12. Змеи и Клеопатра (2/2)

— Через пять минут жду у выхода. Я проведу тебя к гарему и передам управляющей.

И она, наконец, скрылась, оставив за собой незримый шлейф, сотканный из молчаливой ярости. Кэйа улыбнулся ей вслед, чувствуя, как его с головы до ног наполняет едкое чувство превосходства. Пользуясь желанным одиночеством, он достал кожаные перчатки Дилюка из укромного места и спрятал их в карман. В ближайшее время расставаться с ними не хотелось. Вещей у него, словом, было не много. К тому же вряд ли в гареме ему пригодится форма слуги, поэтому он оставил ее в шкафу, как скелета, которого все скрывают от посторонних глаз. Что же… Сейчас хотелось насладиться триумфом, а потом уже думать, что же ждет его там, в раю, где обитают прекрасные существа, на которых Кэйа засматривался каждый раз, когда они чинно проплывали мимо. Он не похож ни на одного из изящных юношей. Очевидно, даже издалека можно было понять, что Кэйа крупнее и выше любого питомца. Наверное, он будет выглядеть глупо средь миловидных и ласковых наложников, но это было лишь небольшой помехой.

Кэйа в последний раз оглянулся на комнату, больше похожую на собачью конуру. И сделал шаг, который должен продвинуть его на несколько клеток вперед в этой жестокой настольной игре под названием «жизнь».

Аделинда и правда ждала его у выхода. Как только он поравнялся с ней, она негромно произнесла:

— Не думай, что за тобой перестанут следить в стенах гарема. Предполагаешь, что ты хитрее нас всех? Поверь, это не так, — она качнула подбородком и повела Кэйю к гарему, как тогда, когда его наряжали для первой встречи с Дилюком. Или как тогда, когда его поймали целующимся с Ниалом.

— Не понимаю, о чем это вы, Аделинда, — усмехнулся Кэйа. — Приказ господина Дилюка есть приказ. Причем тут я?

— Прекрати юродствовать, — отрезала она с открытым презрением в голосе. — Я не идиотка.

— Я такого не говорил, — снова хмыкнул Кэйа. — Вы очень умная и сильная женщина. Я это признаю.

А ведь это была чистая правда. Которую, скорее всего, Аделинда сочтет за издевательство или насмешку. Вскоре они оказались у красивого здания, которое даже без цветущих розовых кустов и деревьев выглядело мило и приятно. Промозглый ветер подталкивал Кэйю вперед — как будто к новой жизни и новым возможностям. Но с каждым новым шагом к крыльцу в душе зарождалось колкое сомнение в правильности поступка Кэйи. Все ли он сделал так, чтобы обеспечить себе шанс выбраться отсюда?

Аделинда первой вошла в дом. Тепло мгновенно обволокло, как горячая вода, тело, согревая после уличного холода. Повернув влево, в большую комнату со светлым ковром и россыпью мягких кресел вокруг камина, Аделинда коротко с кем-то поздоровалась. С одного из кресел привстала молодая женщина. Она выглядела совершенно обычной, казалось, даже бесцветной: в обычном платье с совершенно обычными чертами лица и обычными невыразительными глазами. Говорила она так же обычно, как говорят молодые женщины, прислуживающие аристократам: тихо, спокойно и мало.

— Донна, это Кэйа. По приказу господина он переведен к вам, — сообщила Аделинда, не отрывая от Кэйи жесткого взгляда, будто пыталась раскусить его.

Донна кивнула, ее невыразительные глаза осмотрели Кэйю, как что-то постороннее.

— Поняла, — ответила она Аделинде. — Не волнуйтесь, все будет в порядке. Как всегда, — добавила она, тихо вздыхая.

Когда Аделинда ушла, Кэйа почувствовал… неопределенность. Опять привыкать к чему-то новому… Опять искать лазейки… Надежда кипела в груди и кричала: «Это не просто так! Это поможет!». Кэйа верил ей и прислушивался к этому голосу.

— Пойдем, — коротко позвала Донна. Кэйе казалось, что она слишком молода для управляющей, но вдаваться в какие-то подробности почему-то не хотелось. Он узнает обо всем немного позже. Сейчас надо было осмотреться, понять и осознать свое положение.

Полы дома были покрыты мягкими коврами, в которых нога тонула едва не по щиколотку. Кэйа уже был здесь раньше, но сейчас это место казалось другим. На втором этаже располагались комнаты: такой же коридор, как и в остальных служебных домах, но более уютный. Даже свечи, казалось, светили мягче и ласковее. Удивительно.

— Вот свободная комната, — Донна проводила Кэйю до резной двери с цифрой «9». — Ты хочешь отдохнуть? Я могу рассказать тебе обо всем чуть позже, если ты устал.

Серьезно? Ему позволят отдохнуть? То есть, он и правда сможет принять самостоятельное решение? Да, рабский труд действительно убивает в человеке человека.

— Пожалуй, — кивнул он, предвкушая глубокий сон, в который хотел провалиться хотя бы на пару часов. Слишком многое он испытал сегодня. Слишком многое надо было осмыслить. — Благодарю, Донна.

Та миролюбиво кивнула.

— Если понадобится помощь, я буду внизу, — сказала она, вздохнула и пошла вниз, в гостиную с камином. Кэйа проводил ее взглядом и вошел в свою новую комнату. Она была достаточно большой, с двуспальной кроватью с балдахином, окном, выходящим на сад, тахтой и шкафом. А еще у него была своя личная ванная комната!

Почему-то осознание того, что он радуется таким мелочам, как ребенок, пришло не сразу. Раньше даже такое казалось Кэйе недостаточно роскошным. А сейчас… Оазис в знойной пустыне? Рай на земле?

Кэйа рухнул на мягкую постель. Ему потребовалось совсем недолгое время, чтобы задремать.

***</p>

Но вскоре его что-то разбудило. Как будто чье-то присутствие рядом, прямо под боком. Кэйа вздрогнул и подскочил с кровати. По инерции он схватился за стоящий на тумбе подсвечник, но сразу же поставил его обратно, когда увидел взлохмаченную пшеничную макушку и прищуренные янтарные глаза. Ниал.

— Прости, я не хотел тебя будить, — он лежал на свободной стороне кровати, как будто на своей собственной. — Приятно, наверное, снова спать на мягких подушках?

— Ниал! — воскликнул Кэйа, в это мгновение испытав и страх, и замешательство, и радость от одного образа Ниала одновременно. Кэйа победил Дилюка с помощью тренировок с этим шустрым наложником, и в груди зияло тупое чувство благодарности к этому человеку. Может, он и правда был не так плох? Может, он и правда был на стороне Кэйи?

В глубине души Кэйа, однако, осознавал: он безумно счастлив и опьянен своей победой, но через пару дней он снова столкнется с суровой реальностью, которая, как выяснилось, обожает ставить ему подножки. Но сейчас, именно в это мгновение хотелось обнять Ниала и сказать ему тихое, но честное «спасибо».

Ниал будто чувствовал все эмоции Кэйи и широко улыбался. Его волосы спадали ему на лоб и плечи, и он казался таким безобидным и родным, что в секунду все преграды рухнули наземь, и Кэйа действительно крепко обнял этого юношу, снова упав на кровать рядом с ним.

— Хочешь, чтобы снова поползли слухи? — захохотал Ниал, совершенно по-мальчишечьи, искренне и открыто. Он ведь был таким юным и таким живым, хоть и таил в себе очень и очень многое… Кэйа впервые видел в нем кого-то помимо хитрого дьяволенка.

— Потом это обсудим, — отмахнулся Кэйа, улыбаясь. — Я, черт возьми, здесь. С ума сойти.

— Я знал, что ты так поступишь, — Ниал улыбнулся в ответ, успокоившись и выдохнув. — Знал, потому что в свое время поступил так же.

Кэйа вскинул брови, желая услышать продолжение. Но Ниал забавно перекривил:

— Потом это обсудим.

— Мне кажется, я поступил правильно.

Ниал вдруг рассмеялся, откинув голову. Его мягкая шея затрепетала.

— Даже не знаю, Кэйа. Ты теперь как Клеопатра в роскошных покоях с ядовитыми змеями повсюду. Только дай повод — и сгинешь ежесекундно, захлебываясь собственной слюной…

Он продолжил посмеиваться, и Кэйа вновь перестал видеть в нем кого-то помимо хитрого дьяволенка.