Глава 22 (2/2)

Наградой ему стал сияющий взгляд изумрудных глаз.

***</p>

— Я начинаю завидовать тебе, — заметил Волдеморт, стоило только Поттеру вместе с Нагайной вернуться в дом Реддлов. — Я потратил долгие годы на то, чтобы заставить Малфоя подчиняться себе. А тебе достаточно улыбнуться, и этот снеговик уже растаял у твоих ног.

— Это говорит лишь о том, что твои методы террора малоэффективны, — пожал плечами Гарри, удобно устраиваясь на диване. — Если бы ты изначально действовал с большей слизеринистостью, то уже занял бы пост Министра Магии.

— Что ты имеешь в виду? — Нахмурился Лорд.

— То, что ты действуешь как идиот. — Просто ответил Поттер. — Уж извини, но это так. Вместо того, чтобы плести изящные интриги, составляя собственный узор из переплетения правды и лжи, ты прёшь напролом, сметая всё на своём пути. Ты никогда не задумывался: что будет после твоей победы? Вот ты уничтожил всех магглов и магглорождённых волшебников. Что дальше? Это, на минуточку, две трети населения страны. И с кем же ты останешься в итоге? Кто будет строить дома, печь хлеб, шить одежду? Аристократы? Очень сомневаюсь! Эльфы? Где ты найдёшь их в таком количестве, чтобы обеспечить потребности целой страны? И ведь ты не ограничишься Англией, я тебя, маньяка с комплексом Бога, уже хорошо узнал. Тебе мировое господство подавай…

Волдеморт раздражённо скрипнул зубами, с огромным трудом подавив желание применить к Поттеру Круциатус, чтобы он замолчал. Мальчишка совсем отбился от рук. Он и раньше его не особенно боялся, а теперь и вовсе перешёл все возможные границы.

Раздражение Марволо калёным железом отозвалось в голове Поттера. Тяжело вздохнув, юноша подошёл к Лорду и мягко обнял его, прижавшись щекой к напряжённой спине.

— Иногда мне хочется оторвать твой язык и скормить Нагайне, — мрачно сообщил Волдеморт, накрывая руки Поттера своими руками.

— Это не делает меня менее правым, — заметил Гарри. — Я не хочу, чтобы ты снова стал тем безумцем, который устроил кровавую резню в восьмидесятых. Я согласен, что магглорожденных и полукровок нужно обучать жить в магическом мире, признавать его законы. Но убивать магглов… Это уже перебор. Я жил с магглами. Да, мне не повезло с Дурслями. Но это не значит, что все магглы такие.

— Я всё своё детство провёл в приюте, — Волдеморт и сам не понял, зачем решил об этом рассказать. Это была какая-то необъяснимая потребность высказаться, объяснить Поттеру, почему он ненавидит магглов. — Я… был не такой как все. С самого начала. Из-за врождённой склонности к ментализму я лет с пяти мог читать чужие мысли. Мог заставить людей делать то, что я хотел.

— И чего ты тогда хотел? — не разжимая объятий, тихо спросил Гарри, боясь спугнуть внезапную откровенность Марволо.

— Хотел, чтобы меня уважали, — просто ответил он. — Чтобы меня не называли нищим уродцем. Чтобы другие дети не шарахались от меня, как от прокажённого.

— Ты смог этого добиться?

— Нет. Даже магглы не настолько глупы, чтобы не понять, когда к ним лезут в голову. В конечном счёте, всё стало только хуже. И я перестал пытаться. Просто делал так, чтобы все держались от меня подальше.

— Чтобы не делали больно, — догадался Гарри. — Тебя били?

— Это был приют, а я был не самым покладистым ребёнком… — Волдеморт неопределённо пожал плечами. — Впрочем, неважно.

— Ты их убил? — Гарри обошёл Волдеморта и взглянул ему в глаза. — Тех, кто тебя обижал в приюте?

— Мне не понадобилось этого делать. Бомбы это сделали за меня.

Гарри судорожно вздохнул, но взгляд не отвёл.

— Ты это видел?

— Да. Я был там во время налёта. Я видел, как они горели. Я слышал их крики. И наслаждался ими.

Волдеморт замолчал, ожидая обвинений в жестокости и бесчувственности. И был ошеломлён, когда Поттер осторожно взял его за плечи и притянул к себе в объятия. Сосредоточившись, Лорд сумел ощутить нежность, направленную на себя.

— Я чувствую тебя в моей голове, — улыбнувшись, заметил Гарри, мягко водя ладонями между лопатками Марволо. — Копаешься в моих мыслях?

— Нет. Слушаю эмоции.

— Ну, слушай. — Гарри не волновало, что Лорд постоянно пасётся у него в голове. Если ему так было спокойней — пускай. — Я не против.

— Не против? — Волдеморт чуть отстранился и с подозрением взглянул на юношу. — Тебя не беспокоит, что я знаю твои мысли?

— Нет. — Просто ответил Гарри. — Копайся в моей голове на здоровье. На самом деле, мне это даже нравится.

— Нравится? — Волдеморт был растерян.

— Нравится. Ты знаешь обо мне всё. Все глупости, которые я когда-либо делал или думал. Ты готов прийти ко мне на помощь в любой момент, хоть советом, хоть делом. Я чувствую себя защищённым, зная, что ты всегда рядом хотя бы в моей голове. Я всегда был один. Приятно теперь знать, что у меня есть кто-то, кто всегда находится на моей стороне, независимо от того, прав я или нет.

Волдеморт его понимал. В детстве он мечтал о семье. Чтобы его понимали и принимали таким, какой он есть. Гарри называл его маньяком и садистом. Но Гарри не боялся его и не пытался изменить. Гарри принимал его. Со всем его тёмным прошлым и неопределённым будущим. С паранойей и неконтролируемой агрессией. С тягой к чёрной магии и мировому господству. Для Волдеморта это принятие значило очень много. Гарри значил для него очень много. В сущности, за короткое время Поттер стал центром его вселенной. И впервые за долгие годы Марволо не беспокоила эта привязанность. Он наслаждался ею.