Часть 99 (2/2)
— Я бы не хотела подвергать критике порядки, установленные в этой школе, — сказала она, растягивая большой рот в улыбке, которой очень трудно было верить, — но вы в этом классе испытали воздействие весьма безответственных волшебников, поистине безответственных. Не говоря уже, — она издала недобрый смешок, — о чрезвычайно опасных полукровках.
То, как профессор Амбридж произнесла слово «полукровка» Гарри совершенно не понравилось. Примерно с такой же интонацией Драко Малфой называл Гермиону «грязнокровкой».
— Если вы о профессоре Люпине, — возмутился Дин, — то он был самым лучшим…
— Руку, мистер Томас! Разрешите продолжить. Вас познакомили с заклинаниями, которые слишком сложны для вашей возрастной группы и потенциально представляют смертельную опасность. Вас запугали, внушая, будто вам следует со дня на день ждать нападения Темных сил…
— Ничего подобного, — сказала Гермиона, — мы просто…
— Ваша рука не поднята, мисс Грейнджер!
Гермиона подняла руку. Профессор Амбридж отвернулась от нее.
— Насколько я знаю, мой предшественник не только произносил перед вами запрещенные заклятия, но и применял их к вам.
— Он оказался сумасшедшим, разве не так? — горячо возразил Дин. — И даже от него мы массу всего узнали.
— Ваша рука не поднята, мистер Томас! — проверещала профессор Амбридж. — По мнению Министерства, теоретических знаний будет более чем достаточно для сдачи вами экзамена, на что, в конечном счете, и должно быть нацелено школьное обучение… Ваше имя, будьте добры? — спросила она, глядя на Парвати, чья рука только что взлетела вверх.
— Парвати Патил. Разве на экзамене по Защите от Темных искусств не будет ничего практического? Мы не должны будем показать, что умеем применять контрзаклятия и тому подобное?
— При хорошем владении теорией не будет никаких препятствий к тому, чтобы вы под наблюдением, в экзаменационных условиях использовали некоторые заклинания, — либеральным тоном сказала профессор Амбридж.
— Без всякой практики, без тренировки? — спросила Парвати с недоумением. — Правильно я вас поняла, что первый раз, когда нам позволят применить заклинания, будет на экзамене?
— Повторяю: при хорошем владении теорией…
— Какая польза от этой теории в реальном мире? — громко подал голос Гарри, одновременно поднимая руку. Он уже в общих чертах понял, что к чему, и теперь хотел как можно скорее закончить весь этот фарс, желательно с минимальными потерями баллов для своего факультета.
Профессор Амбридж взглянула на него.
— Здесь у нас школа, мистер Поттер, а не реальный мир, — сказала она мягко.
— Значит, нас не будут готовить к тому, что нас ожидает вне школы?
— Ничего страшного вас там не ожидает, мистер Поттер.
— Да неужели? — спросил Гарри, иронично вскинув бровь, непроизвольно копируя Снейпа.
— Кто, скажите на милость, будет нападать на вас и на таких же детей, как вы? — спросила профессор Амбридж отвратительным медовым голоском.
— М-м-м, дайте сообразить… — произнес Гарри издевательски-задумчивым тоном. — Может быть бандиты или грабители? Согласно статистике, недавно опубликованной «Ежедневным пророком», сотрудники Аврората в месяц в среднем задерживают около полусотни преступников, совершивших тяжкие преступления, вроде попытки убийства путём тёмных проклятий. Разве вы, как преподаватель Защиты от Тёмных Искусств, не должны обучить нас тому, как защититься от подобных людей?
Амбридж заметно спала с лица.
— Как вы верно заметили: обеспечением безопасности граждан занимается Аврорат, — моментально взяв себя в руки, проговорила она. — Если однажды так произойдёт, и на вас кто-то нападёт, вы всегда можете вызвать авроров.
— И как быстро они прибудут? — Гарри её ответ показался смехотворным. — Полагаю, уже к хладному трупу.
В классе воцарилась гнетущая тишина.
— Минус десять очков Гриффиндору, мистер Поттер.
— За что, профессор? — уточнил Гарри ровным голосом, с вызовом глядя в жабьи глаза преподавательницы.
— За попытку сорвать урок, — после короткой заминки нашлась та.
— Хорошо, профессор, — покладисто согласился юноша.
Возможно, случись подобная ситуация в прошлом году, он бы устроил истерику и попытался доказать свою правоту. Сейчас же Гарри прекрасно понимал, что от его слов не будет никакого толку, так смысл напрасно сотрясать воздух?
— Теперь, если ни у кого больше не осталось вопросов, предлагаю вернуться к чтению главы.
Амбридж прошла к своему месту и величественно опустилась на стул. Вернее, попыталась это сделать, однако за мгновение до того, как её задница соприкоснулась с сиденьем, стул отлетел назад, и Амбридж, испуганно охнув, с размаху плюхнулась на пол.
— Вот видите, профессор, а вы говорите, что нам ничего не грозит в этом классе, — елейно проговорил Гарри, который и провернул этот изящный фокус с помощью невербального беспалочкового Флиппендо.
— Отработка, мистер Поттер! — взвизгнула Амбридж, довольно шустро для её комплекции вскакивая на ноги. — У меня, завтра, в восемь. И каждый день до конца недели.
«Прям свидание назначила, — презрительно фыркнул на это Марволо. — А не много ли она себе позволяет? Где доказательства, что это ты отодвинул стул?»
— На каком основании, профессор, вы назначаете мне отработку? — постаравшись изобразить на лице удивление, уточнил Гарри. — Я, кажется, ничего дурного не сделал.
Амбридж зло сверкнула глазами. А затем взяла с края своего стола чистый пергамент отвратительного розового оттенка, что-то быстро написала на нём, запечатала и протянула Гарри.
— Отнесите эту записку, мистер Поттер, вашему декану.
Гарри поднялся из-за стола, принял свиток из рук Амбридж и спокойно вышел из класса, бесшумно закрыв за собой дверь.
«Знатная стерва», — высказал своё авторитетное мнение Марволо, пока Гарри неторопливо шёл по коридору в сторону кабинета профессора Макгонагалл, у которой сейчас весьма удачно не было занятий — хотя бы не придётся отрывать её от работы. — «Причём тупая, как пробка. Что будем с ней делать?»
«Время покажет», — философски ответил на это Гарри. — «Схожу завтра на отработку, посмотрю, какие методы воздействия на нерадивого меня она выберет. И исходя из этого уже будем что-то решать».
«Здравая мысль», — оценил Марволо. — «Ладно, полагаю, на воспитательной беседе от старой кошки я тебе не нужен, так что я пошёл. Понадоблюсь — зови».
Дойдя до нужного кабинета, Гарри уверенно постучал костяшками пальцев по дверному косяку и, дождавшись разрешения, открыл дверь и вошёл внутрь.
— Мистер Поттер? — профессор Макгонагалл выглядела искренне изумлённой, увидев визитёра. — Почему вы не на занятиях?
— Меня направили к вам.
Гарри подошёл к столу, за которым сидела его декан, и протянул ей розовый свиток. Взяв пергамент, профессор Макгонагалл нахмурилась, разрезала свиток прикосновением волшебной палочки и начала читать. Глаза под прямоугольными стеклами очков двигались то вправо, то влево, и чем дальше, тем сильней они щурились.
— Мистер Поттер, вы напали на профессора Амбридж? — грозно спросила она.
— Спорное заявление, профессор, — уклончиво ответил Гарри. — Профессор Амбридж объявила, что нам нет необходимости изучать защитные заклинания, так как, цитирую «никто не станет нападать на таких детей, как мы, тем более в её классе». Я был с ней в корне не согласен, о чём прямо сообщил. А то, что профессор Амбридж при попытке сесть на стул упала, потому что этот самый стул от неё сбежал, так причём тут я? Можете спросить кого угодно в классе: я не доставал свою волшебную палочку и не произносил ни одного заклинания. Почему профессор Амбридж решила, что я на неё напал — понятия не имею.
Профессор Макгонагалл наградила юношу укоризненным взглядом: как члену Ордена Феникса ей доподлинно было известно, что он владел беспалочковой невербальной магией. Только вот при применении данного вида магии доказать, кто именно наложил чары, было невозможно.
— Возьмите-ка печенье, Поттер.
— Что взять? — от столь резкого перехода Гарри даже опешил.
— Печенье, — раздраженно повторила она, показывая на коробку с шотландским клетчатым рисунком, лежащую на столе поверх многочисленных бумаг. — И сядьте.
Гарри пожал плечами, сел напротив своего декана и взял имбирного тритона, испытывая чувство лёгкого замешательства.
Профессор Макгонагалл положила записку от Амбридж на стол и устремила на Гарри очень серьезный взгляд.
— Поттер, вы должны вести себя осторожнее.
Гарри проглотил кусок имбирного тритона и уставился на нее. Голос, которым она это произнесла, стал для него полной неожиданностью. Он не был ни сухим, ни жестким, ни деловитым; он был тихим, встревоженным и куда более человечным, чем всегда.
— Плохое поведение на уроках Долорес Амбридж может обернуться для вас гораздо большими неприятностями, чем потеря факультетских очков и оставление после уроков.
— Я прекрасно это понимаю, профессор, — ответил Гарри, со всей серьёзностью глядя в глаза женщины. — Не беспокойтесь обо мне, профессор, я уже не тот наивный гриффиндорец, что покидал школу прошлым летом. Перед вами лорд Блэк.
— Как лорду Блэку вам стоит быть вдвойне осмотрительным, — вернувшись к привычному сухому тону, отозвалась Макгонагалл. — Впрочем, полагаю, что бы я вам ни сказала, вы всё равно поступите по-своему, мистер Поттер, — декан Гриффиндора тяжело вздохнула и кивком указала на розовый пергамент на столе, — здесь говорится, что вам надо будет оставаться после уроков каждый день на этой неделе, начиная с завтрашнего.
— Хорошо, — Гарри и не думал возражать или упрашивать декана отменить наказание, которое, если говорить объективно, он честно заслужил. — Неделя, так неделя, мне не привыкать к наказаниям.
На губах профессора Макгонагалл на мгновение отразилась мимолётная улыбка.
— Действительно, — согласилась она с его замечанием. — В таком случае, вы свободны, мистер Поттер. И подумайте над моими словами: не стоит дёргать за хвост бешенную мантикору.
Гарри кивнул, показывая, что услышал её слова, после чего поднялся на ноги и покинул кабинет Макгонагалл. На сегодняшний вечер у него были большие планы, и юноша был несказанно рад, что наказание, назначено Амбридж, начнётся только завтра.