по кулону с очень крупным камнем в золотой оправе с необычной резьбой, напоминающей трещины.

— Это рубин? — Гермиона кивнула, не отрываясь.

— Да, тебе нравятся ювелирные украшения?

И вот тогда девушка усмехнулась.

— А ты думаешь, что я интересуюсь исключительно книгами и домовыми эльфами? Нет. Мне нравятся украшения как вид искусства...

— Ну, я понял, — прервал её Теодор. — Я всё понял, Гермиона.

— Значит, у вас ювелирный бизнес?

— Правильно говорить - у меня. Да, во многих странах, в том числе и во Франции. И мы занимаемся не только ювелирными украшениями, но еще и предметами искусства, антиквариатом, и я расширил его - вот уже два года, как я веду бизнес не только с магической частью населения, но и с маггловской.

Вот тогда Гермиона повернулась, она внимательно посмотрела на Теодора, слегка наклонив голову на бок. Он уловил её взгляд и встретил его.

Рубашка была расстëгнута и Гермиона скользнула по его торсу, но лишь на мгновение, и снова устремила свой взгляд прямо в синеву, в которой каждый раз тонула.

— Удивлена?

— Да, я удивлена, потому что ты чистокровный волшебник и твой отец, он..., — она запнулась, — он был ярым борцом за чистую кровь, последователем Волан-де-Морта, а его сын сотрудничает с магглами. Что это? Жажда денег или...

— У меня получается зарабатывать деньги, а ещё я люблю искусство. Картины, предметы антиквариата... А магглы для меня такие же люди. Если ты не знала, то я никогда не был сторонником этого режима и с отцом практически не общался.

Она кинула папку на кровать и подошла к нему, неуверенной рукой она коснулась его обнажённой кожи, проведя по ней кончиками пальцев, всё так же не отводя взгляда. И, продолжая вот так смотреть, дрожащими пальцами стала застёгивать рубашку.

— Я знаю, — тихо сказала она.

— Вообще-то, я мог бы сделать это с помощью волшебства.

— И это я знаю, просто помолчи.

Он улыбнулся.

— Это коллекция рубинов и кое-что я сейчас хочу купить, поэтому мне нужно посетить этот аукцион. И я бы хотел, чтобы когда пришёл, ты всё ещё была здесь. Пожалуйста, не нужно от меня убегать.

— Хорошо, — всё так же тихо ответила она.

Больше всего на свете Теодор хотел коснуться её губ, хотел прижать её к себе так крепко, чтобы чувствовать напряжение в её теле. Хотел запустить руку в её волосы и натянуть их вниз, оголяя шею, ему хотелось её, и это нарастающее чувство давило.

Но он знал, что может её спугнуть, что главное это то, что она здесь. Ведь Гермиона была похожа на зайца, который умел развивать такую скорость и так запутывать следы, что он мог потерять её навсегда.

Теодор отгонял свои чувства, запирал в клетку свою страсть и думал только о ней. Больше всего он не хотел её напугать или обидеть, она сама должна решить для себя, и, кажется, лёд тронулся.