Последний лист бурого клёна (2/2)

Рэй, братец…

Что-то с нами случится.

Что-то пробудит нас от этого спокойного и долгого сна.

Кинжалы истины рассекут нам опущенные веки,

Когда последний листик клёна соприкоснётся с серой травой,

По которой мы ступали,

На которой следы лопат ещё свежие…

Рэй, Рэй, не думаешь ли ты сегодня о том же?»

Укутанный густым туманом и болезненно дремлющий Рэй сонно потягивается.

«Глупости всё это, - с юношеской уверенностью говорит он и вздыхает. – Ничего не случится.

Закрывай-ка лучше глаза, сестрица.

Спи сейчас, а вечером

Будем выбивать пыльные шторы

И стелить ковёр поверх деревянной лестницы.

Слышится мне цокот копыт четвёрки серых коней.

Маменька вот-вот должна из странствий приехать.

Делом будем заняты – не заметим,

Как время-то подойдёт.

Маменька скоро приедет из дальних странствий.

Оживут увядшие лилии под её окнами.

Зазвенят трели утихших птиц.

Залы наполнятся её голосом,

Её пением.

Засыпай-ка лучше,

Чем вздор всякий мелить, сестрица.

Вдалеке слышится мне убаюкивающее постукивание

Нагретых колёс старого поезда.

Маменька скоро приедет из дальних странствий…»

Повторяет Рэй, как в бреду, одно и то же

Монотонным, уставшим голосом,

Сорванным в скорбных рыданиях.

Сестра его безнадёжно глядит в сырое и серое от смога небо.

И не знают они,

Утешающие себя шаткой легендой,

Что, как только последний лист бурого клёна обрушится на земли их притихшего сада,

Их пробудит ото сна стук копыт четвёрки коней:

Чёрная карета привезёт к поместью женщину.

Но это будет мачеха.